Original Material
Брат 0,5. Или 0,7?
Сербия решила переоценить уровень дружбы и партнерства с Россией
Ана Брнабич. Фото: AP / TASS
Сербские власти, похоже, начали осторожно дистанцироваться от риторики о «братстве» с Россией. Председатель парламента Сербии Ана Брнабич, выступая на форуме GLOBSEC Forum 2026 в Праге — одной из крупнейших в Центральной Европе международных площадок по вопросам безопасности, геополитики и отношений Запада с Восточной Европой, где ежегодно собираются лидеры ЕС, НАТО, политики, дипломаты и военные эксперты, — заявила, что не назвала бы отношения Белграда и Москвы братскими, а отказ Сербии вводить санкции против России объяснила исключительно памятью о санкциях против самой Югославии в 1990-е годы.
«Я бы не сказала, что это действительно братские отношения», — заявила Брнабич, комментируя контакты Белграда с Москвой и подчеркнула, что Сербия поддержала в ООН резолюции с осуждением СВО и «на сто процентов согласована с ЕС в ценностях». Особенно заметной стала фраза Брнабич о том, что отказ вводить санкции против России «совершенно несущественен», поскольку товарооборот Сербии с Россией меньше, чем с Боснией и Герцеговиной. Для сербской власти, годами строившей внутреннюю риторику на тезисе о «традиционном братстве» с Москвой, подобные формулировки выглядят, мягко говоря, нетипично.
Отдельное внимание в регионе обратили на фразу Брнабич о том, что президент Сербии Александр Вучич в этом году не был в Москве.
Для западной аудитории это прозвучало как сознательный сигнал дистанцирования от Кремля — особенно на фоне постоянных обвинений Белграда в попытке одновременно сохранять европейский курс и особые отношения с Россией.
Одновременно Брнабич вновь связала сербскую позицию по России с косовским вопросом. По ее словам, Белград уважает территориальную целостность Украины в том числе потому, что Киев не признал независимость Косово. При этом она подчеркнула, что сербское общество негативно относится к санкциям из-за собственного опыта 1990-х годов.
Сербские и балканские СМИ интерпретировали выступление как попытку смягчить образ Сербии в глазах Брюсселя. Портал Euronews Serbia сделал акцент на словах Брнабич о «не братских отношениях» и на признании того, что именно связи с Россией тормозят открытие новых переговорных кластеров с ЕС. Хорватские и боснийские издания увидели в ее выступлении попытку показать, что Белград не является безусловным союзником Москвы на Балканах.
Пророссийские Telegram-каналы отреагировали нервно. Так, русскоязычный канал «Сербия по-русски», распространивший основные цитаты Брнабич, вынес в заголовок именно слова об отсутствии «братских отношений» между Сербией и Россией — что само по себе показывает, насколько чувствительно эта фраза прозвучала для пророссийской аудитории.
Насколько весомо то, что говорит Ана Брнабич? В сербской политике ее обычно воспринимают не как самостоятельного харизматического лидера, а как одного из самых дисциплинированных и жестких публичных операторов системы Александра Вучича. Либеральные критики годами называли ее декоративным европейским лицом власти — удобной фигурой для Брюсселя, способной демонстрировать модернизированный и прозападный облик Белграда без реального изменения политической модели.
При этом политическая биография Брнабич остается для Балкан почти беспрецедентной. В 2017 году, оказавшись в 41 год на посту премьер-министра, она стала первым открытым ЛГБТ-политиком* такого уровня в регионе.
Парадокс в том, что сама Брнабич никогда не пыталась превратить свою ориентацию в политический манифест и даже дистанцировалась от роли ЛГБТ-символа. Но именно поэтому ее фигура и остается столь характерной для сегодняшней Сербии Вучича:
консервативной, национально ориентированной, балансирующей между Востоком и Западом — и при этом способной выдвинуть на вершину власти политика, что еще 20 лет назад в сербской политике выглядело бы совершенно невозможным.
С учетом всего этого заявление Брнабич о том, что Сербия и Россия — «не совсем братские страны», прозвучало особенно показательно: система Вучича выбрала для передачи чувствительного сигнала Западу именно того политика, чье само появление во главе сербской власти когда-то уже стало демонстрацией готовности Белграда нарушать привычные балканские шаблоны.