“If an eclipse occurs, the great king will die”: a brief history of astrology - from Babylon to horoscopes on your phone

Discourse

For thousands of years, people looked at the sky and tried to predict not only the weather or the change of seasons, but also fate: wars, the death of rulers, the future of states. This is how astrology appeared. It was created not only by Babylonian priests and Egyptian sages, but also by great scientists who contributed to the formation of European civilization.

Why did Ptolemy write about astrology, Tycho Brahe compiled horoscopes, and the development of astronomy for many centuries went hand in hand with attempts to read fate by the location of stars in the sky?

The famous Russian astronomer and educator Vladimir Surdin writes about this in the book “Space without Myths.” We are publishing an excerpt about how astrology evolved from human curiosity, mistakes, observations and a scientific view of the world.

Roots of astrology

The moon is rich in the power of suggestion,
There is always a mystery around her.
K. Balmont. "Moon"

Astrology is an ancient hobby. It has been preserved, having passed through long eras, which means that at the basis of astrology there was something reasonable, something important for people. But what? I am not a historian, and I cannot answer this question in detail. However, I will still give some facts about the origin of astrology.

Many easily observed astronomical phenomena occur periodically, reflecting the Earth's daily rotation and annual revolution, as well as the lunar orbital cycle. These are the rising and setting of the Sun, Moon and bright stars, winter and summer solstices, phases of the Moon, heliacal (that is, occurring against the background of the morning or evening dawn) rising and setting of stars and planets, etc.

This regular repetition of astronomical events, their exact mutual sequence and connection with natural phenomena on Earth made it possible for the ancient priest-astronomers (or astrologers - as you prefer) to predict in advance phenomena that play an important role in people's lives. The notification of the upcoming change of seasons, the approaching flood of large rivers, and the onset of the rainy season, which were a serious test for farmers, certainly increased the authority of the stargazer priests. Maintaining a calendar made their work necessary for the rulers of the country, since it made it possible to coordinate major state events, such as religious holidays, as well as coordinate the timing of nationwide work on the construction of irrigation systems, giant pyramids and temples. This is how natural astrology was born - the prototype of the calendar system.

However, interest in star reading was caused not only by economic reasons. From time to time, events occurred that did not affect everyday problems, but aroused general interest, and sometimes horror. We are talking about solar and lunar eclipses, the appearance of comets and meteor showers. In general, about celestial phenomena.

In addition, let us keep in mind that in ancient times all atmospheric phenomena were classified as “celestial”: the color of the Sun and Moon at sunrise and sunset, the direction and strength of the wind, halo and other optical phenomena indicating the degree of dust in the air, the nature of atmospheric circulation, and the temperature of the upper layers of the air. Therefore, natural astrology was also the forerunner of meteorology.

The connection between the movement of the stars and events on Earth, noticed by ancient observers, could not but lead to the deification of the “heavenly lights” - this is how astral elements appeared in Mesopotamian religion. But for an astrologer, the divine nature of the luminaries is not of paramount importance. Compared to religious veneration, the interests of the astrologer are more utilitarian. Stars and planets are for him only a source of information about events on Earth.

The earliest evidence of interest in astrology dates back to the 24th century BC (Kurtik, 1994). For a long time, the art of star reading remained, in essence, the astrology of omens: if some event was observed in the sky - a bright meteor, a comet, a conjunction of planets, an eclipse, a heliacal sunrise, etc. - then a certain event would follow on Earth. Here are some examples (Cowling, 1982):

- Dull Mars means good luck, and bright Mars means bad luck.
— When Mars follows Jupiter, the year will be successful.
- If the Moon is surrounded by a halo and Jupiter is in it, then the king will be under siege. If the halo breaks, it is not a sign of trouble. (The hole in the halo represents the king's escape route.)

Even a poorly educated astrologer could make such omens, but other recipes required keeping a calendar, knowledge of the zodiac, and the ability to navigate the area. Indicative in this regard is the ancient Babylonian text speaking about the month of Tammuz, when the Sun is in the constellation Cancer:

“On the first day, if an eclipse occurs, if it starts in the south and it is light (if it is day), the great king will die... on the second day, if an eclipse occurs and starts from the north and it is light, the king will fight with the king... on the third day, if an eclipse occurs and starts from the east and it is light, it will rain and there will be floods,” etc. (Ilyin, 1987).

As a result of centuries-old observations, the priests noticed certain patterns in celestial phenomena and learned to predict some of them. The first among the predicted celestial phenomena were lunar eclipses, and later solar eclipses. The ability to predict them significantly strengthened the authority of the priests.

As natural astrology developed, the ancient sages turned to judicial astrology, which tried to determine the fate of humanity and its individual representatives by the location of the heavenly bodies (however, this term itself appeared only in the Middle Ages and reflected the determinism that prevailed in astrology at that time: lat . judicium - sentence). Many centuries before the new era, astrology of this kind flourished in Egypt, Chaldea (Interfluve) and China.

For example, among the ancient Egyptians, the human body was divided into 36 parts, and the entire zodiac belt was divided into the same number of parts: each part of the body was under the protection of a certain group of stars. A separate horoscope was compiled for her. Such horoscope diagrams can be found on the tombs of Egyptian pharaohs. The connection of stars with parts of the human body was apparently recognized in all countries of the East - in Persia, India, China, Japan - although the patterns of this connection, like the number of constellations of the zodiac, varied markedly among different peoples.

Astrology reached its real flowering in the 1st millennium BC. e. in the countries of Mesopotamia. The temple priests of Babylon and Assyria constantly monitored the position of the Moon and planets and had to regularly send reports to the king about what happened in the sky, with their interpretation of the observed phenomena. Thus, the library of King Ashurbanipal (669-633 BC) served as a kind of archive in which these reports were preserved. For a more complete interpretation, copies of all old data were collected there. Thus, astronomers of that time accumulated enormous observational material.

Unable to explain their observations using a clear mathematical theory, the priests nevertheless developed some rules for predicting the position of the planets among the stars. This led to the rapid flowering of astrology during the period of Assyrian rule. Since then, by the way, it has stuck
astrologers are nicknamed “Chaldeans” - after the name of the people who inhabited part of Babylonia in the territories of modern Syria and Palestine.

It was in Mesopotamia in the middle of the 1st millennium BC. e. Horoscope astrology arose, which was fundamentally different from the astrology of omens. Horoscope astrology is based on important theoretical concepts - the ecliptic, horizon, angles and units of time. This became possible thanks to the successes of Mesopotamian mathematical astronomy: the creation of a theory of the movement of the Sun, Moon and planets, which made it possible to calculate both forward and backward in time astrologically significant celestial phenomena.

In the courts of powerful monarchs who, seeking to expand their domains, waged continuous wars, astrology found a favorable reception and a good market for its predictions. At first, horoscopes were compiled for a power or for its monarch. Ordinary people were content with very general predictions such as “If a child is born in the 12th month, he will live a long time and have many children.” Drawing up a personal horoscope in that era required a lot of effort.

The oldest horoscopes known to us come from Babylon and date back to the 5th century BC. e. (the earliest dates back to 410 BC). There is no doubt that astronomical observations in that era were carried out specifically to make these predictions. But the accumulation of observational material, sooner or later, could not but lead to a qualitative leap in the science of stars.

At the time when astrology developed in Babylonian culture, the enlightened minds of Ancient Greece were not yet infected by it: their reasoning was full of logic and independent of the prejudices of the crowd. Here, for example, is how Aristotle (IV century BC) treated the myths of his own people: “One should not adhere to the view expressed in the myth of the ancients, which says that Heaven needs Atlanta to be preserved; those who composed this fable apparently held the same view as those who followed (thinkers), namely, they thought that all celestial bodies were heavy and consisted of earth, and therefore propped up Heaven in a mythical manner with living compulsion ” (Aristotle, 1981, p. 307). Astrological ideas did not find a place for themselves in the majestic system of the world developed by Aristotle.

However, the picture changes when, after the conquest of the Persian state by Alexander the Great (IV century BC), East and West came into contact. The combination of the Eastern wealth of experimental facts and the Greek ability for abstract thinking marked the beginning of the golden period of ancient science. Along with Eastern knowledge, astrology also entered the ideas of Western peoples.

In Ancient Greece, astrology became an integral, but not the dominant part of the science of the stars. And how could she suppress science in such a developed society? Back on May 28, 585 BC. e. There was a total solar eclipse, which was first predicted by the famous Greek scientist Thales of Miletus (624-548 BC) based on knowledge of saros - a period of 18 years and 11.3 days, after which eclipses are repeated in the same order.

True, later, when the Greek scientist Posidonius (about 135-50 BC) drew attention to the dependence of the tides on the position of the Moon, this fact was interpreted as evidence of the influence of the planets on our lives. Since then, fundamental disputes have occurred between astronomers regarding the tides more than once. It is known, for example, that Galileo refused to respect I. Kepler because he considered the Moon to be the culprit of the tides (we will return to this topic later). Obviously, in the fight for a just cause, excesses are inevitable.

Astrology was probably common among the Stoics, whose philosophical position was based on fatalism - the belief in fate. The Greek poet Aratus (circa 315-239 BC), inclined toward stoicism, wrote the poem “Phenomena,” which served as a textbook on astronomy and meteorology for the general public. It remained popular for many centuries: the Byzantine mechanic Leontius (VII century AD) in his essay “On the Making of the Aratian Sphere” writes that “celestial spheres (that is, star globes - V.S.) began to be made in order to better understand the poem of Arat, which is why they are called by his name” (Caesar Germanicus, 1988).

However, in astronomy Arat was an amateur. And the attitude of scientists towards him, at first enthusiastic, was later accurately expressed by Hipparchus in his comments to the poem: “Seeing that in most things, very important, Arat diverges from phenomena and from what actually exists... I decided... for the general benefit to indicate in writing what seems to me erroneous .” After Hipparchus proved that Aratus borrowed the entire content of the poem from Eudoxus (about 408-355 BC) and that both had many errors, the poem ceased to interest professional scientists. But the public read it, probably due to its high literary merits.

Rome, which zealously embraced Greek culture, also did not ignore Aratus’ poem: it was translated into Latin several times, including by Cicero (106-43 BC). A translation made in 15 AD has reached us. e. Roman commander Caesar Germanicus - the adopted son of Emperor Tiberius, the father of Caligula and the grandfather of Nero.

Using the works of Hipparchus, Germanicus made numerous changes and additions to the poem, both scientific and mythological. He replaced the third - meteorological - part of the poem with an astrological one. Arat called this part of the poem “Forecasts.” The first part of the poem contained dedications to the gods and emperors. The main, second, part of the poem sets out what in old times was called astrognosy (knowledge of the stars), that is, the art of recognizing stars and constellations in the sky, determining time by them and navigating in space. As part of astrognosy, the names of stars and legends about them were also studied. However, in the poem there are instructions for navigation and farming, based on the weather forecast by the stars, and in fact - by the seasons of the year, which are indicated by the position of the constellations at a certain time of day:

Nature has given man many saving signs.
By following them, we can always avoid death.

The recommendations of Aratus and, following him, Germanicus are in the spirit of natural astrology:

... Now it's time for us to look bold
Turn upward so that the light can comprehend the movement across the sky,
The stars know that they bring trouble to the sailor, the farmer,
If the winds trust the ship, or the arable land - the crops.

However, it was difficult for the Roman Germanicus to limit himself to advice within the framework of natural astrology: public opinion demanded recipes for predicting fate.

To imagine the situation in Rome in those years, it should be recalled that the rulers then used the services of augurs, who supposedly interpreted the will of the gods with the help of auspices - observing the flight and cry of birds, celestial phenomena, eating sacred chickens, etc. And although the augurs themselves, as Cicero points out, could hardly restrain themselves from laughing while performing their manipulations,
It was unsafe to officially express doubts about the validity of fortune-telling.

Many Roman emperors held astrologers in high esteem. Thus, Emperor Augustus (63 BC - 14 AD) favored astrologers. The poem Manilius Astronomies, the oldest surviving monument of Roman astrology, is dedicated to him (Marcus Manilius, 1993). Tiberius and Caligula were interested in astrological predictions.

But there are known emperors who treated astrologers very unkindly: Claudius (reigned 41-54) and Vitellius (69) issued decrees expelling astrologers from the state. Later, Diocletian (284-305) and Constantius (337-361) condemned and even prohibited the activities of astrologers by law. But they were especially harshly persecuted by the Byzantine emperor Justinian I (527-565), who sought a strong alliance with the church. However, some emperors acted very carefully and, like Vespasian (69-79), having expelled astrologers from Rome, retained them at their court. Others were enthusiastic about astrology and not only allowed schools of astrological art, but also maintained them at the expense of the state.

As we see, the capital's morals in the Roman Empire changed along with the emperors. Perhaps this is why the most significant scientific works of that era were created in the enlightened province - in Alexandria, which by the beginning of the 2nd century still remained a major scientific center.

As you know, a significant part of the famous Library of Alexandria was destroyed by fire in 47 BC. e., but later it was restored and replenished at the expense of the Pergamon Library. Only in 391 did Christian fanatics destroy part of the Library of Alexandria, and its last remains perished, apparently, under the rule of the Arabs in the 7th–8th centuries. And during a period of relative calm, one of the greatest scientists of antiquity, Claudius Ptolemy (about 87-165 AD), worked in this great library.

Here we stop and ask: “Is it true that some great astronomers were astrologers?”

Yes, some great astronomers practiced astrology, but their interest was more exploratory and practical than mystical. Let's try to figure out how science and astrology were intertwined in their work.

Were the great astronomers astrologers?

As it turned out, the stars can determine not only a person’s fate, but also his military rank.
Astrology News

Even among well-read people there is often a distorted idea of ​​the attractiveness of astrology. For example, there is a belief that many famous scientists (especially astronomers) were astrologers - secret or open. Let's try to figure it out.

Was Ptolemy an astrologer?

You're probably surprised? Is there any doubt that the “father of modern astronogy” Ptolemy was an astrologer? However, this doubt arose in me a long time ago.

Чтобы понять, в какой степени величайший астроном древности Клавдий Птолемей был астрологом, я обратился к его собственным трудам (разумеется, в том виде, какими они дошли до нас; хочу надеяться, что за прошедшие два тысячелетия при многократных переписываниях его текст не потерял исходного смысла). В своем труде «Тетрабиблос» («Четверокнижие») Птолемей действительно сформулировал манифест натуральной астрологии. He wrote:

«То, что некая сила испускается, распространяется из вечного мирового эфира на все, что окружает Землю, и то, что оно полностью подвластно изменению; то, что первые подлинные элементы — огонь и воздух — окружены эфиром и изменяются посредством движений в эфире; и то, что они затем также окружают и изменяют все, находящееся внутри них, — землю и воду, растения и животных, — это совершенно ясно каждому и мало нуждается в упоминании. Солнце вместе с окружающей его средой неким образом всегда распространяет свой порядок на всё, находящееся на Земле… Луна, как ближайшее к Земле тело, оказывает свое влияние на Землю; большинство одушевленных и неодушевленных предметов симпатизируют ей и изменяются вместе с ней: реки увеличивают и уменьшают свои течения с её светом, моря изменяют свои приливы с её восходом и заходом, а растения и животные в целом или отчасти растут или уменьшаются вместе с ней… Прохождения неподвижных звёзд и планет также дают обильные предсказания относительно состояния окружающей среды (жара, ветер, снег), что обусловливает также все, живущее на Земле. В этом случае расположение звёзд относительно друг друга… вносит много сложных изменений. Хотя солнечная сила преобладает в общем качественном распределении, но другие тела могут добавлять к ней или отнимать у нее свою силу. Луна производит это действие более очевидно и непрерывно в соединениях, квадратуре или полнолунии; звёзды делают это за большие промежутки времени и более неясно — при своих появлениях, покрытиях и сближениях». (Цит. по: Паннекук, 1966).

Современный астроном может лишь восхититься столь точной формулировкой основных положений солнечно-лунно-земных связей, истинная сущность которых стала понятна лишь после создания теории тяготения Ньютона. Заметим, как осторожно говорит Птолемей о некоторых (неточных!) совпадениях во взаимном движении планет (у Птолемея — звёзд) и изменении солнечной активности, действительно влияющей на процессы в биосфере. В то время как солнечно-лунное влияние на Землю имеет характерные периоды в неделю-месяц-год, изменение конфигурации ярких планет — Юпитера и Сатурна — происходит за 10-20 лет и позволяет грубо прогнозировать солнечную активность.

Правда, Птолемей в «Четверокнижии» не ограничился манифестом натуральной астрологии. Следом за этим он детально изложил вопрос о влиянии расположения планет относительно знаков зодиака и относительно друг друга на жизнь человека. Если когда-нибудь удастся изучить вопрос о зависимости жизни древних людей от солнечной активности, можно будет судить о том, насколько оправданными были эти рассуждения Птолемея.

По сравнению с греческой классикой, представленной в лице Птолемея, рассуждения об астрологии европейских астрономов эпохи Просвещения выглядят заметно примитивнее — они пропитаны схоластикой.

Тихо Браге увлекался астрологией

На переломе XVI и XVII веков рождалась современная наука. Отношение некоторых великих астрономов той эпохи к астрологии можно понять лишь в контексте их научной работы и жизненных коллизий.

Как известно, верой в астрологию был стимулирован титанический труд великого датского дворянина Тихо Браге (1546-1601) по многолетним точным наблюдениям движения планет.

Тихо с юности активно занимался астрономическими наблюдениями и астрологией. Перед лунным затмением 1567 года в возрасте 20 лет он составил гороскоп турецкого султана Сулеймана I Завоевателя, в годы правления которого Османская империя значительно расширилась и достигла наивысшего военно-политического могущества. Накануне затмения войска султана вторглись в Венгрию и угрожали большей части Европы. По составленному и разрекламированному самим Тихо прогнозу получалось, что затмение Луны предвещало скорую смерть завоевателя.

Вскоре, однако, стало известно, что Завоеватель умер во время осады Сегеда, почти за два месяца до затмения, но приближенные долго скрывали смерть султана. Так что прогноз Тихо, мягко говоря, оказался перевыполненным. Ошибка, допущенная молодым прорицателем, стала известна многим, что не содействовало росту его астрологической славы. Зато астроном из него получился первоклассный.

В истории астрономии чрезвычайно велика роль Сверхновой 1572 года: ее появление раз и навсегда разрушило древнее заблуждение о неизменности звёздного неба, а также окончательно определило судьбу Тихо Браге как астронома, работа которого дала толчок рождению новой науки.

По семейным обстоятельствам Тихо вынужден был на некоторое время прервать наблюдения и вернуться в родовое поместье, где он увлекся техникой и наладил производство бумаги и стекла. Его научные интересы сместились в сторону алхимии.

Вечером 11 ноября 1572 года, возвращаясь из своей химической лаборатории, где он в который уже раз безуспешно пытался получить золото, Тихо по давней привычке обвел взглядом небосвод и, пораженный, замер. Знакомые очертания Кассиопеи были нарушены — вместо легко узнаваемой фигуры W Тихо увидел совсем иную фигуру: левее знакомого зигзага W, рядом со звездой к Кассиопеи сияло новое яркое светило! Откуда эта лишняя звезда? Тихо прекрасно знал, что Кассиопея — не зодиакальное созвездие, а значит, в нём не бывает ярких планет.

Предоставим слово самому великому наблюдателю:

«Вечером, после захода Солнца, когда в соответствии с моим обычаем я созерцал звёзды в ясном небе, я заметил, что почти прямо над моей головой сияла новая и необыкновенная звезда, превосходящая по блеску все другие звёзды; и так как я почти с детства знал в совершенстве все звёзды небосвода (очень нетрудно достичь этого знания), мне было совершенно очевидно, что никогда в прошлом никакой звёзды на этом месте неба, даже и маленькой, не было, не говоря уже о звезде, столь бросающейся в глаза своей яркостью, как эта. Я был настолько поражен этим зрелищем, что не постыдился подвергнуть сомнению то, что видели мои собственные глаза. Но когда я убедился, что и другие могли видеть на указываемом месте звезду, у меня больше не оставалось сомнений. Не было ли это величайшим из чудес, которые случались когда-либо со времен начала мира?» .

Тихо сейчас же измерил и записал угловые расстояния новой звёзды от девяти звёзд Кассиопеи и от Полярной звёзды, а также свое впечатление о цвете и яркости нового светила. Как отметил сам Тихо и другие наблюдатели, новая звезда была намного ярче Сириуса и даже ярче Венеры. В последующие дни звезду можно было наблюдать даже при дневном освещёнии.

Длинные ноябрьские ночи позволили Тихо измерить угловое расстояние новой звёзды от Полярной с промежутком в 12 часов и определить таким способом её суточный параллакс, а затем вычислить и горизонтальный параллакс. Оказалось, что заметить суточный параллакс не удаётся: он существенно меньше, чем 1°. Следовательно, новое светило отстояло от Земли намного дальше, чем Луна.

Спустя несколько недель блеск новой звёзды стал слабеть, но она ещё долго (вплоть до марта 1574 года, то есть целых 17 месяцев) оставалась доступной глазу. Тихо не был единственным и даже первым ученым, наблюдавшим это светило: за несколько дней до него новую звезду обнаружили ученые Германии и Швейцарии.

Но именно Тихо усерднее и аккуратнее других проводил её многочисленные наблюдения, а в 1573 году опубликовал их в виде небольшой книги DeStella Nova («О новой звезде»). Лишь спустя четыре столетия ученые поняли, что возгорание нового светила было следствием гигантского взрыва сверхновой звёзды. В современных каталогах это событие часто называют Сверхновой Тихо.

В то время как некоторые астрономы — современники Тихо — склонялись к мысли, что новое светило было кометой, сам Тихо твердо заявил, что это далекая звезда. И даже пытался истолковать физическую природу редкого феномена, предположив, что звезда эта образовалась в результате конденсации тонкой светлой небесной материи, которую видно в Млечном Пути. При этом Тихо указал на тёмное пятно вблизи Млечного Пути, как на дыру, возникшую при этой конденсации. Возможно, это была первая мысль о связи тёмных межзвёздных облаков с формированием звёзд.

Разумеется, Тихо не оставил в стороне и астрологическую трактовку нового небесного явления. При этом он осторожно заметил, что данное явление относится к числу уникальных, а значит, его астрологическое истолкование весьма затруднительно. Тихо исходил из принципа подобия: поскольку звезда сначала была подобна Венере и Юпитеру, влияние ее на первых порах должно быть благоприятным. Но затем звезда по цвету уподобилась Марсу, а значит, следует ожидать наступления тревожных времен — войны, смерти высокопоставленных лиц, разрушения городов и распространения эпидемий. Обретение звездой черт Сатурна окончательно делало её предвестником всеобщей смерти.

Правда, судьба самого Тихо складывалась в те годы, пожалуй, в обратной последовательности: в середине 1573 года он серьезно заболел, но затем поправился, а у его жены родился первый ребенок. В год угасания звёзды именно благодаря ей Тихо уже приобрел известность как ученый и начал читать курс лекций по астрономии в Копенгагенском университете. В целом Сверхновая Тихо бесповоротно определила судьбу самого родовитого из великих астрономов: обеспеченный датский дворянин и вельможа стал искуснейшим наблюдателем звёзд, навсегда потерял покой и своим трудом заработал себе вечную славу.

Замечу, что уже в те годы веру Тихо в астрологию не разделяли многие мыслители. Споря с ними, Браге вопрошает: зачем же ещё нужно звёздное небо, если не для предсказания судьбы?

В публичной лекции 1574 года в Копенгагенском университете он заявил:

«То, что мы можем измерять при помощи неба годы, месяцы и дни, как по вечным и неустанным часам, не объясняет в достаточной мере пользы и цели небесной машины, — ведь это измерение зависит только от сильных светил — Солнца и Луны и от суточного обращения неба. Для какой же цели служат пять остающихся вращающихся по различным орбитам планет? Можем ли мы предположить, что Бог создал такое удивительное произведение без всякого назначения и пользы? Если, например, небесные тела были расположены Богом таким образом,
как они стоят в своих знаках, они обязательно должны иметь значение, особенно для человечества, для которого главным образом все и было создано».

И далее:

«Кто бы ни отрицал силы и влияния звёзд, он, во-первых, недооценивает божественную мудрость и предусмотрительность и, кроме того, противоречит самым очевидным практическим данным. Ибо как можно глупее подумать о Боге, чем-то, что он создал огромную и удивительную небесную декорацию без всякой пользы или цели, тогда как каждый человек всегда делает самую малую работу с какой-то целью ».

По-моему, это рассуждение, не лишенное наивности, характеризует Тихо как свободную и активную личность, ибо он проводит равенство между Богом-творцом и Человеком-творцом.

Став известным астрономом, Тихо ещё продолжал увлекаться астрологией и составлять гороскопы по заказу членов датского и шведского королевских домов и других владетельных особ (от расположения которых зависела его возможность в полной мере заниматься наукой). В своих лекциях в Копенгагенском университете он даже пытался обосновать влияние небесных светил на земные события.

Мнение историков науки:

«Что касается Солнца, приводимые Тихо доводы неоспоримы. Но уже доказательства влияния Луны на земные явления… не выдерживают
критики. Дальше — хуже. Тихо, ссылаясь на свидетельства моряков и землепашцев, пытается утверждать, что восход и заход некоторых звёзд и их взаимное расположение вызывают штормовую погоду, соединение Марса и Венеры в определенных областях неба является причиной дождей и ураганов, и т. п. Наблюдавшееся им соединение Юпитера и Сатурна в 1563 году, по его мнению, вызвало такое ухудшение погоды, которое, в свою очередь, стало причиной эпидемии чумы. Однако, говоря о связи расположения планет с судьбами отдельных людей, Тихо в отличие от многих своих коллег проводит мысль, что абсолютной зависимости между ними не существует» .

Видимо, Тихо никогда не забывал о своём фиаско с гороскопом турецкого султана