«Злость копится. Я мечтаю о революции»

Олеся (имя изменено) работает помощником юриста в Красноярске, увлекается панк-роком и наблюдением за птицами. С птицей в клетке, лишённой базовых свобод, она сравнивает себя в свои 24. Срывать милитаристские плакаты, писать антивоенные слоганы маркером на остановках и сохранять верность принципам — так выглядит сопротивление в России на пятый год войны.

– Здравствуйте. Я тоже хочу высказаться, потому что чувствую себя как птица в клетке, которой не дают свободы. Будто бы я нахожусь в тюрьме, где мне не хватает воздуха, а стены с каждым днём давят всё сильнее и сильнее. При этом я могу вполне свободно перемещаться, делать повседневные дела. Но есть понимание, что шаг влево, шаг вправо — и по любому поводу меня могут лишить даже такой свободы. Здесь не жизнь, а выживание.

Я родилась в 2001 году, когда режим уже установился, и до сих пор живу при режиме. В детстве я смотрела телевизор вместе с родителями, и моя бабушка говорила, что на Украине живут одни бандеровцы и враги. Я тогда не понимала всего этого, но с возрастом, когда начался подростковый период, стала вникать во всё это.

В 2016 году я познакомилась с российским панк-роком и задумалась над смыслами текстов этих песен. Читала романы Эриха Марии Ремарка и думала об одном: лишь бы война больше никогда не повторилась.

Песни и книги привили мне моральные принципы. Родители поддерживали режим, хоть и постоянно жаловались, что всё в стране плохо. Они не хотели и до конца не хотят понимать, почему и из-за кого это происходит.

Школу я оканчивала в 2018 году. Ещё не было такой пропаганды, как сейчас. У нас было обществознание, где мы обсуждали, как должно функционировать нормальное государство, что такое налоги и для чего они нужны, и многое другое. На ОБЖ нас действительно учили, как действовать в чрезвычайных ситуациях, оказывать первую помощь, и я ни разу не разбирала автомат, чем очень горжусь.

В 2022 году я заканчивала техникум, и когда узнала, что началась война, то весь мой мир рухнул. Как в XXI веке наша огромная, прогрессивная страна может напасть на другую?

Мне жалко нынешних детей, ведь им с детского сада прививают агрессию. У них отбирают свободу мысли с раннего детства. Мне правда страшно за будущее поколение, ведь даже мы, двадцатилетние, ничего не можем сделать с режимом: не можем выйти на протесты, не можем встать в одиночные пикеты, не можем свободно высказывать своё мнение даже в интернете. Мы знаем, что за это будет, — и боимся.

Эта проклятая война разделила меня с близкими друзьями. Возможно, они уже не вернутся из эмиграции. Моя подруга не хотела уезжать и говорила: «Почему я должна уезжать из своей страны? Ведь я люблю страну, а не государство». И я её полностью понимаю.

У меня, к сожалению, нет возможности уехать. Нет таких денег, да и нет оснований для пребывания за границей. Я не из тех, кому повезло, у кого, может быть, есть там родственники. Нет своей квартиры, живу с родителями. Нет накоплений: зарплаты не растут, а вот инфляция разгоняется с каждым днём, и нужно на что-то жить.

Власть забирает у меня даже интернет, хотя раньше я не могла даже вообразить, что такое возможно. В 2016 году я даже не знала, что такое VPN, а сейчас покупаю VPN и 24/7 держу его включённым, ведь за меня хотят решать, что мне слушать и смотреть. Пытаются забрать уже свободу мысли и прогнуть под себя. Но я не собираюсь прогибаться.

Стараюсь делать свою жизнь лучше. Ищу обходные пути и буду дальше их искать. Стараюсь радоваться, видеть прекрасное. Если есть возможность, пишу маркером на остановках, что я против войны, срываю плакаты с пропагандой. Мои принципы сильнее, чем думает власть. И раз я здесь, буду бороться, как могу.

Но с чем мне повезло, так это с моим окружением. Все, кто рядом со мной — друзья, знакомые, — против войны, не поддерживают власть и хотят мира. Легче от того, что я не одна такая. Ещё я часто смотрю YouTube и читаю комментарии, где ещё больше убеждаюсь, что нас, таких, кто сопротивляется и проклинает режим, много.

Я училась в техникуме на прикладной проектной специальности, но после окончания учёбы пошла работать продавцом в канцелярский магазин за 35 тысяч рублей. Отработав два с половиной года, работала дизайнером интерьеров по приглашению за 25 тысяч рублей.

Сейчас я помощник юриста с зарплатой 40 тысяч рублей в месяц. Этого, честно сказать, не хватает. Живу с молодым человеком и его родителями, но даже так много денег уходит на одни только продукты. Мой молодой человек — юрист, зарабатывает 50–60 тысяч в месяц, но даже так нам не хватает денег.

Цены в городе очень высокие. Одна моя подруга, которая долгое время жила в Москве, прилетев в Красноярск, сказала, что цены на продукты у нас такие же, как в Москве, если не выше. Много денег уходит на оплату ЖКХ, и в сентябре снова поднимут тарифы. Переживаю за свою бабушку, что она может не справиться с пенсией в 30 тысяч.

При всём этом власти нашего края говорят, что средняя зарплата по краю — больше 80 тысяч. Но это за счёт северных городов. В Красноярске же зарплаты — максимум 50–60 тысяч.

Выкраиваем деньги на хобби или развлечения, чтобы как-то скрашивать свою жизнь. Ходим в музеи, театры, на концерты музыкантов, которых ещё не запретили. Стараюсь выделять деньги на помощь родителям, на заботу о моей птице, за которой тоже нужен уход. Если в 2022 году моих 35 тысяч хватало на одежду не из секонд-хендов, более разнообразные вкусные продукты и вообще можно было не так много думать о деньгах, то сейчас нам приходится выбирать: либо одно, либо другое, а иногда и вовсе затягивать пояса.

Стараюсь сохранить себя, несмотря на весь ужас вокруг. Это сложно, и иногда у меня бывают истерики на этой почве. В такие моменты мне легче поплакать, а потом вспомнить, что я такая не одна, нас таких много.

Музыка тоже спасает. Через неё люди тоже передают свои настроения. Также я обожаю наблюдать за птицами, изучать их — это меня успокаивает и радует.

Верю, что это рано или поздно пройдёт, что жизнь станет нормальной. Но перед этим обязательно придётся провалиться в ещё большую тьму, ведь после окончания войны начнутся её последствия.

Я мечтаю о революции, о свержении режима. Но не могу ничего предпринять. Я бессильна, и от этого ужасно злюсь. Злость копится, потому что её некуда деть. Мы можем только ждать и надеяться, что это пройдёт. А потом нам всё это расхлёбывать.