«Если случится затмение — умрет великий царь»: краткая история астрологии — от Вавилона до гороскопов в телефоне

Дискурс

Тысячи лет люди смотрели на небо и пытались спрогнозирвоать не только погоду или смену времён года, но и судьбу: войны, смерть правителей, будущее государств. Так появилась астрология. Её создавали не только вавилонские жрецы египетские мудрецы, но и большие ученые, сделавшие вклад в становление европейской цивилизации.

Почему Птолемей писал об астрологии, Тихо Браге составлял гороскопы, а развитие астрономии долгие века шло рука об руку с попытками читать судьбу по расположению звезд на небе?

Знаменитый российский астроном и просветитель Владимир Сурдин пишет об этом в книге «Космос без мифов». Публикуем отрывок о том, как астрология сложилась из человеческого любопытства, ошибок, наблюдений и научного взгляда на мир.

Корни астрологии

Луна богата силою внушенья,
Вокруг нее всегда витает тайна.
К. Бальмонт. «Луна»

Астрология — древнее увлечение. Оно сохранилось, пройдя сквозь долгие эпохи, а значит, в основании астрологии лежало что-то разумное, что-то важное для людей. Но что? Я не историк, и подробно ответить на этот вопрос не смогу. Однако некоторые факты происхождения астрологии всё же приведу.

Многие легко наблюдаемые астрономические явления происходят периодически, отражая суточное вращение и годовое обращение Земли, а также лунный орбитальный цикл. Это восходы и заходы Солнца, Луны и ярких звёзд, зимнее и летнее солнцестояния, фазы Луны, гелиакические (то есть происходящие на фоне утренней или вечерней зари) восходы и заходы звёзд и планет, и др.

Эта регулярная повторяемость астрономических событий, их точное взаимное следование и связь с природными явлениями на Земле дали возможность древним жрецам-астрономам (или астрологам — как вам больше нравится) заранее предсказывать явления, играющие важную роль в жизни людей. Извещение о предстоящей смене сезонов, о приближающемся разливе крупных рек, о наступлении периода дождей, которые были серьезным испытанием для земледельцев, безусловно, повышало авторитет жрецов-звездочетов. Ведение календаря делало их работу необходимой для властителей страны, поскольку позволяло согласованно проводить крупные государственные мероприятия, например, религиозные праздники, а также координировать сроки общегосударственных работ по строительству ирригационных систем, гигантских пирамид и храмов. Так рождалась натуральная астрология — прообраз календарной системы.

Впрочем, интерес к звездочтению был вызван не только экономическими причинами. Время от времени происходили события, не затрагивающие бытовых проблем, но вызывающие всеобщий интерес, а иногда и ужас. Речь идет о солнечных и лунных затмениях, о появлениях комет и метеорных дождях. В общем, о небесных явлениях.

К тому же будем иметь в виду, что в древности к «небесным» относили все атмосферные явления: цвет Солнца и Луны на восходе и закате, направление и силу ветра, гало и другие оптические феномены, указывающие на степень запыленности воздуха, на характер атмосферной циркуляции, на температуру верхних слоев воздуха. Поэтому натуральная астрология была ещё и предтечей метеорологии.

Подмеченная древними наблюдателями связь между движением светил и событиями на Земле не могла не привести к обожествлению «небесных огней» — так появились астральные элементы в месопотамской религии. Но для астролога божественная природа светил не имеет первостепенного значения. По сравнению с религиозным почитанием интересы астролога более утилитарны. Звёзды и планеты для него лишь источник информации о событиях на Земле.

Самые ранние свидетельства увлечения астрологией относятся к XXIV веку до нашей эры (Куртик, 1994). Долгое время искусство звездочтения оставалось, по сути, астрологией предзнаменований: если на небе наблюдалось какое-то событие — яркий метеор, комета, соединение планет, затмение, гелиакический восход светила и т. п. — то и на Земле последует определенное событие. Вот несколько примеров (Cowling, 1982):

— Тусклый Марс — к удаче, а яркий — к неудаче.
— Когда Марс следует за Юпитером, год будет удачным.
— Если Луну окружает гало и в нем находится Юпитер, значит, король окажется в осаде. Если гало рвется, то это не знак беды. (Брешь в гало представляет путь для побега короля.)

Подобные предзнаменования мог делать даже малообразованный астролог, но другие рецепты предполагали ведение календаря, знание зодиака и умение ориентироваться на местности. Показателен в этом отношении древневавилонский текст, говорящий о месяце таммузе, когда Солнце пребывает в созвездии Рака:

«В первый день, если случится затмение, если оно начнется на юге и будет светло (если будет день), — умрет великий царь… во второй день, если наступит затмение и начнется с севера и будет светло, царь будет воевать с царем… в третий день, если наступит затмение и начнется с востока и будет светло, — польются дожди и будут наводнения» и т. д. (Ильин, 1987).

В результате многовековых наблюдений жрецы подметили определенные закономерности в небесных явлениях и научились предсказывать некоторые из них. Первыми среди прогнозируемых небесных явлений стали лунные затмения, а позже и солнечные. Умение предсказывать их значительно укрепило авторитет жрецов.

По мере развития натуральной астрологии древние мудрецы обратились к юдициарной астрологии, пытающейся по расположению небесных светил определить судьбу человечества и отдельных его представителей (правда, сам этот термин появился лишь в средние века и отражал господствовавший в то время детерминизм в астрологии: лат. judicium — приговор). За много веков до новой эры астрология этого толка процветала в Египте, Халдее (Междуречье) и Китае.

Например, у древних египтян человеческое тело делилось на 36 частей, и на такое же количество частей делился весь пояс зодиака: каждая часть тела находилась под покровительством определенной группы звёзд. Для нее составлялся отдельный гороскоп. Такие схемы-гороскопы можно обнаружить на гробницах египетских фараонов. Связь звёзд с частями человеческого тела признавалась, по-видимому, во всех странах Востока — в Персии, Индии, Китае, Японии, — хотя схемы этой связи, как и число созвездий зодиака, у разных народов заметно различалось.

Настоящего расцвета астрология достигла в I тысячелетии до н. э. в странах Междуречья. Храмовые жрецы Вавилона и Ассирии постоянно наблюдали за положением Луны и планет и должны были регулярно посылать царю отчеты о том, что произошло на небе, со своим толкованием наблюдавшихся явлений. Так, библиотека царя Ашурбанипала (669-633 до н. э.) служила своеобразным архивом, в котором сохранялись эти отчеты. Для более полного их толкования там собирали и копии всех старых данных. Таким образом, астрономы той поры накопили огромный наблюдательный материал.

Не имея возможности объяснить свои наблюдения с помощью наглядной математической теории, жрецы все же выработали некоторые правила для предсказания положения планет среди звёзд. Это привело к бурному расцвету астрологии в период ассирийского владычества. С тех пор, кстати, и закрепилось
за астрологами прозвище «халдеи» — по имени народа, населявшего часть Вавилонии на территориях современных Сирии и Палестины.

Именно в Месопотамии в середине I тысячелетия до н. э. возникла гороскопная астрология, принципиально отличающаяся от астрологии предзнаменований. Гороскопная астрология опирается на важные теоретические понятия — эклиптика, горизонт, углы и единицы времени. Это стало возможным благодаря успехам месопотамской математической астрономии: созданию теории движения Солнца, Луны и планет, позволяющей вычислять как вперед, так и назад во времени астрологически значимые небесные явления.

При дворах могущественных монархов, которые, стремясь расширить свои владения, вели непрерывные войны, астрология находила благосклонный прием и хороший рынок сбыта для своих предсказаний. Поначалу гороскопы составлялись для державы или для её монарха. Простые люди довольствовались очень общими предсказаниями типа «Если ребенок родится в 12-й месяц, он будет жить долго и иметь много детей». Составление персонального гороскопа в ту эпоху стоило больших усилий.

Самые древние известные нам гороскопы происходят из Вавилона и относятся к V веку до н. э. (наиболее ранний датируется 410 годом до н. э.). Можно не сомневаться, что астрономические наблюдения в ту эпоху проводились специально для составления этих предсказаний. Но накопление наблюдательного материала рано или поздно не могло не привести к качественному скачку в науке о звёздах.

В то время, когда астрология получила развитие в вавилонской культуре, просвещённые умы Древней Греции ещё не были ею заражены: их рассуждения полны логики и независимы от предрассудков толпы. Вот, например, как Аристотель (IV век до н. э.) относился к мифам собственного народа: «Не следует придерживаться воззрения, выраженного в мифе древних, который гласит, что для сохранения Небо нуждается в Атланте; те, кто сочинил эту басню, держались, по-видимому, того же воззрения, что и последующие (мыслители), а именно они думали, что все небесные тела имеют тяжесть и состоят из земли, и потому подперли Небо на мифический манер живым принуждением» (Аристотель, 1981, стр. 307). Астрологические представления не находили себе места в величественной системе мира, развитой Аристотелем.

Однако картина меняется, когда после завоевания Персидского государства Александром Македонским (IV век до н. э.) Восток и Запад пришли в соприкосновение. Соединение восточного богатства экспериментальных фактов и греческой способности к абстрактному мышлению послужило началом золотого периода древней науки. Вместе с восточными знаниями в представления западных народов вошла и астрология.

В Древней Греции астрология стала составной, но не доминирующей частью науки о звёздах. Да и как она могла подавить собой науку в столь развитом обществе? Ещё 28 мая 585 года до н. э. наблюдалось полное солнечное затмение, которое впервые предсказал знаменитый греческий ученый Фалес Милетский (624-548 годы до н. э.) на основании знания сароса — периода, равного 18 годам и 11,3 дня, по прошествии которого затмения повторяются в прежнем порядке.

Правда, позже, когда греческий ученый Посидоний (около 135-50 годов до н. э.) обратил внимание на зависимость приливов и отливов от положения Луны, этот факт был истолкован как доказательство влияния планет на нашу жизнь. С тех пор по поводу приливов между астрономами не раз происходили принципиальные споры. Известно, например, что Галилей отказывал в уважении И. Кеплеру за то, что тот считал Луну виновницей приливов (к этой теме мы ещё вернёмся). Очевидно, и в борьбе за правое дело неизбежны перегибы.

Вероятно, астрология была распространена среди стоиков, философская позиция которых основывалась на фатализме — вере в судьбу. Склонный к стоицизму греческий поэт Арат (около 315-239 годов до н. э.) написал поэму «Явления», служившую для широкой публики учебником астрономии и метеорологии. Она оставалась популярной в течение многих веков: византийский механик Леонтий (VII век н. э.) в сочинении «Об изготовлении Аратовской сферы» пишет, что «небесные сферы (то есть звёздные глобусы. — В.С.) стали делать, чтобы лучше понимать поэму Арата, поэтому они и называются его именем» (Цезарь Германик, 1988).

Впрочем, в астрономии Арат был дилетантом. И отношение к нему учёных, вначале восторженное, позже точно выразил Гиппарх в своих комментариях к поэме: «Видя, что в большей части вещей, весьма важных, Арат расходится с явлениями и с тем, что есть на самом деле… я решил… для общей пользы письменно указать, что мне кажется ошибочным». После того как Гиппарх доказал, что Арат все содержание поэмы заимствовал у Евдокса (около 408-355 годов до н. э.) и что у того и у другого много ошибок, поэма перестала интересовать профессиональных ученых. Но публика её читала, вероятно, по причине высоких литературных достоинств.

Усердно воспринимавший греческую культуру Рим тоже не прошел мимо поэмы Арата: её переводили на латинский неоднократно, в том числе Цицерон (106-43 годы до н. э.) До нас дошел перевод, сделанный в 15 году н. э. римским полководцем Цезарем Германиком — приемным сыном императора Тиберия, отцом Калигулы и дедом Нерона.

Пользуясь трудами Гиппарха, Германик внёс в поэму многочисленные изменения и дополнения как научного, так и мифологического характера. Он заменил третью — метеорологическую — часть поэмы на астрологическую. У Арата эта часть поэмы называлась «Прогнозы». В первой части поэмы содержались посвящения богам и императорам. Основная, вторая, часть поэмы излагает то, что в старые времена называлось астрогнозия (знание звёзд), то есть искусство узнавать на небе звёзды и созвездия, определять по ним время и ориентироваться в пространстве. В рамках астрогнозии изучались также названия звёзд и легенды о них. Однако в поэме встречаются указания по кораблевождению и землепашеству, основанные на прогнозе погоды по звёздам, а фактически — по сезонам года, на которые указывает положение созвездий в определенное время суток:

Много природа дала человеку спасительных знаков.
Следуя коим, всегда избежать погибели сможем.

Рекомендации Арата и вслед за ним Германика выдержаны в духе натуральной астрологии:

… Теперь пора нам дерзкие взоры
Вверх обратить, чтоб светил движенье по небу постигнуть,
Звёзды узнать, что несут беду моряку, земледельцу,
Если ветрам корабль доверяют, иль пашне — посевы.

Однако римлянину Германику трудно было ограничиться советами в рамках натуральной астрологии: общественное мнение требовало рецептов для предсказания судьбы.

Чтобы представить ситуацию в Риме тех лет, следует напомнить, что правители тогда пользовались услугами авгуров, якобы толковавших волю богов с помощью ауспиций — наблюдения за полетом и криком птиц, за небесными явлениями, за едой священных кур и т. д. И хотя сами авгуры, как указывает Цицерон, с трудом удерживались от смеха, совершая свои манипуляции,
официально высказывать сомнения в справедливости гаданий было небезопасно.

У многих римских императоров астрологи были в чести. Так, император Август (63 год до н. э. — 14 год н. э.) благоволил к астрологам. Ему посвящена поэма Манилия Astronomies — древнейший из сохранившихся памятников римской астрологии (Марк Манилий, 1993). Интересовались астрологическими предсказаниями Тиберий и Калигула.

Но известны императоры, относившиеся к астрологам весьма недоброжелательно: Клавдий (правил в 41-54 годы) и Вителлий (69) издавали декреты, изгонявшие астрологов из государства. Позже Диоклетиан (284-305) и Констанций (337-361) осуждали и даже запрещали законами деятельность астрологов. Но особенно сурово их преследовал византийский император Юстиниан I (527-565), стремившийся к прочному союзу с церковью. Впрочем, некоторые императоры поступали весьма осторожно и, подобно Веспасиану (69-79), изгнав астрологов из Рима, сохраняли их при своем дворе. Другие же относились к астрологии восторженно и не только разрешали школы астрологического искусства, но и содержали их за счет государства.

Как видим, столичные нравы в Римской империи менялись вместе с императорами. Возможно, именно поэтому наиболее значительные научные труды той эпохи были созданы в просвещённой провинции — в Александрии, ещё остававшейся к началу II века крупным научным центром.

Как известно, значительная часть знаменитой Александрийской библиотеки погибла при пожаре в 47 году до н. э., однако позднее она была восстановлена и пополнена за счет Пергамской библиотеки. Лишь в 391 году христиане-фанатики уничтожили часть Александрийской библиотеки, а последние её остатки погибли, видимо, при господстве арабов в VII–VIII веках. А в период относительного спокойствия в этой великой библиотеке работал один из крупнейших ученых античности — Клавдий Птолемей (около 87-165 годов н. э.).

Здесь мы остановимся и спросим: «А правда ли, что некоторые великие астрономы были астрологами?»

Да, некоторые великие астрономы практиковали астрологию, но их интерес был в большей степени исследовательским и практическим, нежели мистическим. Попробуем разобраться, как наука и астрология переплетались в их работе.

Великие астрономы были астрологами?

Как выяснилось, по звёздам можно определить не только судьбу человека, но и его воинское звание.
Новости астрологии

Даже среди людей начитанных нередко встречается искаженное представление о привлекательности астрологии. Например, бытует убеждение, что многие известные ученые (особенно астрономы) были астрологами — тайными или явными. Попробуем разобраться.

Был ли астрологом Птолемей?

Вы, наверное, удивлены? Разве можно сомневаться в том, что «отец современной астроногии» Птолемей был астрологом? Однако у меня это сомнение зародилось давно.

Чтобы понять, в какой степени величайший астроном древности Клавдий Птолемей был астрологом, я обратился к его собственным трудам (разумеется, в том виде, какими они дошли до нас; хочу надеяться, что за прошедшие два тысячелетия при многократных переписываниях его текст не потерял исходного смысла). В своем труде «Тетрабиблос» («Четверокнижие») Птолемей действительно сформулировал манифест натуральной астрологии. Он писал:

«То, что некая сила испускается, распространяется из вечного мирового эфира на все, что окружает Землю, и то, что оно полностью подвластно изменению; то, что первые подлинные элементы — огонь и воздух — окружены эфиром и изменяются посредством движений в эфире; и то, что они затем также окружают и изменяют все, находящееся внутри них, — землю и воду, растения и животных, — это совершенно ясно каждому и мало нуждается в упоминании. Солнце вместе с окружающей его средой неким образом всегда распространяет свой порядок на всё, находящееся на Земле… Луна, как ближайшее к Земле тело, оказывает свое влияние на Землю; большинство одушевленных и неодушевленных предметов симпатизируют ей и изменяются вместе с ней: реки увеличивают и уменьшают свои течения с её светом, моря изменяют свои приливы с её восходом и заходом, а растения и животные в целом или отчасти растут или уменьшаются вместе с ней… Прохождения неподвижных звёзд и планет также дают обильные предсказания относительно состояния окружающей среды (жара, ветер, снег), что обусловливает также все, живущее на Земле. В этом случае расположение звёзд относительно друг друга… вносит много сложных изменений. Хотя солнечная сила преобладает в общем качественном распределении, но другие тела могут добавлять к ней или отнимать у нее свою силу. Луна производит это действие более очевидно и непрерывно в соединениях, квадратуре или полнолунии; звёзды делают это за большие промежутки времени и более неясно — при своих появлениях, покрытиях и сближениях». (Цит. по: Паннекук, 1966).

Современный астроном может лишь восхититься столь точной формулировкой основных положений солнечно-лунно-земных связей, истинная сущность которых стала понятна лишь после создания теории тяготения Ньютона. Заметим, как осторожно говорит Птолемей о некоторых (неточных!) совпадениях во взаимном движении планет (у Птолемея — звёзд) и изменении солнечной активности, действительно влияющей на процессы в биосфере. В то время как солнечно-лунное влияние на Землю имеет характерные периоды в неделю-месяц-год, изменение конфигурации ярких планет — Юпитера и Сатурна — происходит за 10-20 лет и позволяет грубо прогнозировать солнечную активность.

Правда, Птолемей в «Четверокнижии» не ограничился манифестом натуральной астрологии. Следом за этим он детально изложил вопрос о влиянии расположения планет относительно знаков зодиака и относительно друг друга на жизнь человека. Если когда-нибудь удастся изучить вопрос о зависимости жизни древних людей от солнечной активности, можно будет судить о том, насколько оправданными были эти рассуждения Птолемея.

По сравнению с греческой классикой, представленной в лице Птолемея, рассуждения об астрологии европейских астрономов эпохи Просвещения выглядят заметно примитивнее — они пропитаны схоластикой.

Тихо Браге увлекался астрологией

На переломе XVI и XVII веков рождалась современная наука. Отношение некоторых великих астрономов той эпохи к астрологии можно понять лишь в контексте их научной работы и жизненных коллизий.

Как известно, верой в астрологию был стимулирован титанический труд великого датского дворянина Тихо Браге (1546-1601) по многолетним точным наблюдениям движения планет.

Тихо с юности активно занимался астрономическими наблюдениями и астрологией. Перед лунным затмением 1567 года в возрасте 20 лет он составил гороскоп турецкого султана Сулеймана I Завоевателя, в годы правления которого Османская империя значительно расширилась и достигла наивысшего военно-политического могущества. Накануне затмения войска султана вторглись в Венгрию и угрожали большей части Европы. По составленному и разрекламированному самим Тихо прогнозу получалось, что затмение Луны предвещало скорую смерть завоевателя.

Вскоре, однако, стало известно, что Завоеватель умер во время осады Сегеда, почти за два месяца до затмения, но приближенные долго скрывали смерть султана. Так что прогноз Тихо, мягко говоря, оказался перевыполненным. Ошибка, допущенная молодым прорицателем, стала известна многим, что не содействовало росту его астрологической славы. Зато астроном из него получился первоклассный.

В истории астрономии чрезвычайно велика роль Сверхновой 1572 года: ее появление раз и навсегда разрушило древнее заблуждение о неизменности звёздного неба, а также окончательно определило судьбу Тихо Браге как астронома, работа которого дала толчок рождению новой науки.

По семейным обстоятельствам Тихо вынужден был на некоторое время прервать наблюдения и вернуться в родовое поместье, где он увлекся техникой и наладил производство бумаги и стекла. Его научные интересы сместились в сторону алхимии.

Вечером 11 ноября 1572 года, возвращаясь из своей химической лаборатории, где он в который уже раз безуспешно пытался получить золото, Тихо по давней привычке обвел взглядом небосвод и, пораженный, замер. Знакомые очертания Кассиопеи были нарушены — вместо легко узнаваемой фигуры W Тихо увидел совсем иную фигуру: левее знакомого зигзага W, рядом со звездой к Кассиопеи сияло новое яркое светило! Откуда эта лишняя звезда? Тихо прекрасно знал, что Кассиопея — не зодиакальное созвездие, а значит, в нём не бывает ярких планет.

Предоставим слово самому великому наблюдателю:

«Вечером, после захода Солнца, когда в соответствии с моим обычаем я созерцал звёзды в ясном небе, я заметил, что почти прямо над моей головой сияла новая и необыкновенная звезда, превосходящая по блеску все другие звёзды; и так как я почти с детства знал в совершенстве все звёзды небосвода (очень нетрудно достичь этого знания), мне было совершенно очевидно, что никогда в прошлом никакой звёзды на этом месте неба, даже и маленькой, не было, не говоря уже о звезде, столь бросающейся в глаза своей яркостью, как эта. Я был настолько поражен этим зрелищем, что не постыдился подвергнуть сомнению то, что видели мои собственные глаза. Но когда я убедился, что и другие могли видеть на указываемом месте звезду, у меня больше не оставалось сомнений. Не было ли это величайшим из чудес, которые случались когда-либо со времен начала мира?».

Тихо сейчас же измерил и записал угловые расстояния новой звёзды от девяти звёзд Кассиопеи и от Полярной звёзды, а также свое впечатление о цвете и яркости нового светила. Как отметил сам Тихо и другие наблюдатели, новая звезда была намного ярче Сириуса и даже ярче Венеры. В последующие дни звезду можно было наблюдать даже при дневном освещёнии.

Длинные ноябрьские ночи позволили Тихо измерить угловое расстояние новой звёзды от Полярной с промежутком в 12 часов и определить таким способом её суточный параллакс, а затем вычислить и горизонтальный параллакс. Оказалось, что заметить суточный параллакс не удаётся: он существенно меньше, чем 1°. Следовательно, новое светило отстояло от Земли намного дальше, чем Луна.

Спустя несколько недель блеск новой звёзды стал слабеть, но она ещё долго (вплоть до марта 1574 года, то есть целых 17 месяцев) оставалась доступной глазу. Тихо не был единственным и даже первым ученым, наблюдавшим это светило: за несколько дней до него новую звезду обнаружили ученые Германии и Швейцарии.

Но именно Тихо усерднее и аккуратнее других проводил её многочисленные наблюдения, а в 1573 году опубликовал их в виде небольшой книги DeStella Nova («О новой звезде»). Лишь спустя четыре столетия ученые поняли, что возгорание нового светила было следствием гигантского взрыва сверхновой звёзды. В современных каталогах это событие часто называют Сверхновой Тихо.

В то время как некоторые астрономы — современники Тихо — склонялись к мысли, что новое светило было кометой, сам Тихо твердо заявил, что это далекая звезда. И даже пытался истолковать физическую природу редкого феномена, предположив, что звезда эта образовалась в результате конденсации тонкой светлой небесной материи, которую видно в Млечном Пути. При этом Тихо указал на тёмное пятно вблизи Млечного Пути, как на дыру, возникшую при этой конденсации. Возможно, это была первая мысль о связи тёмных межзвёздных облаков с формированием звёзд.

Разумеется, Тихо не оставил в стороне и астрологическую трактовку нового небесного явления. При этом он осторожно заметил, что данное явление относится к числу уникальных, а значит, его астрологическое истолкование весьма затруднительно. Тихо исходил из принципа подобия: поскольку звезда сначала была подобна Венере и Юпитеру, влияние ее на первых порах должно быть благоприятным. Но затем звезда по цвету уподобилась Марсу, а значит, следует ожидать наступления тревожных времен — войны, смерти высокопоставленных лиц, разрушения городов и распространения эпидемий. Обретение звездой черт Сатурна окончательно делало её предвестником всеобщей смерти.

Правда, судьба самого Тихо складывалась в те годы, пожалуй, в обратной последовательности: в середине 1573 года он серьезно заболел, но затем поправился, а у его жены родился первый ребенок. В год угасания звёзды именно благодаря ей Тихо уже приобрел известность как ученый и начал читать курс лекций по астрономии в Копенгагенском университете. В целом Сверхновая Тихо бесповоротно определила судьбу самого родовитого из великих астрономов: обеспеченный датский дворянин и вельможа стал искуснейшим наблюдателем звёзд, навсегда потерял покой и своим трудом заработал себе вечную славу.

Замечу, что уже в те годы веру Тихо в астрологию не разделяли многие мыслители. Споря с ними, Браге вопрошает: зачем же ещё нужно звёздное небо, если не для предсказания судьбы?

В публичной лекции 1574 года в Копенгагенском университете он заявил:

«То, что мы можем измерять при помощи неба годы, месяцы и дни, как по вечным и неустанным часам, не объясняет в достаточной мере пользы и цели небесной машины, — ведь это измерение зависит только от сильных светил — Солнца и Луны и от суточного обращения неба. Для какой же цели служат пять остающихся вращающихся по различным орбитам планет? Можем ли мы предположить, что Бог создал такое удивительное произведение без всякого назначения и пользы? Если, например, небесные тела были расположены Богом таким образом,
как они стоят в своих знаках, они обязательно должны иметь значение, особенно для человечества, для которого главным образом все и было создано».

И далее:

«Кто бы ни отрицал силы и влияния звёзд, он, во-первых, недооценивает божественную мудрость и предусмотрительность и, кроме того, противоречит самым очевидным практическим данным. Ибо как можно глупее подумать о Боге, чем-то, что он создал огромную и удивительную небесную декорацию без всякой пользы или цели, тогда как каждый человек всегда делает самую малую работу с какой-то целью».

По-моему, это рассуждение, не лишенное наивности, характеризует Тихо как свободную и активную личность, ибо он проводит равенство между Богом-творцом и Человеком-творцом.

Став известным астрономом, Тихо ещё продолжал увлекаться астрологией и составлять гороскопы по заказу членов датского и шведского королевских домов и других владетельных особ (от расположения которых зависела его возможность в полной мере заниматься наукой). В своих лекциях в Копенгагенском университете он даже пытался обосновать влияние небесных светил на земные события.

Мнение историков науки:

«Что касается Солнца, приводимые Тихо доводы неоспоримы. Но уже доказательства влияния Луны на земные явления… не выдерживают
критики. Дальше — хуже. Тихо, ссылаясь на свидетельства моряков и землепашцев, пытается утверждать, что восход и заход некоторых звёзд и их взаимное расположение вызывают штормовую погоду, соединение Марса и Венеры в определенных областях неба является причиной дождей и ураганов, и т. п. Наблюдавшееся им соединение Юпитера и Сатурна в 1563 году, по его мнению, вызвало такое ухудшение погоды, которое, в свою очередь, стало причиной эпидемии чумы. Однако, говоря о связи расположения планет с судьбами отдельных людей, Тихо в отличие от многих своих коллег проводит мысль, что абсолютной зависимости между ними не существует».

Видимо, Тихо никогда не забывал о своём фиаско с гороскопом турецкого султана