Original Material
СИНОПСИС. Бесконечный роман в частях. Чичизбей, или Золотая роза. Финал
I.
В детстве я хотел стать историком. Может быть, даже — искусствоведом. Нет, все-таки историком. Искусствоведом — это было бы совсем женственно. А я не такой. Мне казалось, по крайней мере.
Хотя искусствовед может поехать куда-то в Италию. На год, а то и полтора. Например. В монастырь Эремо делле Карчере близ Ассизи. И там писать диссертацию о мозаиках кватроченто. Алессо Бальдовинетти. Когда ты не знаешь ни итальянского, ни английского, но можешь быстро их выучить, потому что у тебя хорошая память и по-детски незасранные мозги. Представляем, как это звучало в начале 1980х, совсем после Олимпиады, в советском каменном городе у самого метро «Ждановская»?
А потом. Ты возвращаешься в Советский Союз. Через горлышко аэропорта «Шереметьево», похожего на большой коньячный приз. Иронично улыбаешься доброй белой таможеннице: дескать, все еще впереди.
Нет, слишком сладко, чтобы быть правдой. Мама верно говорила: искусствоведом жизнь себе не обеспечишь. Быть надо только врачом. Желательно, гинекологом, — это очень мужская специализация.
Ну ладно. А если все же историком? С пяти лет я зачитывался историями с миллиардами мелких подробностей. Особенно китайскими. Ло Гуань-Чжуна и всяких других. Ибо кто в состоянии запомнить китайские имена и должности — тот доказал своё работать в исторической отрасли. А вот если еще стихи — тогда тем более.
Где могила поэта, место вечного сна Чжугэ Ляна?
Средь густых кипарисов под высокой стеною Чэнду.
У блестящих ступеней зеленеет весенняя травка,
И с утра до заката стонут иволги в старом саду.
По делам Поднебесной трижды ездил Лю Бэй к Чжугэ Ляну.
Верным сердцем служил он, властелина любя своего,
И скончался в походе, не увидев желанной победы.
Как об этом не плакать всем сподвижникам славным его!
Там, в этом саду, очень не хватает меня. Я бы стонал вместе с иволгами, не хуже любой из них. С перерывом на бедный обед из рисовой каши.
Может ли историк заработать денег? Скорее всего, нет. Но это даже к лучшему. Стало быть, историку суждено жить одному. В целой комнате, где нет никого кроме — и потому никто не храпит. Главное удручение моего детства: до 16 лет я ночевал в одной спальне с бабушкой, которая жутко храпела. Потому, хоть сна моего было регулярных девять часов, я чудовищно не высыпался. Заработав мешки под глазами, не прошедшие до сих пор.
Спать одному — вот программа мечты. Чтобы утром, когда бодр безгранично, словно зяблик из хижины Чжугэ Ляна в горах Лунчжун. Откуда господин чэн-сян отправился в долгое путешествие. О котором великий мудрец, оглянувшийся ему в спину, заметил со всем своим китайским сарказмом:
— Вот дремлющий дракон и нашёл себе господина! Жаль только, что родился он не вовремя.
Подпишитесь, чтобы прочитать целиком
Оформите подписку Redefine.Media, чтобы читать Republic
Подписаться [Можно оплатить российской или иностранной картой. Подписка продлевается автоматически. Вы сможете отписаться в любой момент.]