Два топливных кризиса России. Почему нехватка бензина охватывает новые регионы

Топливный кризис в России докатился и до Москвы. Но если в центральной России он скорее всего временный, то в Крыму может стать постоянным

Что происходит?

По подсчетам проекта «7×7 — Горизонтальная Россия» на начало июня, ограничения на розничные продажи топлива вводились минимум в 14 регионах России. Среди них Москва и Петербург с областями, несколько областей центральной России (Рязанская, Орловская), Северо-Запад (Псковская, Новгородская, Мурманская области, Карелия), регионы Сибири, включая Красноярский край, пограничные с Украиной области (Курская и Белгородская), а также «новые регионы» и Крым. В регионах, где отмечены признаки дефицита топлива, живет почти треть населения России.

Кризис обрел остроту буквально за месяц. Его формы и тяжесть разнятся по регионам — от запрета на отпуск топлива в канистрах на отдельных независимых заправках, через ограничения отпуска топлива на один чек на АЗС крупных сетей («Лукойл», «Роснефть»), до талонной системы и наконец полного запрета свободной продажи в Крыму и Севастополе.

Глава Крыма Сергей Аксенов 4 мая написал, что реализация топлива за наличные частникам прекращается «на несколько дней», новых талонов не будет, на старые будут отпускать 20 литров бензина в руки, причем отслеживать это будут дежурные чиновники на каждой заправке. По отзывам местных жителей, которые можно почитать под постом губернатора, бензина в продаже практически нет уже неделю, простоять в очереди на заправке можно несколько часов без всяких гарантий. У спекулянтов цены доходят до 250 рублей за литр.

Розничная цена на топливо в России жестко регулируется, но в последние две недели подорожание заметно даже в макростатистике Росстата. Цены на дизтопливо на неделе к 1 июня выросли на 0,8% после 0,5% неделей ранее, на бензин на 0,5% после 0,3%.

Признаки дефицита давно есть и на оптовом рынке. Предложение АИ-95 на Санкт-Петербургской товарно-сырьевой бирже на начало июня не превышает 7 тысяч тонн в сутки, в два с лишним раза меньше чем в марте, а оптовые цены выросли на 6% с начала мая. Россия вынуждена ввозить все больше топлива из Беларуси, запрещать вывоз бензина и даже авиакеросина.

В чем дело?

Топливный кризис в России двухмодовый — преимущественно производственный в довоенных границах и логистический на временно оккупированных территориях. Но и тот, и другой организовала Украина.

Что в России

По подсчетам Bloomberg, в мае Украина нанесла удары беспилотниками по восьми из топ-10 НПЗ России, часть из которых — Ярославский НПЗ и заводы «Лукойла» в Нижнем Новгороде и Перми — были атакованы повторно. Агентство приводит оценку, согласно которой падение нефтепереработки в мае было самым сильным с начала войны — на 13% или на 700 тысяч б/с год к году. Оценка реалистичная, говорит аналитик из топливной отрасли, с которым поговорил The Bell, хотя часть снижения может объясняться и тем, что правительство перенесло плановые ремонты на весну, чтобы к летнему пику спроса заводы работали в полную силу.

Эксперт Фонда Карнеги Сергей Вакуленко сказал агентству, что Украина недавно сменила тактику: удары по уязвимым, но относительно легко восстанавливаемым установкам первичного разделения фракций дополнились ударами по оборудованию вторичной переработки, часто импортному и санкционному. Другой аналитик из топливной отрасли уточняет The Bell: речь не о полном смещении приоритетов, а об изменении логики ударов — стремлении вывести из строя максимальные совокупные мощности. Так, уничтожение установки АВТ-6 на Кстовском НПЗ, обеспечивавшей 53% его мощности, автоматически снизило загрузку вторичной переработки — каталитическому крекингу просто нечего перерабатывать. По некоторым оценкам, на пике ударов в мае из строя выбывало 28% производства бензина в стране.

«У нас ряд нефтеперерабатывающих заводов находится в неплановых ремонтах. Но мы, естественно, максимально загружаем экспортную инфраструктуру», — вынужден был признать на ПМЭФ куратор российского ТЭКа вице-премьер Александр Новак.

Экспорт нефти из России в мае, действительно, не просел несмотря на украинские атаки по экспортным терминалам, и начал приносить сверхдоходы российскому бюджету за счет ближневосточной конъюнктуры. Однако это скорее косвенно подтверждает падение переработки: хранить «лишнюю» нефть в России в общем-то негде. Если в середине мая еще было впечатление, что проблемы с бензином минуют сети вертикально-интегрированных компаний (ВИНК), то новости об ограничениях в столице эту иллюзию развеяли: наряду с крупной независимой сетью ОРТК их ввели на АЗС «Лукойла» и «Газпрома». Правда, пока лимиты большие — 100 литров на чек — и не должны затронуть большинство частных автовладельцев.

По данным аналитика из топливной отрасли, полноценные ограничения в розничных сетях среди крупных ВИНКов зафиксированы только у «Сургутнефтегаза» на части АЗС в Ленобласти и Петербурге. Остальные ограничивают мелкооптовый отпуск — это действительно бьет по независимым заправкам, но не означает дефицита в сетях самих компаний. Ограничения там, где они есть, во многом объясняются ажиотажным спросом на фоне новостей об атаках, а не реальным отсутствием топлива, говорит собеседник The Bell.

Что в Крыму

Настоящий физический дефицит топлива в Крыму, ДНР и оккупированных частях Запорожской и Херсонской областей, но его природа другая. Он прямо связан с войной и вызван как недавним «беспилотным» переломом в пользу Украины, так и с кумулятивными эффектами последних лет. Дефицит здесь действительно не производственный, а логистический, подчеркивает аналитик из топливной отрасли.

Прежде всего, дело в прорыве ВСУ в применении дронов средней дальности. Это и беспилотники украинской сборки с прямым управлением по Starlink, и ИИ-беспилотники Hornet производства США. Они позволяют наносить удары на всю глубину сухопутного коридора в Крым, 150 км, и выборочно охотиться на бензовозы на трассе Р-280 «Новороссия».

Оценки ущерба от атак приходится собирать по данным российских провоенных каналов, тем более что власти Крыма напоминают об уголовной ответственности за фото бензовозов, но речь о цифре порядка единиц пораженных бензовозов в день. Близкую оценку давали OSINT-исследователи: от 150 до 200 атак на грузовики, включая бензовозы, на оккупированных территориях за весь май, с активизацией в последние две недели и началом дистанционного минирования дороги. Считать, что трасса находится под огневым контролем, как это делают украинские СМИ, все еще нельзя, но тренд очевиден. Ряд ресурсов сообщали, что из-за выросшего риска водители-дальнобойщики запрашивают месячную зарплату за один рейс в Крым.

Нормальных альтернативных маршрутов завоза топлива на полуостров, можно сказать, нет. Танкеры будут атакованы теми же беспилотниками, а железнодорожные паромы на линии в Керчь Украина за годы войны смогла выбить. Сейчас в Керченском проливе работают только автомобильные паромы, ориентированные на нетопливные грузы, и с ограниченной провозной способностью. Проезд большегрузных автомобилей и цистерн по Крымскому мосту запрещен еще после теракта 2022 года, как и топливных цистерн по железнодорожной части моста. И это оправданная мера: длительный ремонт моста после взрыва на нем грузовика был связан с ослаблением металлоконструкций из-за пожара.

Президент Украины Владимир Зеленский заявил, что из-за целенаправленных ударов ВСУ «Россия сталкивается с явным дефицитом топлива на временно оккупированных территориях и в некоторых частях центральной России, а также с серьезным ущербом для своей логистики».

Что дальше?

У властей есть механизмы смягчения кризиса в основной части страны, говорит аналитик из топливной отрасли, с которым поговорил The Bell: расширение поставок с белорусских НПЗ (способны закрыть около 5% потребления), налоговые льготы на производство Аи-95 и перераспределение транспортных мощностей. В России сохраняется профицит бензиновых мощностей и резервы, а спрос неравномерен по месяцам. Наиболее вероятный сценарий для материковой России, по его словам, — не физический дефицит, а рост цен, как это уже было летом прошлого года.

Иначе обстоит дело с Крымом. Военкоры, освещающие тему, сходятся в том, что положение серьезно и Россия проспала качественный сдвиг в действиях Украины против ее ТЭКа и логистики, прекращать которые у ВСУ нет ни малейшего повода. Хуже того, не на стороне России начинает играть огромная территория: ВСУ целенаправленно пробивают коридоры с истощенной ПВО к тем же Волгограду, Перми или Киришам, сводя оборону к объектовой. В плюсе — российские власти на пятый год войны решили разрешить бизнесу защищать НПЗ самому, а российский ВПК выпустил опытные образцы подходящего вооружения. Но все это выглядит слишком поздно и слишком дорого.

Хорошего решения топливного кризиса в Крыму не просматривается вообще: показательно, что крымчане просят Аксенова разрешить ввоз с «материка» больше 100 л топлива за рейс частного автомобиля. Экс-спикер Новороссии Олег Царев предлагает строить топливопровод в Крым — который, признает он, сразу же станет целью ударов. Самым реалистичным он считает закрыть антидроновыми сетками и Крымский мост, и весь сухопутный коридор. Системным решением была бы малая ПВО с мобильными огневыми группами и дронами-перехватчиками, но в России эта задача не решена ни организационно, ни технически.