Не идиотизм, но патриотизм

Зачем государство полезло Ивану в трусы

В Краснодаре государство отстранило 12-летнего Ивана от соревнований по плаванию из-за надписи у него на плавках: «Arena». В следующий раз кого-нибудь выгонят из школы за использование ручки «Bic». Про машины, на которых ездят сами законодатели, мы уже не говорим.

С чисто юридической точки зрения «закон о запрете иностранных слов»" применен тут неправильно: он касается только информации, предназначенной для публичного ознакомления потребителей, и к тому же делает исключение для фирменных наименований.

«Правоприменитель» перестарался, и государство буквально залезло к Ивану в трусы. Но это не идиотизм, а «патриотизм», который постепенно заменяет собой нормальные законы.

12-летний Иван смотрит на эту историю не с точки зрения вопросов «почему?» или «зачем?» (как мы), а с позиции вопроса «за что?!». У него есть права человека, гарантирующие свободный выбор по крайней мере плавок. Он ходил в тех же самых плавках на тренировки, и все было законно.

Когда папа Ивана разогнал эту историю в соцсетях, пресс-служба краевой администрации объяснила, что на каждой части костюма в виде плавок и шапочки может размещаться логотип площадью не более 30 квадратных сантиметров. Ивана-де дисквалифицировали не из-за языка, а из-за размера фирменного логотипа. Возможно, что-то подобное есть в правилах для мастеров, получающих деньги за рекламу, но точно не для подростков. Если бы на плавках Ивана такими же буквами было написано «Russia», никто бы его с соревнований не снял (надо бы еще поискать, нет ли где-то внутри этих плавок ярлычка «made in China»).

Государство появляется в этой истории трижды. Сначала оно выступает в роли законодателя и принимает закон «о запрете иностранных слов» (поправки к закону о правах потребителей), вступивший в силу с 1 марта. 6 марта представитель государства — главный тренер или кто там — выступает в роли правоприменителя и фактически карает ни в чем не повинного Ивана.

7 марта администрация Краснодарского края, вместо того чтобы извиниться перед Иваном и объявить выговор тренеру, покрывает его и выдумывает всякие оправдания. Это уже не так называемый эксцесс исполнителя, а твердая государственная политика.

Классик современной социологии Пьер Бурдьё считает, что государство это фикция, «к которой мы приходим, когда пытаемся вернуться к условиям таких феноменов, как академические дипломы, официальный реестр профессий или календарь. Отступая шаг за шагом, мы постепенно приходим к месту, которое все это обосновывает» — оно и называется государством.

Однако обосновать при желании можно все что угодно. «Закон о запрете иностранных слов», который дорого обойдется мелким и средним предпринимателям, в рассуждении «что бы еще запретить» пролоббировали совершенно конкретные депутаты Госдумы — с целью понравиться Кремлю, так как никакой другой логики тут не видно. Из публичного режима «разрешено все, что не запрещено», который соответствует духу Конституции, мы фактически переходим к режиму «запрещено все, что не разрешено». Правоприменители бегут впереди паровоза, но законодатели наступают им на пятки.

Иван вырастет и будет понимать государство как машину, с которой нельзя сотрудничать — ее надо бояться. Хотя со временем и сам может стать каким-нибудь «главным тренером», и тогда бояться надо будет его.