Сюжет противостояния до и после

Как и почему Молчанову удалось не стать Соловьевым или Киселевым. Прощание на фоне юбилея

Ликующим майским днем случился важный юбилей: главной государственной телерадиокомпании России исполнилось 35 лет. Накануне не стало Владимира Молчанова, который для новейшей истории отечества не менее ценен, чем целый холдинг ВГТРК. На первый взгляд два события относятся к различным понятийным рядам, но только на первый. В частоколе случайностей часто кроется закономерность.

Юбилей прошел на редкость скромно. То есть все высокие награды были вручены, все подобающие случаю слова сказаны, все, кому следует, припали к истокам, но эфирная сетка почти не отреагировала на праздник. Первый канал уже год назад отметил свое 30-летие, но торжества продолжаются и поныне, а гигантская структура, надежда и опора актуальной политики, проявила невиданную скромность. Почему?

Пелевин настаивает: окончательную правду русскому человеку всегда сообщают матом, а мат теперь запрещен. Поэтому рискну выдвинуть свою версию ответа: Добродеев, создатель информационной империи, а также ее бессменный руководитель, не спешит гордиться успехами.

Олег Борисович, снабженный уникальной интуицией, всегда шел впереди процесса. И когда работал на советском Гостелерадио, и когда на деньги Гусинского создавал первый частный либеральный канал, боровшийся с властью, и когда возглавил ВГТРК — оплот той самой власти, с которой еще недавно боролся. Добродеев назвал НТВ информационной заточкой (что было святой правдой) и ринулся в светлые дали. Но как он сам когда-нибудь в грядущих мемуарах определит громаду ВГТРК — вопрос открытый. Для описания подобных строек века еще не придуман язык.

Пока блуждала в дебрях дефиниций, задумалась о том, как, вероятно, тяжело ему, человеку умному, тонкому, талантливому, дался коренной перелом в жизни канала, развернувшегося лицом к пропаганде. Как он внутренне воспринял манифест Соловьева, объявившего себя и своих единомышленников наследниками Левитана. Кстати, о единомышленниках.

Либералы, обернувшиеся охранителями, — сюжет не новый в мировой и российской политике. Но большая команда, собранная Добродеевым в пространстве между тем же Соловьевым и Киселевым, — целая сборная страны по стремительной перемене участи.

Юбилей — время итогов. В пору зенита Добродеев придерживался правила: информация не должна быть политинформацией. Сегодня эта фраза звучит как древний афоризм, покрытый благородной патиной времени.

Парадоксы истории — тема неисчерпаемая. Ведущий информационный ресурс уклонился от демонстрации юбилейных побед, достойных нескончаемый барабанной дроби. А давно исчезнувший с радаров Владимир Молчанов, напротив, в день ухода стал героем дня. Что удивительно. Нынче не востребован путь человека, сохранившего себя вопреки логике реальности, времени, предложенных обстоятельств. Сюжет противостояния отдельно взятой личности до и после («До и после полуночи» — так назывался корневой проект Молчанова) стал внушительной антитезой наследникам Левитана.

Молчанов тоже вышел из широкой шинели Гостелерадио, как Добродеев и многие другие реформаторы. Начинал с экзотического тогда умения очаровывать вдруг невесть откуда взявшихся многочисленных отпрысков императорских домов. Что не мешало ему с его «внутренним князем» легко опускался в шахту и общаться с обитателями московской пивной. Он первый сделал репортаж во время обыска в кабинете председателя КГБ Крючкова и пригласил в свой эфир порнозвезду Чичолину, он разоблачал нацистов и знакомил соотечественников с Барышниковым и Нуриевым. И даже Максима Галкина* первым к себе в программу пригласил Молчанов.

И вот настало время ответных визитов. Владимир Кириллович после очень-очень долгого перерыва появился на ТВ — ему исполнилось 70 лет, Молчанов хорош, как прежде (если не лучше), великолепно выглядит, отлично держится, но глаз не горит. Вечер буксует, ему не хватает энергии.

Повествование опрокинуто в прошлое, заслуги и лавры назойливо облепляют героя, которому есть что сказать здесь и сейчас. Только формат не позволяет. Ему явно скучно на этом сомнительном празднике жизни.

Пересматривая сейчас ту передач, поняла главное: Молчанову удалось не стать Соловьевым или Киселевым. В конце прошлого века рафинированный Владимир Кириллович, светский лев, знаток Нидерландов, сын известного композитора, многим казался манерным, умышленным. Сегодня он воспринимается как торжество здравомыслия. Никого, и в первую очередь себя, не предал. Ушел на вершине славы, потому что более нельзя было оставаться из соображений гигиены. Мудрый, точный в оценках, ироничный, мягкий, никому не завидует, никого не осуждает. Некогда желчная Зинаида Гиппиус заметила: Чехов безнадежно нормален, не то что Гоголь или Достоевский. Молчанов из той же когорты, что и Чехов, который ему почти что родственник: Ольга Леонардовна Книппер-Чехова — крестная мать Владимира Кирилловича. И в этой безнадежной нормальности — его главная ценность для мира, устремленного в бездну.

* Внесен властями РФ в реестр «иногаентов».