Alexandra Filippenko: “Putin is confident that he will crush Trump”

Negotiations between the United States and Russia on ending the war in Ukraine have not yet brought any results and each time reach a dead end. American President Donald Trump was unable to reach an agreement with Vladimir Putin because “the Leningrad KGB school is defeating Manhattan developers.”

We talk about this, as well as why Trump has nothing to offer Putin, whether the Kremlin has compromising information on the US President and where “agent Krasnov” came from, in an interview with Alexandra Filippenko, an Americanist, candidate of historical sciences , a specialist in US domestic policy and an expert in international organizations on Euro-Atlantic security issues.

Tell us about yourself.

— Alexandra Filipenko, political scientist-Americanist, candidate of historical sciences, former senior researcher at the Institute of the USA and Canada of the Russian Academy of Sciences, now a researcher at ELN (European Leadership Network), a British think tank, now a resident of Vilnius. In July of twenty-two she left Russia and never returned from Moscow. And I’m pretending a little that I’m a journalist, namely, I’m hosting the wonderful Alexander Plyushchev’s “The Breakfast Show” program, as well as the “Let’s Discuss” program. I try to study, learn from my colleagues how to do journalism.

Well, Abbas Gallyamov, political scientist, is in touch. Abbas, good morning. Hello. Hello. Thank you for taking the time and opportunity to join. Abbas, well, now the war, of course, seems to be on pause and they are going to continue negotiations. Against this background, it seems that US Vice President J.D. Vance has become more active, having arrived in Hungary and strongly supporting Viktor Orban. And some strange ball begins to spin. Help me unwind this ball.

Why did you leave Russia?

- Well, I didn’t plan to leave before the full-scale invasion, but, as you know, there are... psychologists say so. Psychologists say there are three reactions: fight, freeze, flight. My reaction was: “Run.”

And this decision was somewhat spontaneous, it was not clear how events would develop, but still it seemed that it was necessary to leave in order to be able to just call the war a war, to say what was happening, to tell what was happening. Because even then I gave a lot of different comments, interviews, wrote and spoke, including with the Western press. So I wanted to say not “Special Military Operation”, but “War”, as it is.

Do you remember how and where the news about the beginning of the war found you?

- Of course, I was at home, and I had to go to college. And I wrote one of my managers the following text early, early, early in the morning: “I don’t know how to get through this.” To which he said that we need to get over it.

Then, of course, active activity began - a protest, which I went to, of course, on Pushkinskaya that same evening. Communicating with all my friends from Kyiv, from Ukraine, from Poltava, from Odessa, gathering friends who are from Ukraine and lived in Moscow, collecting them and sending them anywhere. Some went to Georgia, some went to Europe. This is what all had to be done in the most active way right in these first days.

On February 18, 2022, a week before the war, US President Joe Biden directly stated that Russia was preparing to invade Ukraine. But not everyone believed this. Did the war come as a surprise to you, or did you, as an Americanist, listen to Biden?

“Now Russian troops have practically surrounded the territory of Ukraine from the side of Belarus and from the Black Sea in the south and have practically completely surrounded all borders. And we have reason to believe that Russian forces intend to invade Ukraine in the coming week, in the coming days. And we believe that they will attack the capital, Kyiv, a city with a population of 2.5 million people.”

Of course, I listened to the American president, but it seems to me that the personal took precedence over the professional. And until recently, it also seemed to me that since American intelligence was talking about this, since the American president was talking about it, then, pointing clearly at Vladimir Putin like this, Vladimir Putin would not dare to act precisely out of fear that the United States was on guard. So I, like so many, still couldn’t fully believe that this would happen.

Do you think that if American intelligence knew for sure about the impending invasion, did the United States do enough at that moment to prevent this war, or could it have done something else?

“It seems to me that we need to go back to 2014 or even 2008, preferably August 2008, if we are talking about preventing a full-scale Russian invasion of Ukraine. Of course, the reaction to the seizure of Georgian territory by the United States was insufficient. And in this regard, it seems to me that the next actions of the Russian side also passed, well, not completely unnoticed, but without significant consequences. If we had seen the consequences that we saw after a full-scale invasion in August, in September 2008, or if we had seen them in 2014, then, of course, the situation would have developed completely differently.

What the Biden administration did in those days, the way they shouted loudly, how they loudly declared that everything was coming and would happen, collided with, well, some, not so much indifference, but perhaps the inertia of both European partners and the Russian part of the population, those people who could immediately begin to take active action. Still, it seems to me that shock and disbelief did their job and played a very important role. And I'm not sure that the Biden administration could have done anything in those days to prevent it. Perhaps we should have acted a little earlier. Well, a little bit on the scale of history, I mean years, years earlier.

Then why did US President Barack Obama do nothing in 2014 to protect Ukraine within the framework of the security guarantees provided for in the Budapest Memorandum?

— It seems that the desire to normalize relations, that very reset... remember the famous button that Hillary Clinton brought to Sergei Lavrov when she was Secretary of State? A button they ceremoniously had to press together, and it said "overload" instead of "reboot." This desire for a reset, the desire to somehow normalize relations between Washington and Moscow outweighed many ideas about how to react to this or that situation.

Plus another important point: after all, we are talking about the second term of Barack Obama, we are talking about the time of the presidential legacy. Usually, by that time, presidents are already thinking about their legacy more than about any specific issues, especially when this is their second term in a row. Accordingly, the attitude towards Europe, the attitude towards the war in Ukraine was calmer than some kind of concentrated attention that could have been in another situation, in some other situation.

Accordingly, it seems to me that this is connected with the very continuation of the Obama administration’s movement towards this reset, towards the conclusion of a new strategic partnership, towards some new agreements, including an agreement on strategic security, on strategic offensive weapons. Nuclear weapons.

Of course, it seems to me that one of the striking examples is when Barack Obama visited Moscow, met with Dmitry Medvedev, and their microphones were not turned off, when Dmitry Medvedev and Barack Obama spoke about nuclear weapons, about missiles, and Barack Obama said that after the elections “be more flexible”, I will have more opportunities to somehow make concessions to the Russian side. That is, there was still a desire for concessions.

And the issues that we are talking about, the issues of nuclear weapons, are, unfortunately, we need to be aware of this, this is an issue that can be discussed in a vacuum. This is an issue that can be discussed in isolation from any wars. This is a nuclear weapon. This is indeed a real danger for the whole world, for the destruction of the whole world. Mutually assured destruction. There is no other way to call it, as it was during the Cold War. Therefore, this is the desire for new agreements, to achieve something, and then we’ll figure it out... Then, maybe, maybe, it will all work out somehow. This, of course, was a mistake.

Trump constantly says, like a mantra: “If I were president, this war would not have happened.” Do you think it really wouldn't have happened?

“This war should never have started. If you had a competent president, which you didn't, this war would not have happened. Russia would never have invaded Ukraine. I had a very clear understanding with Putin. This would never happen. He doesn't respect Biden. It's very simple. He doesn't respect people. He's smart."

Let's remember the election campaign. Indeed, Donald Trump promised to end the war in 24 hours. And he said: “If I were the president, yes, yes, yes, this war would not have happened.” What is this in the election campaign? This is a promise to specifically end the war. No politician makes such specific promises. They will never say any fancy words, tell you something, or try to avoid it. No specifics. Here we are, well, let’s, how, how can we formulate this? “I will do everything so that there are no wars in the world.” Dot. Amazing. Wonderful. This is not a specific promise.

And if a specific promise is made, it means that the politician knows that he can achieve it, because it is very specific. That is, you can say: “Let's make America great again.” Oh, come on, now let's discuss it, we'll discuss it here, here, here, here. Everyone will have their own opinion about what a great America means. We don't know. "We will make America great again." But to end the war - either there is a war or there is not. There is no third option. That's it, this is a specific promise.

Donald Trump believed that he really could offer Vladimir Putin something that no other president could offer or could offer. He will talk with Putin about the Arctic, he will talk with Putin about trade, he will talk with Putin about the northern trade route, he will talk with Putin about many, many interesting issues that are related to finance, including relations with the Persian Gulf countries and much, much more. And, of course, Donald Trump, I think, was sincerely confident that yes, if he were president, none of this would have happened.

Another thing is that we see that he failed to end the war either in 24 hours, or in 24 days, or in 24 weeks. Couldn't finish. Likewise, nothing would change if Donald Trump were president. This is connected with completely different issues. Donald Trump thought and believed that he had the key to Vladimir Putin. But we see that the Leningrad KGB school is beating Manhattan developers.

Why was Trump, known as the king of deals, unable to reach an agreement with Putin and make a deal to end the war in Ukraine?

— Firstly, Donald Trump is still limited by his terms, limited by the American election cycle. Vladimir Putin is not limited by anything. And Vladimir Putin therefore believes that he will crush Donald Trump. The same with Xi Jinping. Remember when Vladimir Putin met with Xi Jinping? They discussed organ transplants and life to 150 years.

What does this mean? This suggests that they are confident that they will not only survive Trump, they will sit in their places for many, many, many years after Trump. Trump's term will end in January '29. So what does Trump have to do with it? Why make any deals with Trump? It’s very good to talk to him now, but this is a negotiation tactic.

Kremlin school of negotiations. Never say: “No, we won’t talk to you. We won’t be with you.” No, no way. We really want to talk to you. Let's talk more. Let's sit with us for another five hours. Now, that means, we’ll ask Lukashenko again, he’ll bring maps of where the attack was being prepared from. We will now discuss the Polovtsians and Pechenegs. We are now talking about the history of the 10th century. We'll tell you everything. We will tell you this. You will find it very interesting. We'll talk for five hours in the Kremlin.

Eight visits from Steve Witkoff. Steve Witkoff's visit with Jared Kushner. Chebureks, visits to Zaryadye. Wonderful. Everything is amazing. Nothing. Zero. The result is zero. Kremlin school of negotiations. Because speaking slowly is not like the Americans. Americans need fast, fast, fast. Now we are resolving all issues. Now, because we, look, we have elections, elections, elections. There is calm, calm. Therefore, Donald Trump has nothing to offer. Vladimir Putin has nothing. You can offer business. So Vladimir Putin - yes, he is ready to do business, but on his own terms.

Why do Jared Kushner and Steve Witkoff, representatives of the US President, fly again and again to negotiate with Putin? Has the US still not realized that these negotiations have reached a dead end?

“Every time the conversation comes up about negotiations, Moscow reports that it’s just around the corner, the tables are already set and hands are already raised over the peace agreement. Well, you just need to get to this turn, there’s a little bit left, a little bit. Let's just get there. But first, let's talk. We never refuse at first.

On the contrary, Vladimir Putin is calling Donald Trump. Vladimir Putin is ready to talk, and he will pray for Trump. Well, or tell him how he prays for Trump, give him paintings and discuss in every possible way that there is a tunnel under the Bering Strait. Well, Kirill Dmitriev discusses this and so on. There are a lot of topics to talk about, there are a lot of interesting topics to talk about, so there is a lot to talk about. We can fly again.

And Steve Witkoff and Jared Kushner will probably talk about business, including the Persian Gulf, and about relations with the countries of this region, and about Iran. Lots of topics to talk about, a lot of topics to talk about. So the feeling that here it is, a deal is already at the fingertips, it again pushes the plane of Jared Kushner and Steve Witkoff to fly to Vnukovo-3 and talk and discuss again.

And this is mutually beneficial, because, returning to the topic of presidential promises, or rather pre-presidential promises and promises during the election campaign, he promised to end the war within 24 hours. Yes, this is not the most important topic for Americans. The war in Ukraine and the war in Europe are not the most important topic for Americans. But nevertheless she is the focus of attention. Whatever we say about the Biden administration, we must give them credit. They really brought the war in Ukraine into the American spotlight. Americans understand very well what is happening, who is who, who attacked whom and how events are developing. Therefore, they have a very clear idea of ​​how this war should end.

Americans answer the question month after month that the war should end without Russian control over Ukrainian territories. This is a clear position. Accordingly, we understand that for Donald Trump, this promise to end the war is a promise to which he can be held. “Where is your president?” Republican voters will ask at every meeting this summer. What about the promise?

It is important for Donald Trump to say not “the negotiations are at a dead end, nothing is working out, that’s it, failure, negotiations are at a dead end, nothing.” I must say that we are negotiating, the process is ongoing, we need more time, call later. This is very profitable, very good. The Kremlin is the same. They also need to take their time, they also need to wait. Let's wait, let's wait later, and in the meantime, grab a little more, and here, and here, and here, and save up, and maybe ask China for more help. We've been distracted by Iran, so good, let's act. Here. Mutually beneficial. Amazing. Therefore it is very good. It’s mutually beneficial to fly to Moscow and talk.

Why does Trump send Kushner and Witkoff to Moscow, but does not send Secretary of State Mark Rubio, known for his pro-Ukrainian and anti-Russian position?

— I assume that Moscow is doing everything to avoid talking to Marco Rubio. Because as soon as Marco Rubio meets... meetings in Budapest are cancelled. Let’s remember, a meeting was planned in Budapest, Orban spoke about this at first, and everyone was already thinking: “Oh, in a week first Marco Rubio will fly with Sergei Lavrov to meet, then Trump will fly with Putin to meet.” Orban will be supported, and they both need it. Everyone needed this, and Orban needed it at that moment.

And then there is a telephone conversation between Marco Rubio and Sergei Lavrov. And I would really like to emphasize when it is held. It comes as photographs are coming out of Tel Aviv of Jared Kushner and Steve Witkoff having dinner in a Tel Aviv restaurant because they are busy with Gaza. Here they are at that... it was exactly the moment when they really achieve a breakthrough in the release of the hostages, in the ceasefire. They are busy with completely different things.

And at this moment, Marco Rubio speaks with Sergei Lavrov and briefs Trump one-on-one. And then all meetings in Budapest are cancelled. As soon as Marco Rubio turns on, meetings are canceled. Therefore, the Kremlin is doing everything to ensure that Marco Rubio is not involved in the negotiation process.

And for Donald Trump, it is important that the negotiations are carried out by people whom Trump simply trusts. Steve Witkoff, Jared Kushner - these are people whom Trump simply trusts. Неважно, какой у них опыт, дипломатический, недипломатический. Трамп им доверяет, и всё, на этом ставится точка. Ему кажется, что вот они, дипломаты, вот они, профессиональные политики, как Марко Рубио… Марко Рубио с 2000 года в конгрессе. Марко Рубио вообще, ну, сначала в конгрессе Флориды, потом в американском федеральном конгрессе, потом сенатор, сенатор от штата Флорида. Вот они, профессиональные политики, они ничего не смогли добиться. Так давайте тогда действовать через бизнесменов, давайте действовать через людей, которым мы просто доверяем. И вот они — Джаред Кушнер и Стив Уиткофф.

С Марко Рубио так бы не получилось. Хотя Марко Рубио, конечно, приносит всё время, каждый день буквально присягу Дональду Трампу, поскольку на него смотрят всё равно с подозрением трамписты. И всётаки Марко Рубио — это действительно политик такого маккейновского толка, скажем так. Недаром они с Маккейном очень близко работали и общались.

Тем не менее, в переговорах с российской стороной Соединённые Штаты имеют отношения далеко не с бизнесменами, а другим типом людей.

— Смотрите, с бизнесменами… поскольку мы узнаем об этом через десятки лет из расшифровок каких-то воспоминаний или расшифровок… ну, поскольку на встречах Стива Уиткоффа не присутствовали американские чиновники и переводчики, а все были переводчики и все представители только с российской стороны. Поэтому только если с российской стороны будут какие—то воспоминания через десятилетия, но складывается впечатление, что переговоры идут не о войне и мире, а о бизнесе.

Потому что если люди садятся говорить о войне и мире, то, кажется, они и переводчиков с собой привозят, и людей, которые могут протокол вести, ну, чтобы помнить, о чём речь шла. А когда разговор о бизнесе, так тут же друг Кирилл, он переведёт, если что. Есть замечательная переводчица. Она — это суперпрофессионал, конечно, но если что, друг Кирилл, он здесь сидит. Ну, Путин и Ушаков, а вот и Кирилл Дмитриев замечательно всё поможет и всё переведёт, если что, и напомнит потом. Это же бизнес. Это же про бизнес, а не про войну и мир. Так что, кажется, разговоры были именно про бизнес.

Есть мнение, что Трамп симпатизирует больше Путину, чем Зеленскому, потому что Путин ему ближе и понятнее. И вообще говорят, они похожи. Трамп и Путин. Вы как считаете, чем они похожи, а чем нет?

— Очень важное интервью Юлии Мендель Такеру Карлсону вышло буквально только что в Ютубе бывшего Такера Карлсона, но не для того, чтобы говорить о Зеленском, а для того, чтобы говорить о взглядах Дональда Трампа и трампистов и взглядах американской стороны на войну России с Украиной. Такер Карлсон — это тот человек, который, в общем, сыграл очень важную роль в приведении Дональда Трампа к власти. И он тоже был сторонником прекращения войны в Европе, говорил о том, что нужно заканчивать сейчас на любых условиях.

И вообще Такер Карлсон задавался вопросом в марте двадцать второго года: «А почему США поддерживают Украину, а не Россию? Украина — это же не демократия». Кстати говоря, те же самые слова прозвучали от Юлии в этом интервью. Очень интересно, что она, ну, своеобразно копировала Такера Карлсона. Это довольно любопытно.

Но Такер Карлсон сам, интервьюируя, говорил о том, что посмотрите на карту. «Я не разбираюсь», — говорил Такер Карлсон в политике Восточной Европы. «Но у меня есть карта, и у меня есть Википедия. Россия — гигантская страна, что рядом с ней Украина? Просто достаточно посмотреть, сколько людей живут в России и сколько людей живут в Украине». Конечно же, невозможно, чтобы Украина хоть когда—нибудь победила Россию. И вот этот взгляд, который впроброс Такер Карлсон проводит в этом интервью, просто аргументируя один из своих вопросов, — это взгляд Дональда Трампа.

Вот в этом он похож на Путина. Путин тоже считает, что, ну, размер только имеет значение. Всё, огромная страна. Украина — ничто рядом. Количество народа. Нет в Украине столько народа. That's it. Вот это всё и решает — вот это представление и о мире, и о международных отношениях времён холодной войны, времён разделения на сферы влияния. Тут, конечно, Дональд Трамп и Владимир Путин похожи.

Другое дело, что Дональд Трамп сферу влияния делить не с Путиным собирается, а с Си Цзиньпином. Когда Дональд Трамп говорит, что «this is our hemisphere», имея в виду западное полушарие, что это наше полушарие, и поэтому там и Венесуэла, и Куба, и все вопросы, связанные с Латинской Америкой, — это вообще отдельная тема, которая у нас не рассматривается почти. Просто одно замечание хочу сделать. Марко Рубио посетил больше стран Латинской Америки за год пребывания на посту госсекретаря, чем иные госсекретари за 4 года. Марко Рубио больше ездил по странам Латинской Америки. Выдавливание Китая из Латинской Америки просто происходит у нас на глазах. Другое дело, что в Европе мы за этим не так пристально следим.

Поэтому всё, что касается разделения на сферы влияния, всё, что касается значения не международному праву, не представлению о добре и зле, а вот это — сильный, а это — не такой сильный, значит, право сильного. Вот, пожалуйста, Гоббс, Макиавелли, все те замечательные имена, которые, может быть, и ни Путину, ни Трампу ничего не говорят, но это ровно те философы, в рамках представлений которых о международных отношениях действует Владимир Путин. Ну и готов действовать Дональд Трамп.

Дональду Трампу не нравятся различные кантианские идеи о международных организациях, о наднациональных структурах. Нет, государство суверенно. И суверен принимает решение, правитель принимает решение. Если правителя меняют, ну, значит, он был не очень хороший правитель. Это уже вот всё или принципы. Вот Макиавелли типичный. Ну вот, пожалуйста. А нет никаких наднациональных структур. Международное право, ООН — что это такое? Нет, этого быть не может. Нет, нет, нет, право сильного. Вот здесь они, конечно же, похожи.

Здесь есть сходство, но у Дональда Трампа и у Владимира Путина есть одно колоссальное отличие. Это люди, которые живут в странах, где вес их мнения… вес мнения американцев тяжёл. Дональду Трампу… у Дональда Трампа связаны руки. Он не может игнорировать то, что его рейтинг падает, когда задаётся вопрос об Украине. Вот от месяца к месяцу американцы не доверяют Дональду Трампу в решении вопроса Украины. В конце марта Pew Research Center публиковали опрос, согласно которому более 60% американцев считают, что Дональд Трамп не примет правильного решения по Украине. Это плохой показатель для Дональда Трампа. Это имеет значение, потому что выборы имеют значение, голос американцев имеет значение, и Дональд Трамп ограничен во власти.

Республиканцы, конгрессмены, сенаторы не так ограничены. Дональд Трамп приходит и уходит, а сенатское кресло остаётся на года. Могут 20 лет в Сенате сидеть, 30 лет, пожалуйста, можно, но только если вас продолжают выбирать. И поэтому и республиканцы тоже не могут так свободно, например, начать контакты с Россией или начать какие—то переговоры или выступать за эти переговоры. Нет, нет, нет, всё не так просто. Так что Дональд Трамп и Владимир Путин могут быть схожи в чём—то, но есть, как говорится, две большие разницы.

А как Трамп относится к Зеленскому? Недавно он сказал, что он ему нравится, хоть он и хитрый парень, но мы помним их ссору в Овальном кабинете.

— Мне кажется, здесь, конечно, вопросы к психологам и психотерапевтам, но есть вот одно обстоятельство, мне кажется, важное, которое нам нужно помнить. Всё—таки первый импичмент Трампа связан с Владимиром Зеленским и со звонком Владимиру Зеленскому. И мы можем сказать, у Трампа были и импичменты раз и два, и уголовные дела раз и два, и три, много—много всего. Но всё—таки первый импичмент, я думаю, запоминается. И поэтому связь Владимира Зеленского с импичментом, первым импичментом Дональда Трампа, я думаю, — болезненное воспоминание для президента. Поэтому отношение соответствующее.

Ну и второй момент, который связан как раз с тем самым бизнесом. Действительно, Владимир Зеленского не сдаёт украинские территории, не соглашается на путинские предложения, стоит и говорит: «Нет, мы не будем отдавать территории, которые Россия не контролирует. Нет, мы не будем признавать суверенитет России над Крымом. Нет, мы не будем, не будем, не будем, не будем идти на эти кремлёвские уступки». А если бы он на них пошёл, если бы он согласился, то для Дональда Трампа это бы открыло все двери для заключения договорённостей с Москвой по бизнесу, по нефти, по природным ресурсам.

Вот мы часто говорим, что США ведут войны за ресурсы. Посмотрите на Ближний Восток, посмотрите на Иран, посмотрите на Ирак до этого, Афганистан и всё. Или Венесуэла, нефть, а Rare Earths, полезные ископаемые и редкоземельные металлы. Редкоземельные металлы. Если уж мы так говорим, то давайте откроем, как они называют, контурные карты и посмотрим, что там в Арктике и сколько там сейчас нефти, газа, природных ресурсов, редкоземельных металлов и новые технологии. Не то не только таяние льдов. Да, мы можем говорить — изменение климата. Новые технологии позволяют сейчас бурить так, как невозможно было бурить раньше. А у кого доступ к Арктике максимальный? У России.

И ещё была замечательная экспедиция, такая смешная и милая в 2005 году. Помните, когда поставили флаг российский церемониальный под Северным полюсом? Поставили флаг. Это было так как—то забавно, мило. Все посмеялись. И пока все смеялись, Россия подала в ООН документ о претензиях на эти все территории Арктики. И эта заявка дошла до рассмотрения только в двадцать третьем году во время полномасштабного вторжения. И комиссия ООН признала не то что Россия имеет право на эти территории, она имеет право на эту заявку. То есть вот такая ставка делалась вот так давно, под смех всеобщий и улыбки, какой милый церемониальный флаг поставили. А оказалось, что это всё давний—давний план для того, чтобы все эти невероятные гигантские природные ресурсы контролировать.

Трамп, агент Краснов. Where is this from? Почему возникло? Может ли на самом деле быть у Кремля компромат на Трампа или это очередная конспирологическая теория и не больше?

— Привычно нам доном называть другого одного политика, но у Дональда Трампа одна из кличек Тефлоновый Дон ещё со времён бизнеса. Тефлоновый Дон. Тефлоновый Дональд Трамп. К нему ничего не прилипает. Какой ещё компромат может быть? Ну какой? Сколько уже было того компромата на Дональда Трампа? Сколько судебных дел, сколько процессов, сколько скандалов? И всё это как—то растворялось в воздухе.

Это связано с очень многими причинами. Это связано в том числе и с тем, что американским избирателям как раз… которые уверены, что Дональд Трамп с пятью детьми от трёх жён приходит и уходит, а вот запрет на аборты остаётся. И вот это важнее американским консервативным избирателям, американским верующим избирателям гораздо важнее, чем как там Дональд Трамп, с кем у него какие отношения и с какими, может быть, девушками или не девушками, с кем угодно, неважно. Важны действия, важно, чего Дональд Трамп добился, и они считают его победителем. Поэтому какой может быть компромат, не очень понятно.

Ну, вполне возможно, я не права. Вполне возможно, зря я это так легко воспринимаю. Но мне кажется, что здесь снова несколько другие обстоятельства. И я прошу прощения у всех. Я просто очень люблю этот пример. Может быть, его все уже слышали много раз. Когда Дональд Трамп летел в Москву проводить конкурс «Мисс Вселенная», он летел и написал у себя в Твиттере (это ещё тогда был Твиттер): «Я приеду в Москву, это будет потрясающий конкурс „Мисс Вселенная“. Как вы думаете, придёт ли Владимир Путин на финал этого конкурса и станет ли он моим новым лучшим другом?» — писал Дональд Трамп, бизнесмен, летом 2013 года.

Вот какое отношение, потому что тогда это бизнесмен Дональд Трамп, у которого очень много банкротств, который немного… чуть больше заявляет о своём богатстве, чем оно есть на самом деле. Это мы узнаем много позже, но тогда—то он знал об этом. Это Дональд Трамп, который ведёт шоу «The Apprentice» («Ученик») на NBC. Да, очень популярное, успешное шоу. Это Дональд Трамп, который рекламирует то пиццу, то страховку, то ещё что—то, создаёт невероятное количество бизнесов. А здесь — президент ядерной державы, который уже у власти 13 лет, который всё держит вот так вот.

И сколько раз Дональд Трамп говорил: «Посмотрите на Си Цзиньпина, он правит огромным количеством людей. Посмотрите на Владимира Путина. Он правит огромной территорией». Вот это вот всё гигантское, вот это вот всё значительное, вот это вот всё большое. И вот он, бизнесмен Дональд Трамп, летит в Москву и думает о том, будет ли президент ядерной державы его новым лучшим другом. То, что зачем, какой агент, зачем это нужно? Вот есть такие обстоятельства, которые, мне кажется, они как основа, они как фундамент дома, а сверху уже всё остальное. Сверху уже президентство Трампа, сверху уже вмешательство России в выборы, сверху уже всё остальное, всё остальное. Но фундамент — тот. Вот он бизнесмен, и вот он президент ядерной державы.

Во время второго срока Дональда Трампа на посту президента заговорили о том, что демократия в США пошатнулась. А она пошатнулась?

— Я считаю, что смерть демократии в США очень преувеличена. Тот факт, что активно это обсуждают сами американцы, говорит нам о том, что демократия стоит и будет стоять. А то, что Дональд Трамп подписывает невероятное количество исполнительных указов — да, это так, он, в принципе, любой другой президент тоже мог бы, но эти исполнительные указы очень часто натыкаются на судебные дела, натыкаются на конгресс, натыкаются, и Дональд Трамп отходит назад. Tariffs. Какие тарифы? Тарифы отменили. Суд отменил. Деньги возвращают. All. Суд сказал — возвращают.

Одна из важнейших тем Дональда Трампа — иммиграционная политика. Ой, как это важно было. И был депортирован в Сальвадор один нелегальный иммигрант, который действительно нелегально находился в США, но у него была защита от депортации, потому что его преследовали в Сальвадоре. До этого он был депортирован в Сальвадор, и вся администрация Трампа как один говорили: «Ноги его не будет в США. Мы никогда этого не позволим». Суд сказал — его вернули. Его вернули только тихо, спокойно, без шума и пыли. Его вернули в США. Он находится в США. Суд говорит — Дональд Трамп отходит назад.

Так что здесь, мне кажется, важно это иметь в виду, что механизмы работают, сдержки и противовесы работают. Да, мы сейчас видим консервативный Верховный суд. Он консервативный, да, но он не идёт на поводу Дональда Трампа. Министерство войны — как вы думаете, через 3 года оно будет так называться? Я не уверена, потому что это исполнительный указ. Это не решение конгресса. А почему Дональд Трамп не идёт в конгресс? Почему он не идёт в конгресс и не переименовывает Министерство обороны в Министерство войны навсегда? А потому что очень сложно голоса будет набрать. Вполне возможно, вполне возможно, он столкнётся с проблемами в собственной партии.

Так что вот, пожалуйста, вот вам это не это… да, это сильное президентство, да, это очень активное президентство, да, это теория затопленного пространства, и она работает, потому что теория затопленного пространства она такая и есть, что вы не успеваете… вы не успеваете посмотреть. У вас здесь, здесь, здесь, здесь, у вас везде горит, горит, горит. What's happening? Боже мой, что происходит? И ни на чём невозможно сконцентрироваться, но в итоге это всё такие огонёчки, которые они как—то куда—то испаряются, потому что это всё исполнительные указы, а есть суды и есть конгресс.

Что и как может измениться с предстоящими в ноябре выборами в США?

— Честно вам скажу, ещё очень рано говорить, ещё может измениться всё и десять раз. Ну, единственное, что третью партию Илон Маск не успеет создать, но всё может измениться очень много раз. Американская политика делает очень крутые повороты.

Если бы выборы проходили в этот вторник… потому что в США выборы во вторник всегда происходят. Первый вторник после первого понедельника ноября. Если бы в этот вторник происходили выборы, то тогда у демократов шансов больше гораздо в обеих палатах: и в Палате представителей, и даже в Сенате. Палата представителей — почти наверняка, а в Сенат — под вопросом. Но сейчас проходит перенарезка избирательных округов. Сейчас происходят проблемы внутри Демократической партии, потому что я бы обратила внимание на то, что один из известных голосов Демократической партии Хасан Пикер, известный как Хасан Аби, выступая в Йельском университете, рассказывал, как падение Советского Союза — это большая катастрофа XX века. И в своих стримах он говорит о том, что Крым — российский.

Внутри Демократической партии много своих проблем. Там нет единства. Там сейчас один из очень известных калифорнийских политиков выпал из гонки за пост губернатора из—за скандалов в сексуализированном насилии в том числе. Так что внутри Демократической партии своих проблем очень много. Очень многое может измениться.

Если демократы берут Палату представителей, например, мы можем представить себе объявление импичмента… что важно, это только объявление импичмента, что уже Дональд Трамп проходил и неоднократно, но не выдворение Дональда Трампа из Белого дома, потому что для выдворения нужно две трети голосов Сената. Это квалифицированное большинство. Набрать его будет невозможно, даже если демократы возьмут Сенат. Но если вскроются какие—то обстоятельства, если что-то узнают такое о Дональде Трампе, что несовместимо с его постом президентским, то может быть и импичмент.

Но когда мы говорим про импичмент, давайте встанем на место демократов, подумаем насчёт голосования и подумаем: а кто приходит на смену Трампу? Джей Ди Вэнс. А как там с этим обстоят дела? Стоит ли, стоит ли игра свеч? Нужно ли с Джей Ди Вэнсом иметь дело, или мы уже знаем, как мы уже понимаем, как с Дональдом Трампом жить? Может быть, не стоит тогда Джей Ди Вэнса приводить к присяге и тогда гарантировать ему практически выборы двадцать восьмого года, или уж дать Дональду Трампу доползти до января двадцать девятого, когда он покинет Овальный кабинет, и, соответственно, до этого ещё в ноябре двадцать восьмого — выборы. Вот, вот, вот вопрос.

При этом импичменты таким людям, как Пит Хегсет, министр обороны, министр войны, другим представителям администрации Трампа вполне возможно мы увидим, различные решения, которые связаны с опротестованием трамповских распоряжений, указов, торможение любых предложений Дональда Трампа. А именно, например, возвращаясь к Министерству обороны, Министерству войны: например, Дональд Трамп захочет, чтобы осталось это решение в истории, осталось оно вообще навсегда. Тогда что должен сделать Дональд Трамп? Вообще—то он должен прийти к… ну, демократы к нему придут в Белый дом, и, например, он скажет: «Проголосуйте, пожалуйста, а я вам за это обеспечу поддержку республиканцами. What do you want? Вот того, того». Fine. То есть обмен, обмен — вот что мы сможем увидеть. Уступки. Вот на что нужно будет идти обеим сторонам, и мы сможем это увидеть. Либо это будет полное торможение, и это будет застой абсолютный, но это огромная проблема будет для государства.

Может ли Дональд Трамп устать от темы переговоров с Россией, которые ни к чему не приводят, и устать от войны в Украине?

— А Дональд Трамп уже устал от переговоров. А Дональд Трамп… он уже устал от Украины. Он уже от всего устал. Ему не дают американцы, ему не дают они возможности просто это всё бросить, и не даёт вот это обещание предвыборное. Вот эти 24 часа несчастные. Как он мог это сказать? Какое—то чёткое конкретное обещание. Это чёрное — чёрное, белое — белое. Это не просто вам общие какие—то слова. Это очень чёткое обещание. Вот это не даёт ему просто всё бросить. Он бы очень хотел.

Но это невозможно сейчас именно из-за этих двух обстоятельств: американцы, которые из месяца в месяц отвечают на социологические опросы, что да, США должны продолжать поддерживать Украину, особенно когда коалиция желающих стала платить за вооружение. Ха, замечательно! Вы посмотрите: военные заводы забиты, в несколько смен люди работают, получают зарплаты, налоги платят. Так что же плохого-то? Деньги из Европы — прямо в американскую казну. Amazing. Very good. Поэтому это обстоятельство. И второе — вот это это самое обещание, за которое могут спросить в любой момент и могут спросить не только его, а в целом республиканцев.

Зачем Путину эта война?

— Кажется, когда Владимир Путин находится у власти уже 26 лет (ну или там 22 года к началу полномасштабного вторжения), уже всё. Куда двигаться дальше? Дальше двигаться в учебники истории, дальше двигаться в какие—то… историческую память, в какие—то золотые статуи можно было бы двигаться. Ну, это Дональд Трамп предпочитает золотые статуи. А вот здесь это какая—то… какая—то идея, историческая идея.

Вполне возможно, было представление и о восстановлении Советского Союза. Всё—таки, как уже Путин говорил, это главная геополитическая катастрофа XX века. Всё-таки мне кажется, что это связано с личными желаниями, личными представлениями о том, как мир должен быть устроен и как он может быть устроен, учитывая вот этих вот мягких, любящих международное право и прекрасные философские, прекраснодушные размышления и обсуждения европейских лидеров.

Вот он, мне кажется, увидел, что на Грузию не было реакции, на Крым и Донбасс первоначально четырнадцатого года не было реакции, да, в достаточной мере. И поэтому можно и полномасштабное вторжение было организовать, возможно, с ожиданием дальнейшим двигаться в сторону Молдовы, в сторону каких—то ещё частей света. При этом я не сторонник представлений о том, что НАТО что-то угрожало или угрожает. Но зато те страны, к которым можно подобраться… вот, возможно, он хотел бы.

Есть ли среди ваших друзей или близких люди, которые поддержали войну? Как складываются с ними отношения?

— С 2014 года я слишком активно говорила, рассказывала и мучила всех знакомых рассказами про то, что в Крым нельзя ездить. Да и в Абхазию нельзя было ездить, в Грузию нельзя… Ну, в Грузию можно было ездить, но нельзя было в Абхазию ездить с 2008 года. И те люди, которые могли бы поддержать полномасштабное вторжение, просто отвалились ещё на ранних этапах. Так что слишком активно и слишком громко я заявляла, видимо, о своих позициях.

Вы американистка. Почему Америка?

— Я всегда любила историю. Моё представление о рае было такое… что такое рай, я вам скажу, у меня чётко, я точно знаю, что такое рай. Рай — это вы умираете, и если всё хорошо и вы, значит, вы попадаете в рай, то рай — это то, где вы можете попасть в любую точку истории. С детства представляла себе, что вот когда, боже мой, когда я попаду в рай, я пойду и буду смотреть, как наполеоновские войны проходили, а потом я обязательно к майя зайду и посмотрю, как они там жили. Вот он рай. Story. Story. Знание истории — это и есть рай.

Мне хотелось всегда изучать историю, а в 2001 году, когда я готовилась поступать, я готовилась поступать в несколько университетов… 11 сентября. 11 сентября. И тогда мне было понятно, что, значит, либо это Афганистан, либо это Саудовская Аравия, либо это США. Английский язык я знала, американская культура была для меня очень близка, и я любила и до этого посещала США тоже. Поэтому, конечно, цель была США, поскольку арабский язык выучить было бы значительно сложнее. Казалось, что вот она, третья мировая война тогда начинается в контексте войны России против Украины.

Какой ваш самый большой страх?

— Самый большой страх связан с тем, что безнаказанно абсолютно закончится война России с Украиной. Конечно, мне кажется, что одна из огромных проблем с распадом Советского Союза связана с отсутствием своеобразного Нюрнбергского процесса над преступлениями советской власти. И сейчас, если безнаказанно закончится война России с Украиной, если это всё будет признано на международном уровне, то тогда, мне кажется, нет никаких гарантий от продолжения ещё войн. Не обязательно даже в этой точке — в целом в мире.

Конечно, я имею в виду Китай, двадцать седьмой год, в особенности столетие китайской армии, новый срок Си Цзиньпина. Мой страх связан с бесконечным продолжением этих войн. Есть одна из теорий, что мы с четырнадцатого года находимся в войне — не 1914 года находится в непрерывной войне, что Первая мировая война так и не закончилась, что это всё одна большая мировая война с некоторыми паузами. Но страх связан именно с тем, что это будет продолжаться и останется абсолютно безнаказанным для тех людей, которые отправляют ракеты в украинские города, отправляют ракеты в детские сады, отправляют дроны, стреляют, убивают и также строят театры на костях.