«Московская» церковь выбирает Украину

Украинская православная церковь, десятилетиями служившая «мягкой силой» «русского мира», получила шанс на признание со стороны администрации Зеленского

Контуры конфессиональной карты послевоенной Украины уже вырисовываются. УПЦ, до 2022 года входившая в Московский патриархат и контролировавшаяся из России, но после начала СВО занявшая проукраинскую патриотическую позицию, получила одобрение Киева, хотя и потеряла Киево-Печерскую Лавру. Для РПЦ же точка невозврата пройдена: «вернуть Украину» под свой омофор Москве уже никак не получится.

Церковный НЭП по Буданову

Назначенный в начале нынешнего года главой офиса президента Украины генерал Кирилл Буданов сделал накануне православной Пасхи неожиданное заявление. Выступая на конгрессе местных и региональных органов власти в Киеве, он назвал манипуляцией использование упоминания Московского патриархата при указании на Украинскую православную церковь (УПЦ).

До мая 2022 года эта конфессия действительно входила в Московский патриархат, но с тех пор ее руководство и рядовой клир приложили гигантские усилия, чтобы дистанцироваться от Москвы, укрепить свою украинскую идентичность и превратиться в автокефальную (пока de facto, а не de jure) церковь.

По словам Буданова, силовые методы в сфере религии не работают, а религиозные конфессии в Украине отделены от государства. Такая риторика знаменует собой существенный разворот от прежней конфессиональной политики украинских властей, рассматривавших УПЦ как рудимент «русского мира», к постепенному принятию «новых реалий».

Почти четыре года понадобилось руководству бывшей «московской» церкви, чтобы в условиях военного времени доказать свою лояльность Украине и перевернуть ту страницу своей истории. Процесс возвращения УПЦ в социально-политическое поле Украины будет долгим и сложным, но он необратим.

Буданов призывает «дать время» УПЦ, чтобы она окончательно укрепилась в своей новой идентичности. Что не может не вызывать тревогу в Москве, где тема «гонений на каноническое православие» в Украине активно использовалась для определения целей СВО, в том числе — на самом высоком уровне.

Весомости позиции Буданова по церковному вопросу придает тот факт, что он сам уже много лет принадлежит к Православной церкви Украины (ПЦУ) — второй по численности конфессии страны, которая в 2018 году получила Томос — каноническую автокефалию от Константинопольского патриархата. В Москве считают ПЦУ «раскольнической», а патриарх Кирилл даже пошел на разрыв общения с Константинополем в знак протеста против украинской автокефалии.

Развилка

Проукраинский вектор УПЦ обозначил еще 24 февраля 2022 года ее предстоятель, митрополит Онуфрий (Березовский) — воспитанник Троице-Сергиевой лавры, имевший репутацию «москвофила». В связи с началом СВО Онуфрий призвал пасомых «быть мужественными и проявить любовь к своей Родине и друг ко другу», выразив «поддержку нашим воинам, стоящим на страже и оберегающим и защищающим нашу землю и наш народ». Он официально попросил президента РФ, с которым не раз встречался и от которого получал высокие награды, «немедленно прекратить ***. Украинский и русский народы вышли из Днепровской купели крещения (…).

27 мая 2022 года в своей резиденции в киевском Феофаниевском монастыре Онуфрий провел собор УПЦ, который принял постановление, радикально изменившее статус этой церкви.

Было канонически узаконено то, что стихийно происходило в УПЦ с самого первого дня СВО, — отказ от подчинения Московской патриархии, от поминовения патриарха Кирилла и участия украинских представителей в работе органов РПЦ.

На Феофаниевском соборе УПЦ присвоила себе даже больше самостоятельности, чем имеет ее основной конфессиональный конкурент — ПЦУ: она самостоятельно варит святое миро (необходимое для крещения людей и освящения храмов) и открывает приходы за границей. Правда, собор не рискнул исключить из устава церкви п. 1.1, содержащий ссылку на грамоту патриарха Московского 1990 года, которая ограничивает самостоятельность УПЦ. Этот пункт впоследствии дал Госслужбе Украины по этнополитике и свободе совести (ГЭСС) основание для подачи исков в суд о лишении статуса юрлиц руководящих органов УПЦ, канонически связанных с «центром на территории государства-агрессора».

Непросто за эти четыре с лишним года складывались отношения Онуфрия с украинским государством. После относительно мирного периода лета — осени 2022 года произошло резкое обострение в ноябре — после исполнения в храме Киево-Печерской лавры песни о «пробуждении матушки-Руси». По этому факту было возбуждено уголовное дело, помещен под арест наместник лавры митрополит Павел (Лебидь), известный в Украине как «Паша-Мерседес», национальный музей-заповедник расторг договор на пользование лаврой с УПЦ, все учреждения которой съехали с ее территории. Сейчас в храмах лавры (за исключением одного) служит ПЦУ, но в жилых корпусах по-прежнему проживает братия УПЦ.

В прошлом году украинские журналисты обнаружили российские паспорт и недвижимость у Онуфрия, причем скан паспорта опубликовал в своем телеграм-канале собрат Онуфрия митрополит Леонид (Горбачев), проживающий в Краснодаре.

Наличие российского гражданства у столь значимой фигуры трактуется украинскими властями как нарушение конституционного принципа «единого гражданства», поэтому Онуфрия лишили украинского гражданства, и он оказался в «серой зоне», формально не имея законных оснований для проживания в Украине.

В том же положении находятся лишенные украинского гражданства по той же причине митрополиты УПЦ Марк (Петровций), Мелетий (Егоренко), Ионафан (Елецких) и Ириней (Середний). Ионафана, между прочим, Украина передала России в рамках обмена военнопленными. Впрочем, каких-либо «оргвыводов» в форме принудительной депортации или даже запрета занимать руководящие должности для лишенных гражданства иерархов УПЦ не последовало.

Многие архиереи УПЦ, имевшие репутацию идейных сторонников «русского мира», видя происходящее, перешли на патриотические украинские позиции — в Москве их даже стали причислять к «укронацистам». Православное сознание не может найти объяснения тому, что верховный пастырь, называющий себя великим господином и отцом украинской паствы, за все эти страшные годы не выдавил из себя ни слова сочувствия православному народу Украины, проявляя полное равнодушие и к разрушению святынь типа Преображенского кафедрального собора Одессы, который освящал сам Кирилл. Ректор Киевской духовной академии УПЦ архиепископ Сильвестр (Стойчев) называл доктрину «русского мира», которая стала идейной основой СВО, «авторским проектом» патриарха Кирилла.

Точка невозврата пройдена

Сейчас не принято об этом вспоминать, но в 2019 году Владимир Зеленский шел к власти с миротворческой программой, критикуя политику Петра Порошенко, в том числе «на религиозном фронте». Тогда он называл Томос об автокефалии ПЦУ «термосом» (позже извинился), подразумевая, что автокефалия была политическим проектом. Поэтому УПЦ (тогда еще УПЦ МП) рассчитывала на укрепление своих позиций.

После начала СВО несколько священников и епископов УПЦ МП встали на сторону ВС РФ, некоторые из них уехали в Россию, а некоторые сидят по статьям о коллаборационизме. После инцидента в Киево-Печерской лавре и скандала с российским гражданством иерархов УПЦ Верховная рада приняла закон «О защите конституционного строя в сфере деятельности религиозных организаций». Закон содержит ссылку на резолюцию ПАСЕ № 2540 от 17 апреля 2024 года, где подвергается критике «неоимпериалистическая идеология Русского мира», а на патриарха Кирилла и единомысленных с ним иерархов возлагается ответственность за «злоупотребление религией».

Исполняя закон, ГЭСС подала в сентябре прошлого года иск в суд о ликвидации Киевской митрополии УПЦ, поскольку специальная религиоведческая экспертиза, также предусмотренная законом, выявила признаки аффилированности этой митрополии с Московским патриархатом. Митрополия подала встречный иск, и дело зависло. На мартовской пресс-конференции в Киеве глава ГЭСС профессор Виктор Еленский сообщил, что митрополия УПЦ привлекла зарубежных адвокатов, которых координирует Роберт Амстердам предположительно на средства главного спонсора этой церкви, получившего в ней сан протодиакона, миллиардера Вадима Новинского. Суд утонул в процессуальных деталях, поэтому до рассмотрения иска по существу дело дойдет не скоро.

Одновременно смягчаются санкции, которые накладывали украинские власти на наиболее «промосковских» иерархов. Индикатором смены вектора стало решение по делу наместника Святогорской лавры (Донецкая область) митрополита Арсения (Яковенко), который с апреля 2024 года находился в СИЗО по подозрению в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 114-2 УК Украины (распространение информации о перемещении, движении или расположении ВСУ при возможности их идентификации на местности). Иерарх зачем-то рассказал на проповеди, которая транслировалась в прямом эфире на YouTube, о координатах украинских блокпостов в окрестностях Святогорска, находящегося недалеко от линии фронта. В конце февраля Арсений отпущен из СИЗО под домашний арест.

Под домашним арестом (но в более мягкой форме — без ношения электронного браслета) находится упоминавшийся выше митрополит Павел. Недели на три Павла помещали в СИЗО, но выпустили под залог примерно в 900 тысяч долларов.

Роль неформального идеолога промосковской партии в епископате УПЦ сейчас взял на себя митрополит Черкасский Феодосий (Снигирев), который на эту Пасху рассказывал о гонениях на каноническое православие сербскому церковному порталу. Несмотря на ряд уголовных дел, возбужденных против него, Феодосий был освобожден из-под домашнего ареста, а мерой пресечения ему избрано «личное обязательство» — аналог подписки о невыезде. Сравнительная немногочисленность «гонимых» иерархов и клириков УПЦ говорит о том, что их позиция внутри этой церкви воспринимается как маргинальная, а изменение мер пресечения — о смягчении конфессиональной политики киевской власти.

Недавно в интервью либеральному сербскому изданию Vreme ректор Киевской духовной академии УПЦ архиепископ Сильвестр очертил стратегию дальнейшего развития своей церкви в рамках курса «Прочь от Москвы». Он осознает риск самоизоляции бывшей структуры Московского патриархата в Украине в том случае, если, отдалившись от РПЦ, она не начнет сближаться с другими поместными церквами, в первую очередь — с главным антиподом Москвы в мировом православии Константинополем. «Наша церковь вполне могла бы начать церковно-дипломатический диалог с Константинопольской церковью, — считает Сильвестр, — чтобы мы могли хотя бы научиться слышать и понимать друг друга, и начать поиск выхода из тупика».

При любом развитии событий и при любом варианте завершения СВО архиепископ не видит возможности возвращения УПЦ в Московский патриархат — «точка невозврата пройдена».

…Цепочка фатальных просчетов практически лишила Кремль социальной базы, которая у него еще сохранялась в Украине до 2022 года. Это касается и церкви. Разрыв УПЦ с Московским патриархатом, ее переход на патриотические позиции и постепенное признание этих фактов политическим руководством в Киеве не оставляет Московскому патриархату надежд на какое-либо восстановление своей юрисдикции над Украиной после прекращения военных действий.