Тайна двух государств

Как и зачем помирились Россия и Азербайджан и при чем тут уголовные дела попавших в конфликт граждан

Заявление Москвы и Баку о завершении кризиса в двусторонних отношениях, связанного с катастрофой азербайджанского самолета в небе над Грозным, подтверждает: важен не сам мир, а условия его заключения. Когда эти условия — тайна двух государств, то и мир выглядит даже не перемирием, а формулой симбиоза. И тогда уже ни одно совпадение не выглядит случайным. Накануне совместного заявления МИДов обеих стран суд в Екатеринбурге добавил к 22 годам, к которым был приговорен глава уральской азербайджанской диаспоры Шахин Шихлинский, еще девять. Баку через несколько дней приговорил Александра Вайсеро, одного из задержанных на пике кризиса россиян, к четырем годам за отмывание денежных средств.

Между войной и катастрофой

Но у любой формулы две части. После знака равенства — уверенный официозный оптимизм. Уже спустя несколько часов после объявления о нормализации в Азербайджане заседает российско-азербайджанская межправительственная комиссия. На фоне относительной сдержанности хозяев российский вице-премьер Алексей Оверчук выглядел особенно вдохновленным. Выразив надежду на быстрое восстановление темпов сотрудничества, что само по себе было косвенным признанием значительного дискомфорта от долгой ссоры,

Оверчук заверил принимающую сторону в востребованности изучения азербайджанского языка в России, и трудно припомнить, когда и в чей адрес Москва делала подобные авансы.

Словом, развязка кризиса происходит в той же системе координат, в которой он начинался. С одной стороны, Ильхам Алиев едва ли не последним гостил в Кремле в конце февраля 2022 года. С другой стороны, к декабрю 2024 года, когда под Актау и рухнул Embraer авиакомпании AZAL, Баку уже если не искал повода для дистанцирования от Москвы, то являл готовность любым из них воспользоваться.

Азербайджан, закрыв карабахскую страницу своей новейшей истории, не просто разорвал главную нить своей зависимости от России. Сам процесс преодоления родовой травмы был частью ухода из постсоветского мира. В сложном спектре эмоций и расчетов, связывавших Азербайджан с Россией, всегда присутствовали и советский ресентимент, и влияние ориентированной на Москву элиты, доставшейся Ильхаму Алиеву еще от отца, и страх перед активным недружелюбием Москвы. Теперь, укрепив братство с Турцией, Азербайджан убедил Москву в том, что с ним теперь надо общаться не как с обычным партнером по постсоветскому диалогу, а как с частью той силы, которая претендует на лидерство в регионе, причем куда более обширного и стратегического, чем привычный Южный Кавказ. И, наконец, в 2022 году появился еще один фактор, которым Баку не злоупотреблял, но держал расчехленным. Визит Зеленского в Баку — несомненное событие и знак. Но на этом фоне немного забылись намеки Алиева после попаданий по объектам SOCAR (азербайджанская государственная нефтяная компания) в Одессе и посольству Азербайджана в Киеве: Баку Украине пока летального оружия не продавал, но ничто не догма…

Одновременно с этим Азербайджан усиливал свои позиции в независимых от России инфраструктурных проектах. И если до поры о Срединном коридоре (логистический маршрут, соединяющий Китай с Европой через Казахстан, Каспийское море, Азербайджан, Грузию и Турцию), например, говорили скорее как о геополитических перемещениях страт, теперь этот вопрос для Москвы все более становится вопросом насущной политики.

Труба повышенного давления

За неделю до примирения Ильхам Алиев прилетает в Тбилиси к Бидзине Иванишвили. Событие по грузинским меркам небывалое — нет, кажется, на наших просторах более закрытого человека, чем фактический руководитель Грузии.

О чем таком деликатном могли говорить Алиев и Иванишвили, что нельзя было доверить никому другому? Ответов нет даже на языке официоза.

Возможно, деликатнее темы России могли быть только проекты с участием России. В те же дни в Тбилиси гостит министр иностранных дел Казахстана, который потом на всякий случай заезжает и в Армению, и тоже без комментариев. Примерно в это же время Москва перекрывает нефтепровод «Дружба» для казахстанского транзита в Германию. А через несколько дней министр промышленности Чехии удовлетворенно отмечает, что Азербайджан, за газом которого Европа выстраивается в очередь, включил Прагу в премиальную лигу покупателей, и премьера Андрея Бабиша принимают в Баку со всеми почестями. Чехия намерена закупать у Азербайджана 2 миллиарда кубометров — около 28 процентов своего потребления, что делает ее в этом одним из самых активных покупателей: в общеевропейском газовом импорте азербайджанский газ пока составляет немногим более трех процентов. Но его доля понемногу растет. В январе этого года Баку начал поставлять газ в Австрию и Германию, реверсом из которой, кстати, частично, он идет и в Чехию. При этом в Еврокомиссии говорят, что намерены увеличить закупки азербайджанского газа примерно с 12 миллиардов кубометров до 20.

Но есть и другая арифметика. Ресурсов Азербайджана в ближайшее время на этот триумф может не хватить.

Баку использует «своп-схемы»: поставленный на экспорт свой газ он замещает российским или туркменским, что дает всем логистическую экономию. Но у этого есть другие достоинства: под видом замещаемого азербайджанского газа на экспорт может идти и российский газ.

Для таких деликатных и в высшей степени взаимовыгодных договоренностей нормализация отношений, может быть, и не необходима, но желательна. Но с газа формула симбиоза, возможно, только начинается. И по этой повестке дня можно изучать всю актуальную политику.

Кто мешает, тот поможет

Война в Иране нарушила российскую логистику по маршруту Север–Юг, к Персидскому заливу, и наступает время парадоксов. К железной дороге Баку–Тбилиси–Карс (БТК) Россия всегда относилась как к конкуренту. Теперь, возможно, именно она могла бы частично компенсировать уже имеющиеся ограничения и риски будущих. Например, магистрали через Беларусь, по которой сегодня проходят основные грузовые объемы, в том числе и транзитные, в том числе и из Китая. Эпизодические прецеденты совместного использования российских железных дорог и БТК уже случались, были сообщения об использовании Россией азербайджанских и грузинских железных дорог для доступа к грузинским портам, один из которых, батумский, принадлежит, кстати, казахстанскому «КазМунайГазу».

Диверсификация, конечно, временная, но сегодня временное как никогда смотрится формой постоянства. Тем более что Зангезурского коридора через Армению в Турцию и Европу в ближайшее время не предвидится. Чем все это не тема для обсуждения Алиева с Иванишвили? А потом и с Оверчуком после объявленного мира? Тем более что опыт собственного финансирования БТК едва ли добавляет Баку оптимизма, и, если бы свои услуги предложила по этому поводу Москва, это устроило бы всех. Кроме, конечно, Армении, которая в своей просьбе к России отремонтировать участки железной дороги, необходимые для восстановления связи с Турцией, получила если не отказ, то столь, вероятно, жесткие условия, что уже через несколько дней Ереван выступил с инициативой передачи концессии армянских железных дорог кому-нибудь еще. Например, Казахстану. Казахстан, впрочем, отказался.

Ведь Астана, возможно, еще один участник всей этой игры, эпизодом которой и стало российско-азербайджанское перемирие.

Оно объявлено именно в то время, когда на региональном логистическом рынке явное оживление. БТК — только один из примеров того, что может оказаться контекстом. Особенно на фоне снижения планки жестких европейских требований в разговоре с Москвой, в том числе и из-за Ирана.

Поэтому в уравнение в скобках вводится еще один параметр: повышение значимости тех, кто научился монетизировать свой нейтралитет. Один из пионеров в этом — Баку, органичен в этой роли Казахстан и явно дождался своего везения Тбилиси.

Все — участники описываемого действа.

Словом, симбиоз Москвы и Баку с географической точки зрения оказывается несколько шире. Но на то он и симбиоз, что старые недоразумения можно объявить решенными, но сделать что-то с их системными причинами уже невозможно. C точки зрения привычных представлений о выгоде перекрытие Казахстану нефтепровода «Дружба» для транспортировки в Германию — загадка. Давление на Германию? Вряд ли, не те объемы. Да и Казахстан этим не поразишь — по «Дружбе» идет около трех процентов казахстанского экспорта, и то увеличение, которое Астана планировала в этом направлении, тоже некритично. Да и вообще, конфликт с Казахстаном вряд ли Москве нужен больше, чем осложнения с Азербайджаном.

Но конфликта, возможно, и нет, по крайней мере, публичного. Министр иностранных дел России Лавров едет в Казахстан готовить визит Путина, в ходе которого явно будет уточнено предложение России перенаправить нефть из трубы в порт Усть-Лугу и на основной маршрут казахстанского экспорта — Каспийский трубопроводный консорциум (КТК). Первую опцию Астана всегда считала скорее форс-мажорной. Да и в самой Усть-Луге 100 тысяч тонн революцию в перевалке не сделает. В КТК, куда предлагается перевести 160 тысяч тонн, тем более. Речь, возможно, о другом:

Казахстану предлагается стать символическим щитом Усть-Луги от интенсивных атак украинских беспилотников. Впрочем, в Новороссийске, через который казахстанская нефть идет в глобальных объемах, это не сработало.

Так или иначе, объемы, в которых отказали Астане, настолько невелики, что важен, возможно, не сам факт, а переговоры по его поводу. А тут тема есть. Астана и без этого конфуза постепенно наращивает объемы транспортировки через Каспий, то есть, опять же, через Азербайджан. Для Баку участие Казахстана — та мечта, которой он живет с самого запуска БТК, который без казахстанской нефти загружен менее чем на половину мощности. Но сам президент Токаев признал, что переход на Каспий — это проект, рассчитанный на годы. Москву интересуют куда более сжатые сроки. Короче говоря, рассинхронизация пока в пользу Москвы, и можно было бы сказать, что всем приходится из этого исходить.

Но, возможно, и здесь мир утрачивает былую монохромность. Времена монополий прошли. Зангезурского коридора в том виде, на который рассчитывала Москва, скорее всего, не будет, причем по причинам более системным, чем предвыборные мотивы Никола Пашиняна. Москве, возможно, придется соглашаться на участие в проектах, которые она считала конкурирующими. Свою нефть через БТД, как это иногда бывало в небольших объемах раньше, России теперь ни под каким видом пропустить не дадут — Алиеву незачем рисковать. Но переработать ее в Турции на НПЗ, который принадлежит SOCAR, и продать нефтепродукты как турецкие или азербайджанские никто не мешает. Лучшей аллегорией такого симбиоза и является мир между Баку и Москвой.

Южнокавказский пленник

Кстати, еще одно совпадение — на этот раз, наверное, случайное, но символичное: решение об остановке транзита казахстанской нефти было объявлено в тот день, когда в Баку был вынесен приговор Александру Вайсеро, первому из россиян, задержанных на пике кризиса. Но то, что сам суд над первой группой россиян начался в апреле, когда уже наверняка верстался текст совместного заявления МИДов, вряд ли стоит приписывать случаю. Как и в случае с приговором Шахину Шихлинскому. Методика едина, различны практики. Москва заходит сразу с нокаутирующего удара — 22 года, а потом добивает — еще девять. Всего в России на значительные сроки по делам об убийствах 20-летней давности уже осуждены девять человек, в том числе сын Шахина Шихлинского Мутвала — на восемь лет.

В Азербайджане приговора ждут еще семеро, причем там правосудие началось с более легких статей о компьютерном мошенничестве, и здесь переговорная позиция развивается в сторону более тяжелых обвинений в наркотических преступлениях, а это уже до 15 лет. Никаких подробностей нет, но синхронность судебных рассмотрений наводит на оптимистические подозрения о единой логике взаимной координации. Вопрос лишь в повестке тех переговоров, одними из доводов в которых, судя по всему, и являются люди, примерно в равном количестве с обеих сторон. Судя по тому, что приговоры семерым россиянам не вынесены, переговоры в самом разгаре.

Так что противоречия нет.

Это и есть формула симбиоза: время рентабельно собирать камни не исключает возможности где-нибудь продолжать безубыточно их разбрасывать