Зачем Макрон, Стармер и другие лидеры ЕС приехали в Армению? И почему это так важно для Пашиняна?

(Спойлер: скоро выборы в парламент)

В начале мая в Армении прошло сразу два саммита: сперва саммит Европейского политического сообщества, а сразу после — первый в истории саммит Армения — ЕС. Мероприятия запомнились бегающим с бездомными собаками Эммануэлем Макроном, а также тем, как он пел песню Шарля Азнавура под аккомпанемент Никола Пашиняна на барабанах. И, конечно, словами Владимира Зеленского, которые вызвали «негодование» у российского МИДа. Однако на деле саммиты были важны в первую очередь для самой Армении, где в начале июня пройдут парламентские выборы. Специально для «Медузы» политолог и исследователь Латвийского института внешней политики Сергей Потапкин объясняет, зачем в Армению приехали лидеры ЕС.

Армения подходит к июньским выборам не в состоянии предвыборной мобилизации, а в состоянии политической усталости. После войны, потери Карабаха и нескольких лет непрерывных кризисов страна входит в кампанию с перегруженным политическим полем: ЦИК зарегистрировал 19 политических сил, но эта цифра говорит скорее о фрагментации, чем о реальном богатстве выбора.

В этой атмосфере далеко не последнее влияние на выбор армянского избирателя оказывает позиция партий в вопросах внешней политики. По этой причине первый в истории двусторонний саммит ЕС — Армения и саммит Европейского политического сообщества, прошедшие в Ереване 4–5 мая, выпадают за рамки дипломатического протокола и вступают на территорию предвыборную.

В середине 2010-х Россия в массовом сознании все еще оставалась главным другом и защитником Армении. Но после войны 2020 года и особенно после потери Карабаха в 2023-м отношение к Москве резко ухудшилось. В опросах 2021 года Франция уже опережала Россию как «главного друга» Армении — 36 против 35%.

К 2026 году вопрос отношений с Россией вернулся уже не как спор о прежнем союзничестве, а как часть атмосферы геополитической потерянности. Это заметно еще и потому, что в Армении внешняя политика снова стала внутренней: безопасность и граница остаются главными вопросами для заметной части респондентов, а любая эскалация вокруг Ирана, Баку или Анкары мгновенно попадает в центр общественного внимания.

В такой атмосфере майские саммиты в Ереване важны прежде всего как политический сигнал. Сам по себе факт того, что в армянскую столицу почти одновременно приехали десятки европейских лидеров, а на следующий день — председатель Европейского совета Антониу Кошта и глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен, многими в Ереване был воспринят как демонстративная поддержка Никола Пашиняна перед выборами.

Этому способствовал и тайминг: европейские встречи прошли всего за несколько дней до старта официальной кампании: официальный период агитации стартует через три дня после их завершения. А также примерно через месяц после апрельской публичной пикировки Пашиняна с Владимиром Путиным в Москве.

Однако Европа привезла в Ереван не только символы. По итогам саммита ЕС — Армения стороны объявили о расширении сотрудничества в энергетике, транспорте и цифровых технологиях, а также подтвердили, что инвестиции в рамках Global Gateway могут достичь 2,5 миллиарда евро. В итоговой декларации отдельно зафиксирована поддержка суверенитета Армении, ее устойчивости и реформ, а также продвижение сотрудничества в сфере безопасности, правосудия и управления границами.

Но одновременно были обозначены и границы европейской щедрости. То, что имеет для армянского избирателя самый сильный эмоциональный эффект, — четкое обещание безвизового режима — на саммите не прозвучало. В документах зафиксирован «значительный прогресс» в диалоге и необходимость выполнять план действий, но нет политического решения по безвизу. Европа дала Пашиняну структуру, деньги и признание, но не дала самого выигрышного электорального обещания.

Обсуждать исход прошедших саммитов с энтузиазмом взялись российские пропагандисты. По НТВ рассказали, что европейцы «накормили Пашиняна пустыми обещаниями», Первый канал обвинил его в попытке «усидеть на двух стульях», а РЕН ТВ назвал саммит мероприятием «под антироссийским флагом».

Для Кремля муки армянских выборов состоят в том, что армянский премьер довольно долгое время был удобен: с ним можно было договариваться, он в определенной период входил в число наиболее часто встречавшихся с Путиным иностранных лидеров, уступая по этому показателю, пожалуй, только Александру Лукашенко. При отсутствии внутри Армении реальной сильной оппозиции открытые попытки его сместить могли бы немало навредить этому удобному для Москвы формату отношений.

Но после американского посредничества в армяно-азербайджанском урегулировании, запуска «Дороги Трампа» и общего разворота Еревана к более диверсифицированной внешней политике у Армении появилась альтернатива. Теперь стратегия страны не сводится к балансированию между Москвой и Западом, а ведет к полному вытеснению России из роли арбитра и гаранта на Южном Кавказе.

И апрельская встреча Пашиняна и Путина смотрелась как попытка последнего очертить для Еревана допустимые пределы маневра. Путин публично напомнил о дешевом газе, несовместимости глубокой интеграции с ЕС и членства в ЕАЭС и дал понять, что хотел бы видеть на выборах весь спектр пророссийских сил, очевидно имея в виду партию Самвела Карапетяна «Сильная Армения». Ее нередко воспринимают как новый, удобный Москве проект.

На этом фоне европейское присутствие в Ереване выглядит уже не как нейтральная дипломатия, а как контрсигнал. Оно говорит армянскому избирателю, что помимо Москвы у Армении есть внешние партнеры, готовые работать с ней как с самостоятельным игроком, без оглядки на роль России в регионе.

Для части общества это важно само по себе. После 2020 и 2023 годов в Армении накопилось недоверие к любым гарантиям безопасности, но столь же заметно вырос и запрос на внешние связи, которые не сводятся к российской опеке. И в этом смысле саммит ЕС — Армения оказался для Пашиняна полезнее даже не как источник денег, а как визуальное подтверждение, что курс на Европу — не пустая риторика.

Однако не менее важно и другое: Европа показала пределы своей открытости. Она готова инвестировать, помогать с реформами, говорить о партнерстве и устойчивости, но не готова принимать политические решения по тому же принципу, по которому статус стран-кандидатов получили Молдова и Грузия.

Европейские саммиты не решат для Пашиняна исход выборов. Более того, они снова нервировали и, возможно, мобилизовали Кремль, напомнив, что борьба за Армению больше не идет в двустороннем формате и остался лишь месяц для ответных шагов по принуждению к партнерству.

Угрозы потери общего рынка и дешевых энергоносителей еще повлияют на выбор части армянских избирателей, многие из которых не верят в сближение с Западом и альтернативные гарантии безопасности, хотя бы из-за дальности границ. В любом случае теперь стало окончательно понятно, что предстоящие выборы касаются не только состава будущего парламента, но и того, кто будет главным партнером Армении и как она в принципе собирается жить дальше.

Сергей Потапкин