Шерше ля экстремизм

Дела (минимум два) бывших супругов Галицких изобилуют неожиданностями и обещают захватывающее продолжение

Самоубийство Алии Галицкой 6 февраля в изоляторе временного содержания города Истры сплело в запутанный узел сразу несколько сюжетов, часть из которых уводит далеко от семейной распри.

11 марта Генеральная прокуратура обратилась в Тверской районный суд с требованием признать Александра Галицкого и его бизнес-структуры экстремистским объединением и обратить его имущество на 8 млрд руб. в собственность государства. А накануне адвокат Галицкой Дмитрий Емельянов сообщил, что дело о вымогательстве в отношении его доверительницы по результатам прокурорской проверки прекращено «в связи с отсутствием сведений, подтверждающих наличие признаков вымогательства», то есть за отсутствием самого события преступления (ч. 1 ст. 24 УПК РФ).

Уже это свидетельствует, что взаимосвязанные дела бывших супругов Галицких находятся на особом контроле и будут иметь продолжение: если бы органы следствия хотели спустить дело о вымогательстве на тормозах, как это часто происходит, оно было бы прекращено в связи со смертью обвиняемой (ч. 4 ст. 24 УПК) и похоронено вместе с ней.

Прекращение дела по части 1 ретроспективно ставит вопрос о вероятности возбуждения дела против следователя по ст. 299 УК РФ: «Привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности или незаконное возбуждение уголовного дела».

Может найтись состав и для судьи Федора Григорьева, давшего согласие на заключение Галицкой под стражу: статья 305 УК: «Вынесение судьей заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта».

В случае наступления тяжких последствий, а самоубийство обвиняемой может быть так квалифицировано, следователю и судье может грозить от пяти до десяти лет лишения свободы.

Сказав «а», надо говорить и «б». Вопрос в том, кто, кроме адвокатов покойной, в этом заинтересован.

Из первых сообщений ТАСС и Интерфакса от 19 февраля мы знаем, что история с самоубийством «возмутила» председателя Верховного суда Игоря Краснова. В свою очередь судья Федор Григорьев, с которым мы поговорили 21 февраля, рассказал «Новой», что хотел ограничиться залогом, а решение о заключении Галицкой под стражу было якобы продиктовано ему через председателя Истринского горсуда Ирину Путынец будто бы председателем Московского областного суда Алексеем Харламовым. (Как представляется, подтверждением или опровержением этой версии, высказанной судьей, тоже могут заняться следственные или не совсем следственные органы — прим.ред.)

В интервью «Новой» (на сайте за 23 февраля) Григорьев признался, что у него нет доказательств предполагаемого вмешательства Харламова в рассмотрение им материала в отношении Галицкой, и подтвердить это может якобы только Путынец. А ну как какие-то доказательства все же есть или найдутся? Тогда к Харламову, ставленнику Вячеслава Лебедева, у которого он не один год проработал судьей-референтом, могут возникнуть вопросы. По совпадению это может быть интересно нынешнему председателю Верховного суда, если Краснов действительно намерен продолжить избавляться от «лебедевского наследия». Тем более что и в руководстве Московской области из-за преследований замов Сергея Шойгу тоже возможны перемены.

В этом раскладе вообще много совпадений — ну а что без них за детектив? Требование Генпрокуратуры о признании Галицкого и его бизнес-структур экстремистским объединением — тоже как будто самостоятельная сюжетная линия. Но это возвращает нас к началу: к вопросу о том, был ли состав вымогательства в действиях Алии Галицкой.

Ведь о том, что ее бывший муж якобы оказывал помощь Украине, стало известно именно и только от нее. Мы не обсуждаем вопрос, хорошо это или плохо, мы лишь констатируем, что Галицкая Галицкого, похоже, не просто шантажировала — прежде чем покончить с собой, она его могла и сдать.

Илья Шуманов* исследовал биографию и бизнес-структуры Галицкого для их совместного с Татьяной Фельгенгауэр* проекта. Он рассказал, что в России Галицкий весьма успешно работал с проектами в области связи, где не мог не контактировать с ФСБ. Параллельно он выстроил целую империю стартапов, основная часть которых находится в зарубежных юрисдикциях, в частности в США. По информации Шуманова, то, что инкриминируется Галицкому как помощь Украине, на самом деле якобы тоже были инвестиции.

Как человек талантливый во всем, Галицкий имел несколько официальных и неофициальных жен, на этом и погорел. Алию Галицкую, как считает Шуманов, бывший супруг при разводе имуществом не обидел, так что принципиальный спор касался не денег, а двух дочерей, которые по решению суда должны были проживать с матерью в России, но были якобы похищены отцом и находятся за рубежом. При таких обстоятельствах шантаж действительно не может квалифицироваться как вымогательство.

Адвокат Емельянов, расставшийся со своей доверительницей в ИВС буквально за три часа до ее предполагаемого самоубийства, рассказал мне, что она была подавлена, как всякий человек, впервые лишенный свободы, но настроена вполне по-деловому:

они обсуждали ее поручения по бизнесу, ничто не свидетельствовало о ее намерении покончить с собой.

Детектив хранит еще целую серию загадок. Кто, кроме адвоката, мог посетить Алию в изоляторе временного содержания в Истре, который, как говорят побывавшие там, представляет собой очень мрачное место? Что, в конце концов, было в предсмертной записке Алии, которую никто не видел и полное содержание которой также не было обнародовано?

Галицкий в интервью РБК заявил: его венчурный фонд Almaz Capital занимался исключительно гражданскими проектами и никогда не финансировал производство оружия, в том числе для Украины: «Я ни от кого не скрывался и не скрываюсь, нахожусь в России и готов в любое время дать подробные объяснения правоохранительным органам о работе фонда и моем участии в нем».

* Минюст РФ внес в реестр «иностранных агентов».