Риторический насос

Чем слабее закон, тем грознее выступления в адрес релокантов

Председатель Госдумы Вячеслав Володин не скупился на страшные слова, говоря о принятом Думой во вторник законе об административных штрафах для уехавших «негодяев»: «Тот, кто заблудился, совершил проступок, а потом еще продолжает дискредитировать… должен понимать, что может потерять не только Родину, но и свое имущество, которое здесь у него благодаря Родине, гражданам».

Вряд ли Володин не читал принимаемый во втором и третьем чтении проект, а если читал, то не понял. В только что принятом законе речь идет только об аресте, но не об изъятии имущества.

Наряду с возможностью ареста всего имущества независимо от размера штрафа главная новелла этого закона состоит в возможности заочного суда в рамках Кодекса административного судопроизводства РФ за «действия против интересов России». Их перечень расширен: наряду с невыполнением законодательства об «иностранных агентах» или участием в деятельности нежелательной организации теперь штраф может быть наложен, например, «за злоупотребление свободой массовой информации», выражающееся (опять же, например) в «распространении… информации, оскорбляющей человеческое достоинство и общественную нравственность, выражающей явное неуважение к обществу…».

Но, во-первых, арест имущества подразумевает запрет лишь распоряжаться им (продать, подарить, сдать в аренду), но не пользоваться:

так, из квартиры не могут быть выселены родственники и друзья релоканта, которые проживают в ней на законных основаниях, пользоваться квартирой (и машиной) вправе и он сам, если временно возвращается на родину.

Во-вторых, арест имущества в обеспечение уплаты штрафа — это в любом случае временная, а в идеале, если суды и судебные приставы работают, как положено, даже кратковременная мера. Арест должен быть снят после уплаты штрафа, размер которого редко превышает 100 тыс. руб., а в большинстве случаев составляет от 5 до 30 тыс. руб. Штраф может быть уплачен по реквизитам, указанным в квитанции, как тем, кто привлечен к ответственности, так и его представителем или любым знакомым.

Столь слабую конструкцию надо усилить путем «монтажа» к ней прямо не вытекающих из закона практик. В первую очередь для этого судьи, к которым будут поступать соответствующие материалы, должны будут, наложив арест, тянуть с рассмотрением дела по существу, а судебные приставы — с исполнением взыскания путем списания со счета. В свою очередь, банки, в которых остаются счета релокантов, должны будут проявлять изобретательность, чтобы не позволить им исполнить решение о штрафе.

Дума постепенно исчерпывает свою фантазию на тему, чем бы еще досадить «поуехавшим». На уровне закона трудно придумать что-то новое, поэтому акцент будет смещаться на «монтаж». Вот для этого и нужна риторика Володина:

именно на нее, а не на закон, будут ориентироваться судьи и другие правоприменители, рассматривая дела в отношении «негодяев».