Крест на дальнейшем доверии. Новый Republic-Weekly — про христианство

Сейчас в мире 2,63 миллиарда человек называют себя христианами. Это треть населения Земли и на полмиллиарда больше, чем в начале XXI века. Цифра внушительная: столько же в мире несовершеннолетних, столько же людей живут за чертой «умеренной» бедности, столько же на планете активных устройств Apple.

Перед нами самая большая в мире группа, объединенная общей идеей.

Но вот насколько, собственно, общей? Сколько из этих миллиардов действительно ходят в церковь? Говорят, около 5–7% в Европе и России и от 40 до 55% в США и Латинской Америке. Сколько соблюдают заповеди? Говорят, примерно никто.

Согласно исследованиям Barna Group, 40% опрошенных христиан не смогли вспомнить, кто произнес Нагорную проповедь, а треть не сумела назвать четыре Евангелия.

Есть, впрочем, статистика, которая поразила меня гораздо сильнее. Опрос агентства Savanta ComRes показал, что четверть христиан — еще раз: хри-сти-ан, то есть людей, которые верят в Христа, — не верят в его воскресение.

Секундочку, это вообще как? Я сейчас, если что, не говорю, что Христос воскресал, как и не утверждаю обратного, но решительно не понимаю: как можно называть себя конфессиональным верующим и при этом отрицать суть этой веры? Каждый четвертый! Если перенести эту пропорцию на общее число верующих, мы получим почти 700 миллионов латентных «толстовцев». Но Толстой о своем «толстовстве» заявлял честно и открыто. А эти как же? Буквально ведь по Летову:

И если дела обстоят именно так, как в исследовании Savanta ComRes, стоит ли удивляться всей остальной «биполярке» современного общества? Всему этому: я против войны, но за победу; давайте уважать международное право, но действовать без оглядки на него; я против насилия, поэтому давайте закатаем этот город в асфальт; животных убивать нельзя — если, конечно, не в промышленных масштабах. Ну и так далее.

Так что же такое христианство для тех, кто не верит в чудо воскресения? Что вообще представляет собой сегодня массовое христианство? С публицистической точки зрения этот вопрос — эльдорадо.

Может быть, это политика? Христианские партии — респектабельный европейский консервативный бренд. Слово «христианский» в названии условного ХДС — это уже давно не про Нагорную проповедь, а про защиту традиционного брака и налоговые льготы.

Может быть, это культура? Христианство без чудес — удобное изобретение эпохи Просвещения, благополучно дожившее до наших дней. Воду в вино превращать не обязательно, воскресать — тоже излишне. Главное — гуманистический базис, архитектура соборов, библейские сюжеты в искусстве, рождественские ярмарки и привычная европейская этика.

А может быть, это и вовсе насилие? Когда бог любви легким движением руки превращается в бога войны.

Deus vult, Gott mit uns, «Освящается ракета сия окроплением воды сея священныя…».

В общем, как вы уже поняли, в 74-м выпуске Republic-Weekly мы будем говорить о христианстве. О христианстве бабушек и зумеров, о человеколюбии и массовых убийствах, о науке и чудесах, о нищих духом и православных олигархах.

Начинаем уже завтра. Так и подмывает сказать: с Богом!