«Рустер» — еще один очень добрый ситком от Билла Лоуренса, создателя «Клиники» и «Теда Лассо»

Стив Карелл играет пожилого писателя, который становится лектором в прогрессивном колледже

На HBO вышел «Рустер» — ситком со Стивом Кареллом в роли слегка инфантильного 60-летнего писателя, который читает лекции в либеральном колледже. Это злободневная и в то же время исключительно добрая комедия, что неудивительно, ведь один из создателей — продюсер «Клиники», «Теда Лассо» и «Терапии» Билл Лоуренс. Журналист Георгий Биргер рассказывает, как «Рустер» помогает (или, во всяком случае, пытается) победить страх перемен.

Грег Руссо — писатель, автор популярной серии бульварных романов про Рустера (имя его главного героя в переводе значит Петух). Это его альтер эго и в то же время полная противоположность: мачо-детектив, меткий стрелок, серийный соблазнитель. Сам же Грег — вполне обычный мужчина предпенсионного возраста, который живет затворником во Флориде. Он стыдится, что так и не получил высшего образования, редко выбирается из дома, а за пять лет до событий сериала покорно смирился с изменой и уходом жены.

В первой серии Руссо приезжает в кампус типичного американского либерального колледжа на восточном побережье: формально — чтобы выступить с небольшой речью о карьере беллетриста, а на самом деле — чтобы навестить дочь Кейти. Ей нужна поддержка, потому что ее брак тоже разваливается, как когда-то у отца: они с мужем оба преподавали в этом колледже и он ушел от жены к своей же студентке.

Как раз когда Грег гостит у дочери, та узнает, что любовница мужа беременна, — и в порыве злости сжигает раритетное издание «Войны и мира». Заодно сгорает и весь его дом, который принадлежит колледжу. За такую выходку Кейти, конечно, положена отставка, но ее отец убеждает декана смягчить приговор. Однако для этого ему приходится согласиться на должность приглашенного лектора.

В кампусе с Грегом происходит еще кое-что: он обнаруживает, что для студентов он не Руссо, а скорее Рустер. Не зная ничего об авторе, они судят о нем по его книгам и путают его с персонажем (нелепая, но, как ни странно, вполне правдоподобная ошибка для студентов литинститута). Для студентов-мальчишек, называющих друг друга «бро», Руссо-Рустер — герой. Для прогрессивных студенток — ходячий анахронизм. Неуклюжесть Грега только усугубляет ситуацию: то он, поскользнувшись, нечаянно хватает студентку за грудь, то называет еще одну ученицу «белым китом» — имелся в виду персонаж Генри Мелвилла, но девушка услышала комментарий к своему весу.

Получается смесь популярного ныне жанра комедии положений в прогрессивном кампусе и фильма «Сорокалетний девственник». Почти двадцать лет спустя очередной герой Стива Карелла вновь учится, как быть мужчиной, во второй половине жизни. Репутация Рустера начинает менять и самого Грега: он становится решительнее и даже крадет флюгер в форме петуха со здания кампуса (в дань местной традиции).

Как и прочие образцы жанра, «Рустер» с трудом лавирует между «окей, бумер» и «окей, зумер» так, чтобы никого не обидеть. Получается, как и у остальных, с переменным успехом. С одной стороны, сериал не оправдывает героев, которые злоупотребляют своим положением, — как это сегодня нередко делают «борцы с ханжеством»: дескать, ну и времена пошли, уже и со студентками спать нельзя уважаемому профессору. С другой — на отношения преподавателя с ученицей тут будто все смотрят сквозь пальцы, а в деканате явно больше обеспокоены реакцией его жены.

«Рустер» занимает срединную, нейтральную позицию, будто бы стараясь всех успокоить. Молодым напомнить, что бумеры останутся бумерами. А противникам «новой этики» показать, что прогрессивная мораль хоть и сурова, но следовать ей необязательно: худшее, что может случиться, — немножко поругают и строго посмотрят.

Наверное, это не лучшая стратегия — все равно что сказать «Успокойся!» и рассчитывать, что человек успокоится, — но, как ни странно, в сериале это чаще работает. Возможно, потому что создатели не пытаются вклиниваться в культурные войны и тем более наживаться на них. Они просто рассказывают свою историю запоздалого взросления в современном мире.

А может, сила «Рустера» как раз в том, что многие критики посчитали за его слабость: не обозначенный четко жанр, попытка соединить сумасбродность ситкомов с характерной глубиной «престижных» шоу. Здесь все и всерьез, и понарошку. Сгорает реальный дом, рушится реальная семья, у мужчины реальный предпенсионный кризис, а у его дочери маниакальный эпизод. Но во вселенной сериала на все это реагируют как и положено в ситкомах — всякое бывает, вот вам смешная реплика.

Этим он мало отличается от других сериалов, над которыми Билл Лоуренс успел поработать после успеха «Теда Лассо». «Терапия», «Плохая обезьянка», только что перезапущенная «Клиника», да и сам «Тед Лассо» — везде главными героями были инфантильные мужчины за сорок, которых жизнь все-таки заставляла повзрослеть.

Выделяется «Рустер» лишь тем, что его декорацию, в отличие от открыточной Британии (как в «Теде Лассо») или существующего лишь понарошку госпиталя (как в «Клинике»), зрители еще не видели в таком игрушечном виде. Это, пожалуй, самое смелое и самое ценное решение во всем сериале. Ультраконсерваторы много лет демонизируют американские колледжи, либералы, напротив, их эстетизируют, а «Рустер» изображает его как довольно обыкновенное место — с теми же проблемами, что и всюду.

Разобраться, где в этой истории правда жизни, а где жанровая условность, на самом деле не так уж и сложно. А если схематичный либеральный колледж из сериала кажется вам уютным и безопасным, то, может, и реальные не так страшны.

Еще больше о сериалах, фильмах, книгах и вообще о культуре — в телеграм-канале «Плот», который ведут в ежедневном режиме редакторы «Медузы» Софья Воробьева и Антон Хитров. Например, на прошлой неделе «Плот» писал о новом альбоме Канье, неслучившемся кастинге Данилы Поперечного в «Анору» и о предложении Владимира Машкова лицензировать независимые театры. Подписывайтесь — будем вместе спасаться в бурю.

Георгий Биргер