«Очевидно, что это говно»

Чем вредна антипутинская документалка с «Оскаром»

Фильм «Господин НИКТО против Путина» о том, как в российских школах промывают мозги, по идее, не должен был вызвать холивар и дерьмяной дождь. Тем более в оппозиционной среде, где никто не спорит по поводу вреда госпропаганды и милитаризма. Но после того, как режиссер фильма Павел Таланкин — учитель, закопавший диски со школьным внутряком, а потом вывезший их из России — получил одну из главных наград в киноиндустрии, все пересрались. Основные претензии тех, кому фильм не понравился — сняли однобокую картинку, чтобы угодить зрителю на Западе. В догонку летят тезисы о том, что сюжет постановочный, а Таланкиным рулил режиссер Дэвид Боренштайн, который указывал, как сделать подраматичнее. Почему фильм так обосрали те, кому он по политическим взглядам должен был наоборот залететь, No Future рассказал панк-документалист Сергей Ерженков, который в своих фильмах показывает неприкрытую реальность дна и андеграунда и знает о жизни за пределами Москвы не только из кино.

Это кино — говнище полное. Это не про заявленную тему, а, как это исполнено, как это снято, какой посыл там. Любому человеку насмотренному очевидно, что это говно. Но все продолжают играть какой-то спектакль в зависимости от выбранных ролей, в зависимости от выбранной политической позиции, говорить нравится им это кино или не нравится. А вот если абстрагироваться просто от политического контекста и посмотреть незашоренными глазами это кино, то оно сделано просто плохо очень. И какая там мысль? Ну окей, пропаганда — это плохо.

Это не документальное, а игровое кино, которое мимикрирует под документальное. Это постановочное кино, и две трети фильма мы видим, как профессиональный оператор снимает Павла Таланкина. Видно в этом фильме, что называется, режиссерскую руку. Текст закадровый, который потом произносит Павел Таланкин, написан американским, скорее всего, сценаристом, потому что вся его речь производит впечатление обратного перевода. И даже та речь, которую мы видели на вручении премии «Оскар», скорее всего написана на английском первоначально. Я считаю, что это была речь, написанная американским продюсером, как и весь фильм. Видно, что писали сценарий этому фильму, в первых кадрах. У меня претензии к тому, что Павел Таланкин, хотя он заявлен как первый режиссер, вовсе не является режиссером этого фильма. Он является актером этого фильма, который выполнял поручение режиссера, снимавшего для BBC это кино.

Там очень много натяжек. С этими жесткими дисками [с кадрами из школы, которые Таланкин по сюжету прикопал в саду], пиздец, вообще. Западный зритель смотрит и думает: «ебать, в этом Карабаше, как в Африке, даже интернета нет — человек закапывает диски свои жесткие». Ну, это же гонево абсолютное. В этом Карабаше интернет быстрее, я уверен, чем, блядь, у всех этих людей, кто посмотрел этот фильм. Западных, я имею в виду. Любой человек, который для BBC берется снимать, он обязуется, что в конце съемочного дня отправит по интернету все снятые материалы. Это протоколы безопасности. Даже я, работая на бедном телеканале «Дождь», выезжая в более опасные, чем Карабаш, регионы, такие как ДНР, каждый вечер занимался тем, что переправлял по интернету все материалы. А в фильме он откапывает жесткие диски, которые он собирается переправлять через границу, — это, конечно, режиссерский ход был заранее прописан. Таланкину сказали, что он должен, для того чтобы мурашки побежали по спине у каждого западного зрителя, [снять, как] где-то в Карабаше бедный учитель, для того чтобы вывести эти ценные материалы, закапывает их под деревом.

Я бы мог простить документалисту и режиссеру этого фильма некие постановочные кадры. Но если бы он дал чуть более сложную картину российской действительности. Тем не менее, мы видим, что даже вопреки воле сценариста, в этом фильме прорывается неоднозначность и вся сложность того, что происходит в обычной среднестатистической российской школе. То ты видишь этих детей, у которых в одно ухо влетела эта пропаганда, а в другое вылетела. Тут я отсылаю к замечательной книге Алексея Юрчака «Это было навсегда, пока не кончилось» — как советская пропаганда действовала. Она не действовала, по сути дела, на людей. Люди жили параллельной жизнью. Да, требовалось соблюдение каких-то ритуалов, линейки школьные, первомайские демонстрации. Люди это отрабатывали, чтобы просто от них отстали. Но при этом сидели и настраивали «Голос Америки», слушали Beatles и жили вполне нормальной, полноценной жизнью. Так же, как современные подростки, каких мы увидели в Карабаше. А вот реальность, которая создана была в фильме, мне кажется, все сильно упрощает.

Для западных неискушенных зрителей, которые знают о России, только по этому фильму, сложится ложная картина. А дальше — принцип домино. Западные политики [которые принимают решения в отношении России] тоже формируют свою точку зрения благодаря подобным фильмам. Нельзя принять правильные решения на основании ложных предпосылок и ложных фактов. Если где-то в уравнении закралась ошибка, то у тебя не получится итоговый вариант правильным. То есть люди, которые принимают санкции в отношении России, будут делать это под впечатлением, условно говоря, от вот таких вот фильмов. <…> С этим надо быть очень аккуратным. Не любые цели оправдывают средства. Достигать даже благой цели, как всему просвещенному человечеству кажется, нужно только честными методами, а не вот такими фальшивыми.

Документальное кино, оно должно сниматься от чистого сердца. Ты должен не знать финал своего документального кино. Герой тебя должен вести, а не по лекалам заранее заготовленным ты должен снимать это кино. Но наши документалисты, я думаю, увидев этот всемирный успех Павла Таланкина, в следующий раз, когда будут выбирать тему для своего документального фильма и подаваться на гранты, несколько раз подумают о чем снимать и что востребовано у западной аудитории.

Никаких у независимого документалиста шансов нет. Если только в нем переборет все другие чувства, безусловная любовь к чистому, беспримесному искусству, к документальному кино, собственно говоря. Только если на морально-волевых качествах он, тратя свое время, свои личные сбережения, будет браться за это кино, которое будет обречено на очень узкий ограниченный круг зрителей, на несколько десятков тысяч просмотров. Такие, конечно, будут, кто действительно любит кино и снимает не для того, чтобы выиграть очередной фестиваль и получить какой-то грант. Но таких режиссеров будет становиться все меньше, потому что мы понимаем, что этим себя не прокормишь ни в эмиграции, ни в России. К сожалению, документальное кино, авторское документальное кино, оно сходит со сцены, и вместо него появляются вот такие большие проекты, которые, как правило, курируются большой корпорацией в виде BBC. То есть это полноценные продакшены, это уже нельзя назвать даже, собственно говоря, документальным кино, это скорее художественное кино, которое по формальным признакам можно отнести к категории документальных.

Хорошее документальное кино должно сближать группы людей, которые могут при любых раскладах подраться друг с другом. Настоящее кино, неоднозначное, привлекает внимание как сторонников одной точки зрения, так и другой <…> Это хорошо, на мой взгляд, именно для искусства. Вот этот фильм Таланкина — это нехорошо для искусства. Потому что он рождает только одну мысль. Он еще больше углубляет ров, который есть между двумя вот этими группами людей, непримиримых. Документальное кино как бы должно рождать целый рой иногда взаимоисключающих, противоречивых чувств и мыслей. Этот фильм рождает в лучшем случае одну какую-то полумысль. Потому что все однозначно в этом фильме. И он для этого и снят. Это такой фастфуд действительно. Это документальный фастфуд, чтобы люди, которые изначально сочувствуют Павлу Таланкину, восхищались этим фильмом. И чтобы люди из числа российской пропаганды, кто изначально настроен против этого фильма, его поливали говном. Ну то есть это не сближает разные аудитории.

Российская оппозиция зачем-то это поддакивает мнению западного зрителя. Хотя я допускаю, что среди них, наверное, есть люди, кто не выезжал дальше Садового кольца, и действительно думают, что Карабаш — это какой-то мрак, и там только зомбированные люди и дети ходят, олицетворение Мордора, или какое-то повторение Северной Кореи. Это бесконечно далеко от Северной Кореи, и реальность этих провинциальных маленьких городков гораздо пестрее и богаче. Нельзя говорить, что целиком и полностью 30-тысячный Касимов или, не знаю, 20-30-тысячный Карабаш поддерживает войну только на том основании, что несколько сотен человек оттуда ушли на СВО. Или только на том основании, что кто-то вывешивает флаги или клеит наклейку Z на своем автомобиле. Просто людям это сложно понять, они не были в такой реальности, когда рабочие места есть, но это только бюджетная сфера. Ты не можешь отвертеться от этого нажима государства, которое заставляет тебя клеить эти наклейки, заставляет участвовать в линейках, военных парадах. Хорошо осуждать этих людей, будучи свободным и богатым западным человеком, но никто из этих людей не был в этой реальности, в шкуре этих людей.

Я благодарен, на самом деле, несмотря на мою острую резкую критику этого фильма, за то, что затронули эту тему и активизировали дискуссии вокруг школьного образования в России. В школах с начала войны за эти четыре года произошли колоссальные изменения, которые никто не отрефлексировал. По крайней мере, мы не видели ни одного фильма на эту тему. Были попытки снять репортажи о том, как действует пропаганда в школах. Но так громогласно еще ни разу не прозвучала эта тема ни в текстах, ни тем более в фильмах. <…> Мне хотелось бы действительно увидеть альтернативное какое-то кино на эту тему, но с более широким взглядом на проблему, не таким узким, как это было в фильме Таланкина.

ХХХ

Чтобы чаще публиковать материалы нам нужны ваши донаты. Их мы потратим на гонорары авторам, фотографам и иллюстраторам. Ниже есть возможности для пожертвования любой суммы на будущее No future.

Подкинуть нам денег или подписаться на регулярный донейшн в рублях можно

В валюте можно подкинуть нам через наш Patreon