Хозяева медной горы

Национализация на Урале: госорганы и приближенные президента забирают активы предпринимателей. Даже если те — «патриоты»

С февраля 2022 года российское государство забрало у бизнеса более 500 предприятий. Делалось это постепенно, с прощупыванием граней возможного: все понимали, что речь идет о нарушении одной из социальных основ — неприкосновенности частной собственности.

Поэтому сначала национализировали лишь активы иностранных компаний, которые покинули Россию: это не вызвало серьезного возмущения, ведь цель декларировалась благая — сохранение рабочих мест. Затем Владимир Путин подписал указ, разрешающий забирать предприятия военно-промышленного комплекса, если те срывают гособоронзаказ. В условиях боевых действий многие это встретили даже с одобрением. Но со временем основания стали самыми разнообразными: «нечестная приватизация в 1990-е», «нарушения антикоррупционных норм», «наличие у собственника иностранного паспорта». Уже в 2023 году глава Российского союза промышленников и предпринимателей Александр Шохин говорил: «У нас никто не знает, кто в очереди может быть следующим». И действительно: в рамках национализации постепенно стали забирать не только «стратегически значимые» предприятия, но и макаронные фабрики, ликероводочные заводы и даже торговые центры и отели. Общая стоимость национализированного уже оценивается в 6,5 трлн рублей. При этом почти триллион приходится на предприятия всего четырех регионов: Свердловской и Челябинской областей, Пермского края и Башкортостана. Неудивительно: Урал — пожалуй, самая индустриально развитая часть России. Заводы-гиганты, месторождения золота, меди, алюминия — целого ряда ценных металлов и минералов. Все это зачастую — в руках местных, не связанных с федеральным центром бизнесменов. И вот самостийности уральского бизнеса приходит конец. «Новая» рассказывает, кто и как прибирает богатства уральских гор к своим рукам.

«Не выступал публично в поддержку СВО»

• Актив: Челябинский электрометаллургический комбинат

• Бывший собственник: Юрий Антипов

• Нынешний собственник: Росимущество

В июне прошлого года по Серову — 90-тысячному городу на севере Свердловской области — прошла тревожная новость: местный завод ферросплавов собрались переводить на четырехдневную рабочую неделю.

«Сейчас очень сложная мировая ситуация. По всей стране проблемы на внутреннем рынке. Тяжелые обстоятельства даже на заводе в Тагиле. Везде снижение производства, — цитировало издание «Серовский глобус» слова представителя предприятия. — Работаем только на погашение кредитов. Приняты следующие решения: дана оценка объемов продукции, план будет сокращен, индексацию в 5% убирать не будем, но вводим укороченную неделю».

Кризис, к счастью для рабочих, наложился на выборы главы региона. Игнорировать его областным властям было невозможно: Серов — крупнейший город на севере Урала, а завод для него — предприятие системообразующее. Губернатору Денису Паслеру пришлось срочно выезжать на место и проводить совещание, по итогам которого он объявил: на четырехдневку переведут только управленческий персонал.

— Все так и произошло: простых заводчан трогать не стали, — рассказывает «Новой» один из рабочих на условиях анонимности. — А с 1 марта вернули на полный рабочий день и управленцев: но не потому, что у предприятия все хорошо, а потому, что возникли какие-то юридические сложности. Может, потом их обратно на четырехдневку переведут.

Серовский завод — структура Челябинского электрометаллургического комбината (ЧЭМК), крупнейшего в стране производителя ферросплавов и нержавеющей стали. В 2024 году предприятие было национализировано, причем произошло это будто спонтанно: во время визита Владимира Путина в Челябинск губернатор Алексей Текслер словно невзначай пожаловался ему на грязный воздух: «У нас фактически в центральной части города находится крупное металлургическое производство. Вредное. В 2019 году мы подписывали соглашение по снижению выбросов, но в полном объеме оно не выполняется». И Путин отреагировал легко: «Я думаю, все имущество должно поступить в собственность государства, а вредное производство должно быть вынесено за черту города».

Никаких обоснований для этого президент приводить не стал. Но уже через 10 дней комбинат у собственника, челябинского бизнесмена Юрия Антипова, забрали по решению суда.

Предприниматель пытался оспаривать отъем собственности, но сначала ему самому якобы пригрозили уголовным преследованием, а затем задержали его доверенное лицо — бывшего гендиректора комбината Павла Ходоровского, и обвинили не в чем-нибудь, а в педофилии.

В итоге с переходом ЧЭМК в государственную собственность согласились все. Вот только дальше с компанией начали происходить странные вещи. Сначала региональные власти завели разговор о закрытии на промышленной площадке в Челябинске электродного производства. Это объяснили необходимостью снижения выбросов, но сами заводчане были в ужасе: «У мужиков сердечный приступ был: у нас здесь работают 400–450 человек, и куда нам деваться? Ехать в Курганскую или Белгородскую область на другие заводы или сразу в «Пятерочку» продавцами идти?» — говорил «Новой» в апреле 2024 года загрузчик-выгрузчик комбината Максим.

На фоне недовольства рабочих производство сначала решили оставить, но весной 2025-го — видимо, во исполнение губернаторских и президентских обещаний — все же закрыли. Часть заводчан перевели в другие цеха, а часть пообещали трудоустроить на городских предприятиях, которых в промышленном Челябинске хватает. Трудоустроили или нет — неизвестно.

Как бы то ни было, за закрытием цеха последовал новый кризис: как и в Серове, на челябинской площадке объявили о планах перевести часть заводчан на четырехдневную рабочую неделю. «Простых работяг не трогают — опасаются, что многие уволятся.

А инженерно-технические работники лояльны заводу и боятся потерять свое место, поэтому на них можно экономить. Минус один рабочий день в неделю — это минус 20–25% зарплаты. По прикидкам, работники потеряют от 17 тысяч рублей в месяц», —

цитировало сотрудников комбината издание 74.ru.

В пресс-службе предприятия информацию подтвердили: «В связи с волатильностью курса валют, сложившимися неблагоприятными условиями на рынках, значительным падением потребительского спроса <…> реализуется антикризисная программа, в рамках которой с 1 сентября административный персонал всех структурных подразделений переводится на неполную рабочую неделю до конца 2025 года».

2025 год прошел, но, судя по всему, «четырехдневка» на комбинате так и сохраняется.

— Когда инженерно-технические работники вернутся на нормальный график, неизвестно, — рассказал «Новой» один из заводчан. Пресс-секретарь комбината отказался комментировать ситуацию, сославшись на отпуск.

Сами сотрудники комбината не связывают нынешний кризис с национализацией. Говорят, просто экспорт упал почти до нуля, а продаж на внутреннем рынке хватает лишь на выплаты зарплат.

Первоначально интерес к ЧЭМК проявляли «Ростех» и «Трубная металлургическая компания», бенефициаром которой был миллиардер Дмитрий Пумпянский, в 2022 году он вышел из бенефициаров ТМК и состава Совета директоров компании. «Он нам интересен как производитель металла. Потому что без этой продукции мы, конечно, ни самолеты не построим, ни танки, ни пушки», — говорил глава «Ростеха» Сергей Чемезов.

Но в итоге комбинат так и не нашел покупателя — он до сих пор остается на балансе Росимущества. Зачем государству потребовалось национализировать такой проблемный актив — вопрос открытый. По предположению главреда одного из челябинских изданий, либо экономическое положение комбината было переоценено, либо это был политический акт:

— Юрий Антипов — классический выходец из 90-х, но не из бандитов, а из тех, кто быстро сориентировался и начал прибирать собственность к рукам. Ценности у него тоже из 90-х: дорогие автомобили — он ездил по Челябинску на Rolls-Royce Phantom и Maybach, дорогая недвижимость — у него большой особняк под Челябинском, а у его детей — в Соединенных Штатах. Двое старших сыновей живут в США, младший — в Черногории. Мне кажется, что он попал под раздачу, потому, что не связан ни с кем из власти, и потому, что не выступал публично в поддержку СВО.

«Время такое»

• Актив: Агрофирма «Ариант» с собственной сетью магазинов

• Прежний собственник: Александр Аристов

• Нынешний собственник: Россельхозбанк

За компанию с Антиповым государство забрало активы его старого друга Александра Аристова. Они начинали строить бизнес вместе даже не в 90-е, а в 80-е, создав кооператив «Энергия», который торговал удобрениями, горюче-смазочными материалами, а еще производил колбасу. На колбасе-то двое теперь уже бывших челябинских олигархов и поднялись: ее продажи шли так хорошо, что постепенно Антипов и Аристов обзавелись своими свинокомплексами, затем магазинами, и к 2000-м их бренд «Ариант» стал самым узнаваемым сельхозпроизводителем на Урале, а затем пошел дальше, начав даже производить вино в южных регионах.

— Национализацию «Арианта» Генпрокуратура связала с произошедшим с ЧЭМК. По их мнению, структуры металлургического комбината переводили деньги из своих прибылей в уставные капиталы связанных с «Ариантом» компаний. А поскольку эти деньги якобы были получены в результате нечестной приватизации ЧЭМК, то и бизнес-империя «Арианта» в этой логике была построена нечестно, — объясняет «Новой» юрист, знакомый с процессом национализации обеих компаний.

Другой юрист, участвовавший в этих процессах, отмечает, что суды по ним проходили формально:

— Не было представлено никаких доказательств незаконности выбытия активов из государственной собственности. Не были вызваны в суд представители комитета по управлению госимуществом. Когда представителями защиты был задан вопрос, почему в суд не вызывают чиновников, которые могли бы пояснить, что приватизация на самом деле законна, прокурор на голубом глазу ответил:

«Ну вы же понимаете, какое время сейчас в стране?» А ведь дело вообще не должно было рассматриваться из-за истечения сроков давности, но и это ходатайство было отклонено. Собственникам де-факто просто отказали в праве на судебную защиту.

Новым владельцем «Арианта» стало московское ООО «Капитал» — структура Россельхозбанка, который связывают с семьей помощника президента Николая Патрушева. Его старший сын Дмитрий, бывший председатель правления Россельхозбанка, сегодня возглавляет его наблюдательный совет.

После национализации прибыль «Арианта» снизилась на 34%, компания начала постепенно сокращать количество торговых точек и уведомлять контрагентов о проблемах с поставками товаров. Впрочем, по-настоящему массовых увольнений пока нет.

Макаронный навар

• Активы: «Макфа»

• Прежний собственник: Михаил Юревич и его семья

• Новый собственник: Россельхозбанк

Россельхозбанку отошла и другая крупная уральская пищевая компания — «Макфа». В отличие от «Арианта», ее национализацию можно было ожидать, ведь основатель компании, бывший губернатор Челябинской области Михаил Юревич, с 2017 года находится в России под уголовным делом о получении взяток.

Генпрокуратура подала иск об изъятии активов Юревича и его приближенных, в том числе экс-депутата Госдумы Вадима Белоусова, 28 марта 2024 года. По мнению прокуроров, Юревич во время пребывания на губернаторской должности «создал ложную видимость дистанцирования от бизнес-проектов», переписав активы на своих родителей и сына, а также на Белоусова. Но изъять у экс-губернатора решили не только макаронную корпорацию, а еще 34 предприятия, в том числе комбинаты хлебопродуктов, газоснабжающую компанию, отели и торгово-развлекательный комплекс «Родник» в Челябинске.

Прокуроры заявляют, что активы Юревича имеют «коррупционное происхождение», поскольку он и Белоусов «занимались бизнесом, работая в органах госвласти, и в течение многих лет нарушали установленные антикоррупционным законодательством запреты и ограничения».

На деле свой бизнес Юревич, так же как и Антипов с Аристовым, начал в 90-е — задолго до того, как оказался в кресле губернатора. В 1993 году он стал директором челябинского Хлебокомбината № 1, а затем принялся скупать его акции. Сам он вспоминал о покупке комбината так: «На Хлебокомбинате № 1 мы с середины 1990-х годов арендовали помещение. А еще здесь работала главным бухгалтером теща моего друга. Шла приватизация, руководители комбината искали, кому продаться, и директор Матюшевский сделал нам официальное предложение. Мы купили на аукционе пакет акций, потом выкупили акции у коллектива, сформировали контрольный пакет, который впоследствии еще увеличили». Комбинат, как вспоминал Юревич, тогда «лежал буквально в руинах» — его не реконструировали лет 30 или 40.

Обзаведясь деньгами на хлебе, в 1995 году Юревич купил Челябинскую макаронную фабрику, а затем и Сосновский хлебокомбинат. В 1996 году появилась «Ассоциация предприятий «Макфа». Сегодня это — крупнейший производитель макарон в России: каждая пятая их пачка в стране продается под брендом «Макфы».

1 апреля ТАСС опубликовал постановление Федеральной службы судебных приставов о наложении ареста в рамках национализации «Макфы» на рекордную сумму — 100 триллионов рублей. Многих тогда удивило, как Юревич мог заработать такие деньги, ведь это четыре годовых государственных бюджета Российской Федерации. Однако представляющий интересы Юревича адвокат Павел Хлюстов назвал это «творчеством пристава» и отметил, что в иске о национализации значится другая сумма — 22 миллиарда рублей: 100 триллионов — это максимальная сумма, которую можно вбить в соответствующее поле при составлении документации на арест имущества.

— История с Юревичем сложная, — рассказывает главред одного из челябинских изданий. — С одной стороны, дело о взятке в 26 миллионов рублей, переданной ему бывшим министром здравоохранения области Тесленко (следователи полагают, что взятка была «долей» Юревича за коррупционные контракты по поставке высокотехнологичного оборудования в медучреждения региона), выглядит довольно убедительно. И

сложно отрицать, что выход Юревича из бизнеса на время губернаторства был лишь формальным, потому что контроль над активами полностью сохраняла его семья.

С другой стороны, он реально заботился о регионе, провел «дорожную революцию», в рамках которой и в Челябинске, и в области было отремонтировано — и качественно — очень много дорог. При нем шли ремонты в больницах, поликлиниках — как минимум было видно, что регион не хиреет. Его преемник Борис Дубровский, к сожалению, запомнился челябинцам с гораздо худшей стороны — не только коррупцией (Дубровского обвиняют в превышении должностных полномочий при заключении контрактов на строительство дорог — ущерб оценивается в 20 млрд рублей), но и бесхозяйственностью.

В первый год после национализации прибыль «Макфы» сократилась почти на четверть, однако в 2025 году наметился ее рост. Компания по-прежнему лидирует в производстве макарон в стране, но частично это связано с проблемами у главного конкурента — Шебекинской макаронной фабрики — из-за боевых действий.

«Патриотизм» не спас

• Активы: энергетические и коммунальные предприятия в Свердловской, Тюменской, Челябинской и Курганской областях, а также медиа

• Прежние собственники: Алексей Бобров и Артем Биков

• Новые собственники: Росимущество, Россети, Readovka

Национализация предприятий Алексея Боброва и Артема Бикова не похожа ни на кейс Юревича, ни на случай Антипова–Аристова. И она лучше всего иллюстрирует опасения главы РСПП: «Никто не знает, кто в очереди может быть следующим». Потому что, в отличие от неугодного Юревича или аполитичных челябинских олигархов, Бобров и Биков были настоящими «патриотами» в современном понимании этого слова: публично поддерживали СВО, помогали военнослужащим и владели крупнейшим пропагандистским изданием на Урале — Ura.ru.

Все это не помешало Генпрокуратуре в сентябре прошлого года потребовать обращения их активов в государственную собственность.

А обращать было что. «Корпорация СТС» Боброва и Бикова владела энергетической инфраструктурой по всему Уральскому федеральному округу: в Свердловской области — акционерным обществом «Облкоммунэнерго», крупнейшим поставщиком электроэнергии для жителей и предприятий региона, в Курганской — областной генерирующей компанией и крупнейшей в регионе ТЭЦ. В Тюменской области у олигархов была своя энергетическая компания «Суэнко», работающая в ключевых городах: Тюмени, Тобольске, Ишиме, Ялуторовске и других. В Челябинской области их предприятие отвечало за теплоснабжение.

«Корпорация имеет стратегическое значение для энергетической безопасности страны», — говорилось в иске Генпрокуратуры. Надзорное ведомство отмечало, что актив оказался в руках «неправильных» людей: «Бенефициарами выступают Артем Биков и Алексей Бобров, которые в 2007 году получили гражданство Австрии, где стали постоянно проживать. Получение ими объектов энергетической инфраструктуры Уральского региона и дальнейшее лоббирование их коммерческих интересов стало возможным ввиду наличия у них неформальных связей с руководителями федеральных и региональных государственных структур, в том числе с бывшим председателем правления корпорации РАО ЕЭС Анатолием Чубайсом».

Упоминание Чубайса в этом кейсе было скорее политическим — вероятно, необходимым для легализации действий прокуратуры в глазах общественности: бывшего руководителя администрации президента в народе принято недолюбливать.

Тем более что Артем Биков в 2003–2005 годах действительно был советником Анатолия Чубайса в РАО «Единая энергетическая система России».

То, что в 2007 году Бобров и Биков получили гражданство Австрии, — тоже факт. Более того, в 2011 году австрийская прокуратура требовала лишить их подданства, заявляя, что оно якобы было получено за взятки на общую сумму 900 тысяч евро. Правда, доказать коррупционный фактор не удалось. Но именно тогда — 14 лет назад — были упомянуты инвестиции в австрийский гостиничный комплекс, которые бизнесменам вменили при национализации. В иске Генпрокуратуры РФ об этом говорилось так: «Доходы от продажи коммунальных ресурсов А. Биков и А. Бобров через подконтрольный банк «Агропромкредит» выводят на зарубежные счета в Австрии и Швейцарии, откуда активно инвестируют в экономику недружественных стран (Черногория, Австрия) за счет приобретения там гостиничных комплексов».

Какие именно туркомплексы имели в виду прокуроры, так и остается неизвестным, — заседания по национализации прошли в закрытом режиме. Из того, что утекло в сеть, известно, что активом в Черногории могли назвать отель Xanadu в Херцег-Нови.

Контраргументы у стороны Боброва и Бикова в публичной плоскости были сугубо политические. До окончания судебного разбирательства «Корпорация СТС» выпустила официальное заявление, в котором предположила, что сотрудников Генпрокуратуры обманули:

«Артем Биков и Алексей Бобров открыто и активно поддерживают СВО: сохраняют заработную плату всем работникам, проходящим военную службу в зоне СВО, трудоустраивают ветеранов СВО, в том числе, на руководящие должности, создали Межрегиональный фонд поддержки ветеранов боевых действий. После начала СВО Артем Биков отказался от австрийского гражданства. ООО «Корпорация СТС» полагает, что Генпрокуратура была введена в заблуждение многолетней дискредитирующей информационной кампанией, в рамках которой оппозиционные телеграм-каналы распространяли недостоверную информацию в отношении «Корпорации СТС», Артема Бикова и Алексея Боброва».

Думается, однако, что российскую прокуратуру обмануть не так-то просто, и в гражданской позиции уральских бизнесменов надзорное ведомство не сомневалось. Но ведь патриоту для Родины ничего не жалко?

Сейчас почти все активы Боброва и Бикова остаются в государственной собственности — часть у Росимущества, а генерирующие компании 4 марта Владимир Путин передал Россетям. Единственный актив, сменивший владельца на частника, — Ura.ru. Информационное агентство перешло под контроль другого крупного пропагандистского издания — Readovka. Его риторика от этого, разумеется, не изменилась.

«На жизнь у меня денег нет, я занимаю»

• Актив: «Южуралзолото»

• Прежний собственник: Константин Струков и его семья

• Нынешний собственник: Росимущество

Самый дорогостоящий из национализированных уральских активов государство тоже забрало у «патриота» — бывшего вице-спикера Законодательного собрания Челябинской области Константина Струкова. Основанная им компания «Южуралзолото» была и остается по сей день одним из крупнейших золотодобывающих предприятий страны и по объемам добычи, и по запасам драгоценного металла. Ее стоимость оптимистично оценивается почти в 500 млрд рублей.

Неприятности для Струкова начались в 2024 году, когда на Светлинском месторождении «Южуралзолота» прорвало дамбу, что привело к настоящей экологической катастрофе: загрязнению рек и сельскохозяйственных угодий мышьяком. Ущерб от ЧП оценили в 3 млрд рублей.

Новость о прорыве вышла далеко за пределы челябинских СМИ, и помимо Ростехнадзора к «Южуралзолоту» сначала пришли сотрудники СК и ФСБ, а затем и Генпрокуратуры. Свое требование о национализации представители надзорного ведомства объяснили тем, что Струков создал предприятие, уже занимая кресло депутата челябинского Заксобрания. И хотя активы были записаны на дочь Струкова Александру, прокуроры сочли ее «фиктивной собственницей».

Суд рассмотрел иск о национализации компании за восемь дней.

— Почему Струков при имеющихся деньгах не смог отбиться и не допустить постановки вопроса о национализации, можно только предполагать, — говорит главред одного из челябинских СМИ. — Вероятно, потому, что он не был связан с федеральными чиновниками. А еще потому, что вскоре после национализации начало звучать имя основного претендента на его активы — «Уральской горно-металлургической компании». Это как раз очень влиятельная и имеющая хорошие связи в Москве структура, которую раньше связывали с миллиардером Искандаром Махмудовым (официально он вышел из состава контролирующих бенефициаров компании вскоре после начала боевых действий в Украине. — И. Ж.). Ну и ее гендиректор Андрей Козицын — не последний человек в стране.

Пока, правда, «Южуралзолото» так и находится на балансе Росимущества. А сам Константин Струков лишь вспоминает, что у него была прибыльная компания.

«Никогда не думал, что я трудовую деятельность вот так закончу. Я в отчаянии. У них, у семьи, все отобрали. Как жить? На жизнь у меня денег нет, я занимаю. Я не имею доступа ни к чему», —

говорил он спустя три месяца после национализации в интервью РБК.

«Собственник живет в США»

• Активы: завод Метафракс Кемикалс; Башкирская содовая компания

• Прежние собственники: Сейфеддин Рустамов, Сергей Черников

• Нынешний собственник: АО «Росхим» (Аркадий Ротенберг)

Единственные активы, которые пока словно прицельно собираются под одного человека, — это предприятия химической отрасли. Еще до начала боевых действий в Украине друг президента Аркадий Ротенберг получил контроль над «Башкирской содовой компанией».

Национализация «БСК» началась с громких протестов против добычи сырья на шихане Куштау. Компания хотела срыть шихан полностью, чтоб использовать породы, которыми он сложен, для производства пищевой соды. Но не просчитала реакцию общества: Куштау — священная гора для башкир. Тысячи человек на протяжении почти месяца защищали ее, не только мешая проезду промышленной техники, но и вступая в схватку с полицейскими.

И люди победили — промышленники отказались от своих планов. А вслед за этим у компании начались неприятности с Москвой. Реагируя на протесты жителей Башкортостана, Владимир Путин заявил: «У государства было 62% [акций БСК], а внезапно стало 38%». И поручил прокуратуре проверить законность «потери государственного контроля над активами».

Итог тогда казался удивительным — в 2021 году предприятие национализировали.

С того времени многое изменилось, и национализация стала делом привычным. А в 2025 году у «Башкирской содовой компании» появился новый мажоритарный акционер: 57,43% акций перешло корпорации «Росхим», которую связывают с Аркадием Ротенбергом.

Ротенберга называют одним из крупнейших бенефициаров нынешней волны национализации. «Росхим» получил деприватизированный алтайский «Кучуксульфат», волгоградский «Волжский оргсинтез», приморский «Дальнегорский горно-обогатительный комбинат», а на Урале помимо «Башкирской содовой компании» еще и пермский завод «Метафракс Кемикалс» — крупного производителя метанола.

Национализация «Метафракса» в 2023 году мало чем отличалась от других, разве что тогда СМИ отмечали, что это первый случай изъятия собственности у миллиардера из списка Forbes — Сейфеддина Рустамова.

— Генпрокуратура объясняла необходимость национализации «Метафракса» тем, что это стратегическое предприятие, а Рустамов живет в США, — объясняет «Новой» один из пермских общественников, попросивший об анонимности. — Я общался с сотрудниками завода, которые работают в руководящем звене, и они подтвердили, что собственника на предприятии ни разу не видели — хотя о его приезде, конечно, знали бы. Это всё, конечно, не повод отнимать бизнес, но предлог был именно такой.

При этом, по словам собеседника «Новой», смена собственника на самом предприятии не сказалась: не последовало ни увольнений, ни снижения объемов производства.

— Людей там куда больше волнует, что к ним прилетают дроны. Последний раз это было в середине февраля — совсем недавно, — отмечает он.

Вопрос о том, одни ли истоки у национализации и атак беспилотников, оставим риторическим.

Суммируя национализированное

Комментарий

Илья Шуманов*, управляющий партнер TriTrace investigations:

— Провластная гражданская позиция того или иного бизнесмена не является критерием, не учитывает и не снижает риски изъятия его актива в рамках национализации. Это стало очевидно после того, как в 2023 году у депутата Госдумы Андрея Колесника забрали Калининградский морской порт. Хотя он действующий парламентарий, член комитета по обороне, и пытался говорить: «Да как же? Я же солдат Путина, я же за Крым…» Но забрали, потому что решили, что он владел им незаконно.

Спорные моменты при приватизации предприятия, даже если она произошла десятки лет назад и прошли все сроки исковой давности, сейчас действительно являются критерием для национализации. Помимо этого поводом может стать любой конфликт между собственником и властью: это хорошо видно по случаю «Макфы». Ну а третий «железный аргумент» — это если предприятие стратегическое, но среди его собственников или в управлении есть иностранцы, и особенно — граждане Украины. В последнем случае можно не сомневаться, что производство заберут.

При этом тот факт, что государство оставляет значительную часть национализированных предприятий за собой, а не передает их новым владельцам, не должен удивлять. Сам процесс национализации — многослойный: он вовсе не выглядит так, что у одних забрали и быстро отдали другим. Нет. В нем соблюдается определенная процедура.

Во-первых, происходит передача дел. Если предприятие крупное, то это может затянуться на годы, потому что уже на этапе, когда только появляется иск о национализации, у собственников и менеджмента есть время, чтобы вывести какие-то активы, спрятать документы и так далее.

Во-вторых, какое-то время занимает техническое перераспределение актива: списание акций и долей со счетов прежних владельцев и их перерегистрация на Росимущество.

Затем начинается процесс назначения нового управления. Это время, когда новые люди входят в контур компании, проводят множественные совещания, перенастраивают процессы внутри.

Дальше идет процедура оценки. Оценивают деятельность предыдущих владельцев: выводились ли денежные средства, какова стоимость активов и так далее. Плюс идет процесс возврата технического контроля, чтобы предприятие не встало.

После оценки предприятия проводится оценка долга. Аудиция — сначала, потом оценка, и потом подготовка к продаже, то есть подготовка документов, поиск интересанта и прочее.

Все это легко может занимать годы.

* Минюст РФ внес в реестр «иностранных агентов».