Случайный свидетель с Лубянки

Процесс по «фейковому» делу яблочника Максима Круглова начался с путаницы в мотивах, прогулки к ФСБ и свидетеля, который забыл свои слова

Замоскворецкий суд Москвы приступил к рассмотрению дела заместителя председателя партии «Яблоко» и бывшего депутата Мосгордумы Максима Круглова, обвиняемого в распространении военных «фейков». Поводом стали два поста, опубликованные в его телеграм-канале и во «ВКонтакте» еще в апреле 2022 года.

1 октября 2025 года политика задержали в Петербурге и этапировали в Москву. Адвокат Наталия Тихонова рассказывала, что следственные действия продолжались всю ночь: у Круглова прошел обыск дома, затем его допросили и предъявили обвинение. Уже на следующий день суд отправил Круглова в СИЗО. Вину политик не признал. Позже суд арестовал его имущество, а Росфинмониторинг внес Круглова в перечень «террористов и экстремистов».

22 апреля, на первом заседании по существу, прокуратура потребовала продлить ему арест еще на полгода. Тогда Круглов сказал фразу, которая в зале прозвучала гораздо громче официальных формулировок обвинения:

«Процесс трансформации политического режима, к сожалению, идет в сторону полного ужесточения. Я не думаю, что это в интересах как российской власти, так и российского общества — сеять подобные семена страха».

Во второй день слушаний, 6 мая, Москва неожиданно выдала почти летние +24. У входа в суд дипломаты, журналисты и несколько десятков слушателей лениво прятались от солнца в тени. Представительницу посольства Австралии в здание не пустили — у нее не оказалось с собой паспорта. Остальные дипломаты прошли без проблем.

В зал заводят Максима Круглова. Он быстро оглядывается по сторонам, ищет глазами знакомые лица. Зрителей около двадцати человек — журналисты, родственники, председатель партии «Яблоко» Николай Рыбаков. Свободных мест заметно больше, чем на прошлом заседании.

Тяжелая духота. Люди обмахиваются листами бумаги, листают телефоны, кто-то откровенно борется со сном. Круглов сидит в стеклянном «аквариуме», перебирая тетради. Судья Элина Бабаянц открывает заседание и просит прокурора Гузняеву огласить обвинительное заключение.

Из обвинения следует, что Круглов «был настроен против действующей власти», являлся «публичной фигурой, вызывающей интерес», а его публикации содержали «заведомо ложную информацию» о действиях российской армии. Лингвистическая экспертиза, проведенная в январе 2026 года, обнаружила в постах политика признаки убеждения читателей «в негативном характере действий Вооруженных сил России».

Отдельно прокурор оглашает позицию Минобороны и Генштаба: «Задач, направленных на борьбу с мирным и гражданским населением Украины, военнослужащим ВС РФ не ставилось».

Судья интересуется, понятно ли обвинение подсудимому. Круглов отвечает, что ему неясно предъявленное обвинение, особенно в части инкриминируемого мотива политической ненависти. И тут же замечает, что в разных частях дела ему одновременно вменяют политическую ненависть, национальную ненависть и ненависть к социальной группе «военнослужащие».

После этого суд приступает к допросу свидетелей со стороны обвинения. Первым в зал заходит 25-летний Валерий Сомов. Он представляется политологом и… сотрудником ГБУ «Жилищник». Позже выясняется, что раньше он работал в ГБУ «Автодор САО», а также является исполнительным секретарем районного отделения «Единой России», правда, сам он об этом предпочитает не упоминать.

Сомов рассказывает, что регулярно читает публикации российских политиков, включая оппозиционных, и именно поэтому летом 2025 года «наткнулся» на страницу Круглова во «ВКонтакте». Судье не нравится слово «наткнулся».

— Воздержитесь от таких выражений», — сухо просит Бабаянц. — Причины для оговора у вас имеются?

— Ну-у, не-е-ет, — протяжно отвечает свидетель. По залу пробегает смех.

Сомов уверяет, что запомнил пост Круглова. Но дальше его показания начинают рассыпаться. Свидетель не смог толком объяснить, как именно нашел публикации трехлетней давности. На следствии он говорил, что сначала листал сайт партии «Яблоко», а уже потом перешел на страницу Круглова. В суде уже уверял, что нашел аккаунт зампреда «Яблока» и все публикации самостоятельно.

Адвокат Тихонова спрашивает, кто вызвал Сомова на опрос в ФСБ. Свидетель отвечает уклончиво:

— Я не имею права эту информацию разглашать.

— Ваша честь, свидетель отказался отвечать на вопрос стороны защиты несмотря на то, что в материалах дела имеется протокол допроса, и там написано, кто вызывал его и зачем. Полагаю, что его отказ можно воспринять, как отказ от показаний, за который предупрежден об уголовной ответственности, — замечает защитница.

Но судья отвечает, что показания зафиксированы, и им будет дана соответствующая оценка.

— Скажите, пожалуйста, где проходил опрос, — продолжает допрос свидетеля Тихонова.

— В центре города.

— Где конкретно проходил опрос?

— Это было недалеко от метро «Лубянка».

На вопрос адвоката о том, предпринимал ли он какие-то действия, писал ли заявление, Сомов отвечает отрицательно.

— Скажите, пожалуйста, каким образом вы тогда оказались на опросе?

Свидетель рассказал стандартную для подобных дел историю «случайного знакомства» с сотрудником ФСБ. По словам Сомова,

он гулял по Кузнецкому мосту с другом вечером после работы, когда к нему подошел человек, представившийся работником спецслужб. Он задал вопрос: «Знали ли вы Максима Круглова?» Я ответил: «Да».

— Оперативный сотрудник спросил вас и сразу после этого увел на опрос? — уточняет адвокат Тихонова. Свидетель отмечает утвердительно.

— А у следователя были на допросе?

— Да, в том году.

Позже выясняется, что опрос проходил вовсе не «вечером после работы», как утверждал Сомов, а днем — с 12.00 до 12.30. Более того, протокол опроса ФСБ и последующего допроса в СК почти дословно совпадают. Потом у свидетеля внезапно возникла амнезия, и он не смог вспомнить даты, не запомнил скриншоты постов, даже забыл о сути публикации, которую минуту назад уверенно описывал. Прокурор, не выдержав, стала подсказывать свидетелю.

Когда адвокаты спросили, как Сомов определил «оппозиционный характер» публикаций Круглова, свидетель неожиданно стал выступать почти как эксперт и заявил, что в публикациях подсудимого имелась как минимум «дискредитация российской армии». Судье пришлось напомнить свидетелю, что он не вправе давать подобные оценки.

Под конец заседания прокурор перешла к письменным материалам дела, из которых стало известно, что рапорт об обнаружении «преступления» зарегистрировали 29 сентября 2025 года на основе оперативных материалов ФСБ. Спецслужба запрашивала у «ВКонтакте» информацию о странице Круглова и номере телефона, к которому она привязана. Экспертизу проводили по всем трем публикациям политика, включая пост от 26 февраля 2022 года — еще до принятия закона о «военных фейках».

После нескольких часов слушаний зал окончательно погрузился в вязкую усталость. Прокурор монотонно листала тома дела, люди в зале снова тянулись к телефонам и бутылкам воды. А процесс все больше напоминал странный спектакль, где свидетель не помнит собственных слов, обвинение путается в том, что же ненавидит обвиняемый, а главным доказательством становится человек, которого ФСБ будто бы случайно встретила на прогулке у Лубянки. На этом слушания отложили до 20 мая.

Вероника Перелевченко— специально для «Новой»