Original Material
Я уехал в Германию и доволен
42-летний Кирилл Жирихин был одним из ведущих инженеров авиастроительной отрасли России: работал над проектами отечественных самолетов МС-21 и Sukhoi Superjet, а также участвовал в международном проекте по созданию гиперзвукового пассажирского лайнера. Но работа с иностранцами в современной России оказалась опасна — спецслужбы разглядели там госизмену, и Жирихин решил покинуть родину. Теперь ученый осваивается в Германии и надеется, что сможет двигать науку вперед уже на новом месте. Он рассказал «Холоду», как его приняла Германия и с какими сложностями он столкнулся.
Здесь мне не угрожает ФСБ и я чувствую себя свободным, хоть и пришлось все начинать с нуля
Мы работали над созданием гиперзвукового пассажирского самолета, который способен развивать скорость семь-восемь махов, или восемь-девять тысяч километров в час. Российские ученые занимались созданием полноценного самолета для испытаний. Поскольку я конструктор и знаю иностранный язык, меня назначили координатором между иностранцами и учеными Центрального аэрогидродинамического института (ЦАГИ), чтобы, когда они начнут присылать чертежи, я мог их адаптировать для нашего производства.
Дело о «госизмене» против сотрудников ЦАГИ В декабре 2020 года арестовали ученого ЦАГИ Анатолия Губанова, а 12 апреля 2021 года, в День космонавтики, отправили в СИЗО по тому же делу о госизмене и профессора Валерия Голубкина. По версии следствия, они передали Нидерландам секретные сведения в рамках этого проекта гиперзвукового самолета.
После задержания моих коллег стало очевидно, что наукой заниматься в России не просто тяжело, но и опасно. Как утверждало следствие, ученые отправляли коллегам из Нидерландов отчеты о работе, в которых якобы содержалась гостайна. При этом перед отправкой этих отчетов сразу три комиссии подтвердили, что никакой гостайны в них не содержится. Несмотря на это они получили 12 лет строгого режима по обвинению в госизмене.
Силовики приходили и ко мне: во время обыска мне на секунду показали постановление, которое я даже не успел прочитать. Полиция изъяла у меня брошюры конференции по гиперзвуку и наклейки Навального — я регулярно участвовал в протестных акциях и выступал против войны. Поэтому я понял, что надо уезжать.
Казахстанский транзит
Сначала я уехал в Казахстан, рассматривая эту страну как временное пристанище, но задержался там на полтора года. Я приехал в Алматы осенью 2022 года — на пике волны эмиграции из-за объявленной мобилизации, поэтому найти квартиру по нормальной цене было сложно. Цены доходили до 300 тысяч тенге (около 50 тысяч рублей), хотя позже упали на треть, а у меня с собой было около 200 тысяч рублей.
Мне нужно было готовиться к легализации в Европе и параллельно зарабатывать на жизнь, так как я уехал совсем «налегке»: у меня даже мобильный телефон был старый, полурабочий, который перед отъездом родственники дали. Поэтому мне пришлось потратиться на телефон и ноутбук, чтобы хоть как-то существовать, работать и иметь «окно в мир».
Когда я сказал, где я работал, собеседование тут же закончилось — меня взялиНа новом месте мне потребовался некий «период адаптации»: первые три месяца я просто сидел и смотрел в стену, занимаясь исключительно какими-то бытовыми делами «на автомате». Хотя сначала была безумная идея: у меня оставались 10 дней шенгенской визы, и я подумал, что можно полететь в первую попавшуюся страну Европы и податься на беженство. От нее я довольно быстро отказался, решив, что это все же слишком опрометчиво, ведь мне могут отказать и депортировать обратно.
Пришлось искать работу. Я даже нашел близкую по специальности: устроился в компанию, которая производила самолетные, вертолетные и танковые тренажеры и при этом тесно сотрудничала с ЦАГИ. Надо сказать, что Казахстан в этой области от России сильно отстает. Когда я пришел на собеседование к генеральному директору и сказал, где я работал, собеседование тут же закончилось — меня взяли.
«Наконец-то, ты наших охламонов чему-то научишь», — сказал он в конце.
Меня сразу взяли начальником только открывшейся лаборатории по 3D-прототипированию. Я определил план работы, который они потом реализовали.
Но в связи с довольно странным законодательством на предприятии была большая текучка: люди увольнялись через два-три месяца. Дело в том, что ты устраиваешься по договору гражданско-правового характера под акт проведенных работ и должен в конце каждого месяца отчитываться. На этом основании тебе оплачивают работу. Если директору что-то не нравится, то тебе просто не закрывают акт и ничего не платят.
Если директору что-то не нравится, тебе просто не закрывают акт и ничего не платятЯ долго не мог податься на визу в Европу — у меня заканчивался паспорт, пришлось ждать новый полгода. Лишь к маю 2023 года я получил новый паспорт и в тот же день подался на гуманитарную визу в Германию, у которой тогда работала соответствующая программа.
Одобрили мне ее в феврале 2024 года. Я попал во вторую волну соискателей гумвизы, где условия стали жестче: если в первой документы выдавали практически всем, то в моем случае уже требовали больше документов и подтверждений. Например, меня попросили подтвердить сотрудничество с немецкими организациями в прошлом, хотя обычно этого не просят. Тут-то и пригодился мой опыт в HEXAFLY-INT: я получил письмо от иностранных ученых, которые сотрудничали с нами по данной программе, пока это не стало в России преступлением.
Хотя и тут не обошлось без трудностей: я написал многим иностранным коллегам, ответили двое, рекомендательное письмо написал только один — сотрудник немецкого института из рабочей группы по HEXAFLY-INT. Но он написал как частное лицо, а не как сотрудник немецкого института, потому что сотрудничество с Россией, пусть и в прошлом, сейчас тоже не приветствуется.
Еще у меня запросили подтверждение, что я занимался протестной деятельностью и в России мне грозит опасность. Несмотря на то, что ко мне приходили с обыском, никаких бумаг на руках у меня не было, но я участвовал в наблюдательном движении, волонтерил во время президентской кампании Навального, так что я смог предоставить письма от различных организаций. И мне одобрили получение гумвизы.
«Приехал черный тонированный джип, и мы час куда-то ехали»
Оформление и вклейка визы в паспорт заняли еще месяц, поэтому только 22 марта 2024 года я прилетел в Карлсруэ. После паспортного контроля меня сразу направили в центр временного размещения беженцев. Адрес центра сообщают в письме об одобрении визы, а уже там социальные службы выясняют, где у них есть места, и распределяют по социальным общежитиям. При этом в центре жить не обязательно: если у тебя есть возможность остановиться у знакомых или снять отель, этим можно воспользоваться.
Меня определили в землю Баден-Вюртемберг, расположенную на юго-западе Германии. Через три дня меня забрали из лагеря, причем была полная секретность, никто ничего не сказал: ни куда меня везут, ни что теперь будет. Просто приехал черный тонированный джип, и мы час куда-то ехали. Конечной точкой оказался Беблинген — районный центр, довольно мультикультурный и удобный, в нем есть все прелести жизни. В этом же районе находится Зиндельфинген. Совокупное население двух городов составляет примерно 117 тысяч человек.
Ведь даже старое сотрудничество с Россией сейчас тоже не приветствуетсяМеня поселили в трехкомнатную квартиру, напоминающую коммуналку: в каждой комнате жили по несколько человек, которые тоже ждали ВНЖ. Вместе со мной в этой квартире оказались грузины, настолько шумные и веселые, что я быстро утомился в этом бесконечном празднике жизни. Тем более что к ним часто приезжали друзья и родственники.
Кроме того, в здании постоянно что-то ремонтировали, переселяя людей в разные квартиры, и в какой-то момент в нашей квартире жили 10 человек. Такое общежитие тебе предоставляется только на полгода, после этого ты должен найти себе жилье. Я начал искать квартиру практически сразу, а ВНЖ на три года получил уже через месяц после приезда.
Сама адаптация проходила довольно комфортно, с немецкой педантичностью. К нам сразу прикрепили соцработника, который помогал освоиться, а не тыкаться самостоятельно как слепые щенки. Мы общались на английском, хотя сейчас уже много русскоговорящих соцработников. Но два года назад такого еще не было.
Если ты не ищешь работу — тебе срежут пособиеВ первый же день нам выдали наличные — около 100 евро на ближайшие пять дней, — и мы подали заявления на пособие. Через неделю пришло уведомление, что все одобрено — и пособие начали выплачивать.
Мне платят «бюргергельд» — это такой вид пособия для нуждающихся трудоспособных, которое получают немцы и иностранцы с легальным статусом (ВНЖ, ПМЖ). Оно составляет 563 евро. Пособие беженцам гораздо меньше, так как до получения положительного решения они не имеют права на бюргергельд.
Также власти возмещают расходы на аренду жилья и на ЖКХ, правда, в пределах определенных лимитов — в каждом городе они свои. В моем случае общая компенсация составляет около 700 евро в месяц. Пособие и компенсации продлевают каждый год, но ты должен предоставить выписки из банка за последние три месяца, чтобы было видно, что ты по-прежнему относишься к категории нуждающихся. Расходы на подтверждение документов, профессиональное обучение, а в редких случаях даже получение водительских прав тоже могут компенсировать.
Общественный транспорт — не исключение. Есть так называемый D-Ticket — это единый месячный проездной билет за 63 евро в месяц, действующий на общественный транспорт по всей Германии. Когда я учился на языковых курсах, так как они были в пяти километрах от общежития, мне возмещали транспортные расходы. В целом на пособие можно жить, хотя и очень скромно.
Я снимаю мансарду в пригороде Беблингена — это дешевле. Рядом железнодорожная станция, так что это очень удобно. Правда, там было изначально все заброшено, пришлось убраться и сделать ремонт. Мне также оплатили «первоначальную обстановку», так как квартиры обычно сдаются без мебели. Для этого нужно было подать заявление, что тебе требуется, после чего сотрудник соцслужбы выезжает на место, чтобы удостовериться в целесообразности твоих пожеланий. Например, по моему заявлению соцработник вычеркнула рабочий стол, но при этом вписала софу, чтобы на ней отдыхать. Хотя стол стоит 50, а софа — 300 евро.
Я хочу остаться в науке
Гуманитарная виза действовала в течение трех месяцев. В этот период ты должен подать документы на ВНЖ. Через месяц после приезда, 20 апреля, я подал пакет документов и через две недели уже получил «пластик» на три года с правом на работу. Единственное ограничение: эти три года я обязан жить в земле Баден-Вюртемберг.
На 21 день в году предоставляется условный отпуск, когда ты можешь куда-то выехать, согласовав с соцслужбами. Я его использовал для встречи с родителями в Турции (у них нет шенгенской визы). Также на несколько дней путешествовал в соседние страны. Можно найти дешевые билеты и на самолет, и на поезд: в Стамбул я летал за 28 евро, в Барселону за 30 евро.
На Flixbus можно поймать билеты до Мюнхена за три-четыре евро. Часто бывают какие-то бесплатные акции, в основном для молодежи. Мой друг, которому меньше 28 лет, летом бесплатно съездил во Францию на поезде: была такая акция два месяца в нашем регионе, поскольку мы граничим с Францией. Между странами заключили соглашение для путешествий молодежи летом на поездах дальнего следования.
Самое сложное после переезда — психологически принять свое обнулениеВ следующем году я буду продлевать ВНЖ, и ограничение по месту жительства уже снимут. Сейчас я нахожусь на учете в центре занятости, так как пока живу на пособие для находящихся в поиске работы. В Германии человек должен постоянно предпринимать какие-то шаги для поиска работы: ходить на собеседования, рассылать резюме. Если этой активности не видно, ему сокращают пособие, а в некоторых случаях могут и вовсе отменить его. Также очень четко отслеживается, если человек нашел работу: ему сразу уменьшают или перестают выплачивать пособие.
При этом государство может оплатить тебе изучение языка и курсы повышения квалификации, необходимость которых ты обязан обосновать. После одобрения курса нужно добросовестно относиться к своим обязанностям и не пропускать занятия.
В Германии все нужно подтверждать документамиНа курсы изучения языка до В1 идут все: у нас в группе были иракцы, турки, украинцы. Кто-то только школу закончил, а три человека вообще писали с трудом. Дальше идут немногие, потому что это уже профессиональные курсы, да и заявки на них одобряют не всем. Но моя квалификация подразумевает более глубокое знание языка, как, например, у медиков или преподавателей. На В1 преподаватели практически все иностранцы — у нас был беларус. На В2 была уже преподавательница со специализированным университетским образованием.
Я сейчас пытаюсь получить все возможные преференции, чтобы выйти на рынок труда максимально подготовленным и конкурентоспособным. Подал куратору заявку на так называемое последующее обучение. Нашел курс, схожий с той программой, по которой я работал в России. В Германии она также востребована: это специализированный конструкторский софт. Во-первых, эта программа на немецком языке, поэтому я сразу выучу все национальные термины, во-вторых, мне необходимо освежить свои знания, потому что я на два года выпал из процесса. Курс идет два месяца по восемь часов в день и стоит от пяти до десяти тысяч евро.
Самое сложное после переезда — психологически принять свое обнуление: ты опять начинаешь все заново, по второму кругу доказываешь свои компетенции. Для подтверждения квалификации я расписал весь свой опыт научных разработок для того, чтобы считаться просто инженером.
В Германии инженер — регламентированная профессия: человек не может просто сказать, что он инженер, пусть и с приложением диплома. Нужно официальное признание Инженерной палаты. Сам по себе мой диплом авиационного инженера здесь высоко котируется, но все равно нужно подтверждать свои навыки дополнительно. Подтверждение квалификации я оплачивал сам, но после получения документа центр занятости мне эти расходы компенсировал.
После окончания специального курса я получу официальный сертификат из палаты ремесленников, что обладаю знаниями для работы с конструкторским софтом. Вкупе с подтвержденным дипломом инженера это сильно увеличит мои шансы на рынке труда — ведь в Германии все нужно подтверждать документами.
«Не надо бежать впереди паровоза»
Несмотря на то, что я в Германии уже два года, круг общения у меня ограничен. На данный момент это мои немецкие арендодатели, они же соседи: очень симпатичная и заботливая пара возраста моих родителей. Они меня опекают, угощают домашними заготовками и поздравляют со всеми праздниками. Кроме того, я общаюсь с несколькими людьми из партийной ячейки die Linke («левые»).
Также я продолжаю общаться с некоторыми людьми, с которыми жил в общежитии, украинскими беженцами, с которыми познакомился на языковых курсах и теперь пересекаюсь на мероприятиях, посвященных вопросам интеграции, или на политических акциях. Недавно в Берлин переехал мой друг детства, с которым мы не виделись лет 20, но до столицы не так близко, так что мы видимся редко. Тут еще надо сказать, что я по характеру не очень общительный, так что мой узкий круг знакомых меня вполне устраивает.
Я уже обрастаю чисто немецкими привычками: например, научился планировать. И иметь несколько запасных вариантов, хотя бы потому, что поезда в Германии опровергают само понятие пунктуальности, и надо всегда держать в голове, что любой поезд могут отменить.
Также я стал придавать большее значение формальностям и определенному порядку действий. Моим девизом в Германии стала фраза «Не надо бежать впереди паровоза». Потому что я не раз убеждался: когда совершаешь несколько действий одновременно, с большой долей вероятности это приведет к бюрократической путанице, на исправление которой могут уйти месяцы. Но зная последовательность действий, можно решить любой вопрос.
Бюрократические институты в Германии, несмотря на обилие норм и инструкций, вполне человечны и лояльны, если не торопить систему, не наглеть и не конфликтовать. Хотя в уважительном тоне о себе напоминать иногда все же нужно.
Мигранты обнулили возможность получить гумвизу
А вот с гуманитарными визами ситуация ухудшилась: в законе ничего не изменилось, но практика его применения стала жестче. Теперь приоритет отдается только людям с какой-то особо значимой позицией. Но даже в этом случае никаких гарантий, взять хотя бы случай с Москалевыми, которые так и не дождались гумвизы в Германии, и их приняла Франция.
Дело Москалева Алексея Москалева осудили на год и десять месяцев колонии за посты в соцсетях, «дискредитирующие» армию РФ. Изначальным поводом к преследованию стал антивоенный рисунок его дочери Маши в 2022 году. Директор школы обратилась в полицию. Алексей пытался защитить дочь, но его задержали, а потом возбудили уголовное дело по статье о «дискредитации» армии.
Москалев освободился в октябре 2024 года, и после этого он с дочерью покинул Россию, уехав в Армению. Они планировали получить гуманитарную визу Германии, однако с мая 2025 года власти страны фактически заморозили программу выдачи виз для политических эмигрантов из России и Беларуси. В марте этого года Москалевы получили гуманитарные визы Франции.
Сейчас движения и активисты в Германии пытаются проводить различные акции и мероприятия по возвращению гумвизе былого функционала. Но пока, по всей видимости, немецкий избиратель довольно нервно реагирует на приток мигрантов. Хотя, по данным исследований, по гумвизе приезжают в основном активные люди с высшим образованием, так что это дополнительный ресурс для страны.
И все же, при всех очевидных минусах, это первая экономика Европы, в которой я могу заниматься наукой без каких-либо угроз для себя. Здесь соблюдаются права человека, и я чувствую себя защищенным. Пусть и начав с нуля, я все равно двигаюсь вперед и вижу большое количество возможностей. Это вполне реальный путь, главное — мотивация и понимание, что обнуление — это тоже движение, это жизненный опыт, который мне пригодится при возвращении в Россию. Если это когда-нибудь произойдет.
Автор: Эла Знаменская
Фото: предоставлено Кириллом