Бурка на рок-сцене. Пять женских голосов против насильственных браков, запретов и молчания

Шура Радина

Хорошая девочка должна молчать. Но Сонита Ализаде надела свадебное платье, нарисовала на лбу штрих-код и записала рэп — о девочках, которых продают замуж, как товар. Burka Band вышли на сцену в синих бурках: не из покорности, а чтобы их не убили после концерта. Мари Бойне запела йойк, который в религиозной семье считали дьявольским занятием. Айнская группа Marewrew вернула на сцену хоровые песни на языке, который Япония десятилетиями вытесняла из школ.

Публицистка Шура Радина рассказывает о пяти женских группах из Афганистана, Японии, Норвегии и Бенина, которые превратили музыку в форму сопротивления и бросили вызов закрепощающим и несправедливым традициям — вопреки страху и запретам.

Marewrew. Айнские бабочки

«Бабочка» — именно так слово Marewrew переводится с языка айнов Хоккайдо.
Marewrew, выступают с 2005 года с айнскими песнями «упопо».

На северном и самом большом острове Японии живет народ, который Япония долго старалась не замечать. Айны — «люди» (ainu: «благородный человек», kur: «человек»), один из древнейших народов Японского архипелага: их присутствие на Хоккайдо уходит корнями в период Дземон, за тринадцать тысяч лет до нашей эры. На протяжении столетий японцы вводили налоги, которые айны не могли платить по определению (рис, которого они не выращивали), разрушали охотничий и собирательский уклад, а в период Мейдзи, с 1868 года, приступили к систематической ассимиляции, вплоть до того, что насильственное смешение с айнскими женщинами воспринималось как инструмент буквального растворения народа в японском генофонде. К середине XX века слово «вымирающий» стало журналистским штампом. Перелом начался в 1970–90-е годы: айны вышли на международную арену, участвовали в рабочей группе ООН по коренным народам, добивались пересмотра конвенций МОТ, а в 1992 году глава Ассоциации айнов Хоккайдо впервые выступил на Генеральной Ассамблее ООН, а в 2008-м правительство Японии официально признало айнов коренным народом.

Marewrew возникли вопреки нарративу «вымирания». Четыре женщины из Хоккайдо певицы Рэкпо, Хисаэ, Маюнкики и РимРим (участница группы до 2022 года) взялись за возрождение жанра упопо — традиционных айнских песен, которые исполняются хором, в круговом пении, когда голоса переплетаются и создают что-то похожее на транс. Сами участницы говорят о том, что сохраняют исчезающую культуру айнов.

Жить по традиционному укладу айнов сейчас очень сложно,

— говорит Хисаэ. Она управляет небольшим айнским музеем, где самостоятельно чистит снег и убирается в залах, а также поддерживает традиционное искусство.

Имена участниц уже сами по себе маленькие манифесты. Рэкпо взяла айнское имя, когда поняла, что хочет петь всю жизнь: «рэку» — это горло, «по» — что-то вроде «дитя», а в целом слово отсылает к птичьему пению. Маюнкики сложила имя из звука своего японского имени Май, металлического позвякивания, и добавила «кик», потому что хотела, чтобы никто другой так не назывался. Но за красотой имен стоит вопрос этнической идентичности, который каждая из них решала по-своему. Тут Рэкпо вспоминает, как долго не могла петь айнские песни с полной открытостью, как будто ее что-то удерживало и не давало раскрыться на сцене, возможно, некоторый стыд или напоминание о нестабильном положении своего народа. Переломным стал контакт с коренными народами Тайваня, когда она увидела, что они поют уверенно и открыто, не извиняясь за свой статус.

В Японии многие вообще не знают, кто такие айны. И видеть людей, которые с гордостью, открыто заявляют о том, кто они есть — это стало для меня огромным вдохновением. После этого я сказала себе: надо держаться с достоинством.

Певица Кавамура Хисаэ рассказывает, что ориентируется на старые записи:

Не обязательно красивый голос, но мне он кажется невероятно притягательным.

Мы все время находимся на очень тонкой грани, нельзя сказать, что это традиция, но нельзя сказать, и что это не традиция. Вот это пространство и есть Marewrew,

— делится Рэкпо. Marewrew гастролируют по всему миру: Тайвань, Австралия, Германия, США. В 2020 году их песни прозвучали в сериале Netflix «Дзюон: Истоки». В 2024 году вышел сборник «Ukouk» — двенадцатилетний архив записей, от лодочных песен до церемонии медведя. Но сами участницы подчеркивают: популярность — не самоцель.

Тем, кто узнал нас и проникся, я хочу, чтобы они покопались и в своей [культуре]. Неважно, какая страна, какой регион: нет места, где не было бы культуры. И нет такого, что только одна культура прекрасна. Говорить, что только что-то одно прекрасно — это очень легко порождает предрассудки и заблуждения. Раз уж вы встретились с нами, пусть это станет поводом задуматься: а как же у других?

Burka Band. Феминистский панк из Афганистана

Первая женская рок-группа Афганистана, анонимно выступают с 2002 года.

В октябре 2002 года Гете-институт организовал в Кабуле музыкальный воркшоп, первый после падения талибского режима. Немецкий барабанщик давал уроки в государственной музыкальной школе. Одна молодая женщина, которую звали, предположительно, Наргиз (участницы до сих пор остаются анонимными в целях безопасности), так вдохновилась, что немедленно принялась учиться играть. К ней присоединились еще две девушки, так родилась Burka Band.

Они надели синие бурки, который стали несколькими символами одновременно: с одной стороны, защита в стране, где женщины-музыканты рисковали жизнью, с другой — насмешка, ведь именно синюю бурку-«воланчик» афганские женщины были обязаны носить при талибах. Надевая ее на сцене, девушки символически высказывали свой протест против консервативных групп и остатков талибского режима.

Конечно, петь в бурках было шуткой, но в то же время их было необходимо носить. Если бы люди в Афганистане узнали, кто входит в состав группы, исполняющей песни в бурках, на нас могли бы напасть или убить, потому что здесь до сих пор много религиозных фанатиков,

— рассказывала участница группы.

Дебютный сингл «Burka Blue» был записан прямо на том воркшопе в 2002 году, альбом вышел в 2003-м на немецком лейбле Ata Tak. Музыкально это был незамысловатый инди-рок, дешевые гитары и простые ритмы.

Ты даришь мне всю свою любовь,
Ты даришь мне все свои поцелуи,
А потом ты касаешься моей бурки
И не знаешь, кто под ней!

Группа гастролировала по Европе, выступала в Германии, получила известность на континенте в середине нулевых. В 2021 году, с возвращением талибов к власти, группа прекратила существование.

Были неподтвержденные сообщения, что солистка уехала в Пакистан. Что стало с остальными участницами неизвестно. Но в последнее время их лирика приобрела актуальность в связи с запретом на получение образования женщинам и разговоры в общественных местах:

Теперь свобода закончилась.
Моя тюрьма — моя комната.
Моя жизнь — это компьютер,
И больше нечего делать.

Sonita Alizadeh. Афганский рэп о насильном замужестве

Объявила отказ об отказе выходить замуж через музыку, выступает с 2014 года.

Сонита Ализаде родилась в 1996 году в Герате, в последний год первого правления талибов. Ее детство прошло под знаком побега, семья пешком шла сотни километров через горы в Иран. В Тегеране Сонита не могла ходить в школу, афганские дети без документов были туда не допущены. Таблички «Афганцам вход запрещен» стояли у ворот общеобразовательных школ. Читать и писать она научилась в НКО для беженцев. Там же открыла для себя поэзию. А потом услышала Эминема.

Я наконец поняла, как рассказывать истории моих сестер так, чтобы люди слушали,

— скажет она позже. В десять лет ее едва не продали замуж, семья передумала только потому, что срочно пришлось бежать. В шестнадцать история с замужеством повторилась, мать позвонила и сообщила, что нашла жениха, брату нужны деньги на собственный выкуп невесты.

Я кричу от имени женщины, которую всю жизнь заставляли молчать.
Я кричу от имени тела, сломанного под чужими ценниками.

Иранская документалистка Рокхсаре Гаемагами дала матери две тысячи долларов в обмен на шесть месяцев свободы для Сониты. За эти шесть месяцев Сонита написала и записала «Brides for Sale» В клипе она появляется в свадебном платье, с синяками на лице и штрих кодом на лбу. Она рэпует о девочках, которых семьи продают в замужество как товар. Видео вышло на YouTube в 2014 году и за несколько недель набрало миллионы просмотров. Мировые медиа, от CNN до The Guardian, написали о девочке-беженке, которая рэпом спасла себя от детского брака. После этого НКО Strongheart Group предложило ей стипендию в школу в американском штате Юта. Семья в итоге отступила, а Сонита уехала на учебу. В Америке совмещала музыку и обучение, позже поступила в Bard College в Нью-Йорке на специальность, связанную с правами человека и международными отношениями. В 2015 году BBC включил ее в список ста самых влиятельных женщин мира, журнал Foreign Policy назвал ее одним из главных мыслителей года.

После возвращения талибов в 2021 году она сказала:

Мое сердце разрывается от того, что монстры из моей истории снова у власти. Но я хочу, чтобы они знали: среди всей этой тьмы афганские женщины и девочки не сдадутся.

Star Feminine Band. Звёзды Гластонбери

Девочки из северного Бенина, которые выпускают гимны для женщин с 2016 года.

Андре Балагемон, учитель музыки и отец двух из семи участниц, открыл в Натитингу, консервативном городе на севере Бенина, музыкальную школу только для девочек. Идея казалась странной даже соседям: женщин здесь принято видеть бэк-вокалистками или танцовщицами, а не теми, кто держит гитару или садится за барабаны. Сейчас в группе семь человек от 12 до 19 лет. Маргерит, Жюльен, Бени, Сандрин, Анн, Юррис и Грас поют на французском, бариба, фонгбе, ваама, пель и дитаммари — такое количество языков обусловлено желанием «дойти» до каждой деревни.

Мы хотим, чтобы мир знал: у женщин есть права, которые надо уважать,

— говорит Сандрин.

В их репертуаре песни о женском обрезании, принудительных браках, праве на образование. Дебютный альбом 2020 года вышел на французском лейбле Born Bad Records. Группа выступила на Гластонбери и Роскилде — крупнейших рок-фестивалях мира. В 2023 году ЮНИСЕФ назвал их «Молодыми чемпионами» за правозащитный активизм.

Mari Boine. Дьявольское дело йойка

Саамский голос из религиозной семьи, выступает с 1989 года

Мари Бойне выросла в деревне Гамехисньярга в Финнмарке, на крайнем севере Норвегии, в самом сердце Сапми, саамской земли. Первой музыкой, которую она услышала в жизни были религиозные гимны: ее семья была строго лестадианской, в доме не было ни пластинок, ни телевизора. Радио разрешалось слушать только в трех случаях: новости, прогноз погоды и воскресная церковная служба. Но когда родители уходили, дети крутили ручку настройки и находили джаз, рок, музыку со всего мира. Петь йойк, традиционную саамскую вокальную импровизацию, было под запретом, это считалось дьявольским делом. Говорить по-саамски тоже не поощрялось: Норвегия десятилетиями проводила политику «норвегизации», поэтому Мари Бойне выросла, стыдясь того, кем была.

Когда я начинала, я была злой молодой женщиной. И имела на это полное право,

— скажет она позже. Поначалу она пела по-норвежски и по-английски. Потом вернулась к саамскому, «хорошему языку для пения, такому богатому для голоса», и йойку.

Прорывной альбом «Gula Gula» вышел в 1989 году, его название переводится как «Услышь голоса праматерей». Мари направила личную и политическую ярость в музыку, где саамский йойк переплелся с джазом, роком и фолком. Альбом сделал ее звездой сначала в Норвегии.

Я никогда не была политическим активистом с самого начала, просто музыка дала мне профиль и трибуну, и я ее использовала. Рассказывая свою личную историю как саами, я чувствую, что делюсь частью истории своего народа.

Последующие десятилетия — это непрерывная работа на пересечении искусства и активизма. Она сотрудничала с Яном Гарбареком, Питером Гэбриелом, Бугге Весселтофтом. Писала музыку к фильму «Каутокейнское восстание» о саамском бунте 1852 года. Получила четыре «Спеллеманпризен» — норвежской «Грэмми», премию Северного совета, в 2009 году была возведена в рыцари ордена Святого Олава первого класса. В 2024 году вышел альбом «Alva» в попытках примириться с собственными демонами, вернуться к тому, что она когда-то оставила позади: к строгому религиозному детству и стыду.

Моя надежда и моя мечта прежде всего заключаются в том, чтобы мы, коренные народы мира, унаследовавшие эту мудрость от наших предков, смогли сохранить нашу духовную связь с природой и передать ее остальному миру,

— рассказывает певица Norway Today.

Разные голоса, но одна песня

Все пять историй о разных континентах и культурах, но они объединены общим «молчанием»: айнской женщины, которая должна стыдиться своего языка; афганской женщины, чье тело оценивают в долларах; саамской девочки, которой сказали, что ее песня — дьявольское дело и девочки из Бенина, которой отведено место на заднем плане. Музыка умирает не только от катастроф, она умирает от запретов и стыда, от таблички «вход запрещен» и от убеждения, что некоторым голосам лучше молчать. Активизм женщин, которые решили бороться за свои права, заставляют песни прорываться в массы и доносить освободительные мысли. И пока есть те, кто поет, значит, музыка еще не умерла.