«Безответственность со стороны государства»

Как россияне пытаются получить компенсации за имущество, разрушенное боевыми действиями, и почему у них не всегда получается

Беда всё чаще приходит в дома россиян, живущих далеко от зоны боевых действий. После атак БПЛА люди теряют квартиры, дома и машины — а потом пытаются добиться от государства хотя бы частичной компенсации. Вместо выплат они сталкиваются с бюрократией, заниженными оценками ущерба и отказами по формальным причинам.

Ответственность за последствия всё чаще перекладывается на самих граждан: ремонтировать жилье за свой счет, покупать страховку, ходить по судам и выбивать выплаты из местных администраций. Истории пострадавших — в материале «Новой газеты».

«Если вы недовольны нашей помощью, обращайтесь в ВСУ»

Утром воскресенья, 10 ноября 2024 года, Светлане Михайловой позвонила подруга, которая осталась ночевать в ее частном доме в подмосковном Раменском. «У нас в доме что-то взорвалось», — прозвучало в трубке. Через 15 минут Михайлова с мужем уже были на месте — и увидели разгорающийся пожар, затронувший и соседний дом.

— От взрывной волны двери вдавило внутрь, и они не открывались, ворота в гараже заблокировались. Сила ударной волны была настолько большой, что часть крыши соседского дома перелетела через нас и повисла на дереве. Мансарда уже горела, горели деревянные конструкции, — вспоминает Светлана.

Позже Светлана узнала, что рядом с ее домом взорвался беспилотник. Но тогда об этом было некогда думать — испуганные хозяева дома ломали двери гаража, чтобы спасти машину, и пытались тушить пожар своими силами.

— Мы звонили в «112», но пожарные приехали только спустя час. Позже говорили, что все пожарные были на ближайших нефтебазах, чтобы сразу начать действовать, если вдруг прилетит. Знакомые после сказали, что, пока мы горели, там стояло больше десятка машин,

— рассказывает Светлана. По ее словам, в тушении пожара помогала «ассенизаторская машина, которая перевозила обычную воду». Погасить огонь получилось лишь спустя три часа после взрыва.

Вечером приехал представитель Следственного комитета — зафиксировал разрушения и оформил протокол. СК возбудил дело о теракте, Светлану и ее дочь признали потерпевшими.

По словам Светланы, глава местной администрации Эдуард Малышев на личной встрече «обещал, что всё восстановят». Три недели спустя, 6 декабря, от администрации приехал эксперт для проведения оценки ущерба — по ней ремонт дома площадью 450 квадратных метров оценили в 4 миллиона 50 тысяч рублей.

— Это просто фикция. Хватило только на восстановление крыши, — рассказывает Светлана. — В этой экспертизе цены просто смешные — доска по 1570 рублей за кубометр, штукатурка за 200 рублей.

Хозяева пострадавшего дома заказали независимую экспертизу, которая оценила ущерб в 19 миллионов рублей. Светлана пыталась объяснить администрации Раменского, что не согласна с суммой компенсации. Это ни к чему не привело — в декабре 2024 года пострадавшим выплатили 4 миллиона 50 тысяч рублей.

Светлана вспоминает, что на личной встрече с Эдуардом Малышевым глава округа якобы ответил на претензии: «Если вы недовольны нашей помощью, обращайтесь в ВСУ»

«Сказать, что я почувствовала опустошение, — ничего не сказать. Мне 57 лет, и всё, во что я верила, обесценились в один момент», — вспоминает она.

Компенсации через суд: 100 исков за четыре года войны

В России до сих пор не существует единого механизма выплат компенсаций за разрушения из-за прилета беспилотников (БПЛА) или падения их осколков. Пострадавшие могут претендовать на выплаты по закону «О противодействии терроризму» и по закону «О защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций».

Конкретные суммы выплат указаны в постановлении правительства РФ № 1928 от 28 декабря 2019 года. Размер федеральных выплат после индексации — от 15 тысяч рублей единовременной помощи до 1,5 млн родственникам погибших (После индексации на 1 мая 2025 года это 15 675 рублей единовременной материальной помощи, 78 375 рублей за частичную утрату имущества первой необходимости, 156 750 рублей — за полную, 313 500 рублей — за легкий вред здоровью, 627 000 рублей — за средний и тяжкий вред, 1 567 500 рублей — родственникам погибшего).

Эти выплаты не покрывают все виды ущерба: за автомобиль, поврежденный в результате атаки, они не предусмотрены, а «имущество первой необходимости» — это ограниченный перечень предметов (например, холодильник, плита, кровать, стол, телевизор или радио, отопительные приборы).

Порядок и условия оказания помощи гражданам устанавливают сами регионы. На практике выплата зависит от того, как его регион оформил свой порядок — и оформил ли его вообще.

Несмотря на регламенты, власти нередко задерживают выплаты, пытаются их уменьшить или вовсе отказываются платить. Журналисты «Верстки»* писали о 100 исках, в которых россияне пытались добиться получения компенсаций, — журналисты «Новой газеты» проанализировали не менее половины из них.

Некоторые пострадавшие столкнулись с той же проблемой, что и Светлана Михайлова, — сумма компенсаций оказалась значительно меньше нанесенного ущерба.

В Севастополе дом Елены Синициной площадью 102 квадратных метра был поврежден ракетной атакой ВСУ — обрушилась часть стены, были повреждены несущие конструкции, зафиксированы многочисленные трещины стен. Комиссия назначила компенсацию в размере 2,1 миллиона рублей, рассчитав ее по кадастровой стоимости дома.

Синицина потребовала пересмотра размера компенсации — оценщики признали дом не подлежащим восстановлению, а его рыночную стоимость оценили в 9,2 миллиона рублей. Районный суд отказал женщине, но апелляция отменила это решение: в сентябре 2025 года городской суд Севастополя постановил пересчитать выплаты исходя из рыночной стоимости дома, следует из карточки дела на сайте суда.

Если посмотреть на другую судебную практику, то в части протоколов описаны ситуации, где власти отказывают пострадавшим в выплатах по формальным причинам. Так, Татьяна Белецкая — жительница приграничного села Солнцевка в Белгородской области — в августе 2023 года написала заявление о компенсации за дом, разрушенный обстрелами. Министерство строительства области заявило, что здание не признано пострадавшим от обстрелов, а районные власти сообщили, что приехать для осмотра дома невозможно, потому что комиссии не выезжают в опасные районы.

Октябрьский районный суд Белгорода признал ответы министерства незаконными и обязал его заново рассмотреть вопрос о выплате. После этого дом включили в официальный перечень, и в мае 2024 года Белецкая получила денежную выплату — около 6,3 млн рублей, следует из карточки на сайте суда, обнаруженной журналистами «Новой газеты». О схожих проблемах жителей приграничья в конце 2024-го писали Нния Daily Storm и «Пепел».

Выплаты рассчитываются по площади дома, зарегистрированной в документах, — и поэтому, если фактический размер был больше, владельцам также приходится идти в суд.

В августе 2025 года жительница Курской области доказывала, что площадь ее дома была больше указанной в ЕГРН — она не успела зарегистрировать изменения в Росреестре из-за начала боевых действий. Беловский районный суд встал на ее сторону, но апелляция отменила это решение.

Судебная коллегия указала, что по постановлению правительства Курской области выплата рассчитывается по тем сведениям, которые были внесены в ЕГРН на 6 августа 2024 года, апелляционный суд решил, что компенсация будет определяться только по официально учтенной площади. При этом в том же месяце другая жительница Курской области смогла доказать, что фактическая площадь разрушенного дома была 55 квадратных метров, а не 36,7, как было указано в документах, следует из постановлений.

Иногда людям, чье жилье пострадало от обстрелов, приходится доказывать через суд, что они жили в разрушенных домах: для этого они предоставляют документы из школ и детсада, медкарты, абонентские книжки и актуальные выписки ЕГРН.

Поводом для отказа в выплатах может быть состояние разрушенного жилья — так, в апреле 2024 года Октябрьский районный суд Белгорода отказал в компенсации за разрушенный дом, ссылаясь на то, что он и так был ветхий и непригодный для проживания.

Бывают случаи, когда муниципальные власти отказывают пострадавшим даже в минимальных выплатах. «Новая газета» обнаружила 15 однотипных исков в Приморско-Ахтарске Краснодарского края. В них после атаки беспилотников и введения режима ЧС местные власти включали людей в официальные списки пострадавших, но не выплачивали им единовременную материальную и финансовую помощь. После исков прокуратуры районный суд обязал администрацию Приморско-Ахтарского городского поселения выплатить каждому пострадавшему по 15 тысяч рублей.

«Как только ты повышаешь голос, сразу становишься «иноагентом»

Ночью 25 ноября 2025 года Евгения Третьякова, учительница английского из Туапсе, спала в квартире в восьмиэтажном доме на улице Коммунистической. В соседней комнате была ее тринадцатилетняя дочь — собственница этой квартиры, купленной совсем недавно за 12 миллионов рублей.

В три ночи женщина проснулась от взрыва.

— Всё на автомате происходило. Инстинкт выживания: первая реакция — где дочь, потом где собака, попытка выскочить из квартиры. Дверь у нас тогда заклинило, я очень испугалась. Стекла сыпались, люстра упала мне на кровать, — вспоминает Евгения.

Третьякова говорит, что пожар тушили долго — всю ночь и до обеда следующего дня. На следующий день Евгения встретилась с главой городской администрации Сергеем Бойко, который пообещал, что «квартира будет восстановлена до состояния чистовой отделки». В своем телеграм-канале Третьякова написала: «Меня это полностью устроило».

Такое решение устроило бы и Светлану Михайлову, чей дом в Подмосковье пострадал от атаки беспилотника в ноябре 2024 года.

— Я говорю — мне не нужны деньги. Отремонтируйте мне дом, чтобы у меня были свет, газ, отопление, — объясняет она. — У меня был дом со спортзалом, с финской сауной в подвале, с отдельной баней, с бассейном. Теперь мы жить там не можем.

Администрация Раменского, напомним, отказалась брать на себя ремонт поврежденного дома Светланы, ограничившись выплатой в 4 миллиона рублей. Впрочем, несмотря на то, что администрация Туапсе была готова восстановить разрушенную квартиру Евгении «в кратчайшие сроки», она до сих пор не пригодна для жизни. «Кратчайшие сроки растянулись до пяти месяцев», — иронизирует женщина.

За прошедшие пять месяцев Евгения Третьякова получила выплату в 72 тысячи рублей на себя и на дочь — а в мае 2026 года ей выплатили 15 тысяч рублей как пострадавшей при ЧС. Третьякова пыталась добиваться от администрации соблюдения сроков ремонта крыши, но это не увенчалось успехом:

— Я не могу ходить туда каждый день и брать штурмом администрацию, потому что у меня есть работа. Чтобы восстановить свои права, вернуть то, что принадлежит по закону, нужно выпрашивать. А как только ты начинаешь повышать голос, ты сразу становишься агрессором или — сейчас модное слово — «иноагентом».

Хозяева пострадавшего жилья в других городах иногда остаются ни с чем. Василий Генералов, чей частный дом в Таганроге был поврежден в январе 2025 года, не смог добиться от городской администрации выплат.

— Компенсировать восстановление крыши, окон и стен администрация отказывается, пишет, что по закону не имеет права нам помогать, — рассказал он «Новой газете»

По оценкам независимой экспертизы, дому был нанесен ущерб на 2,5 миллиона рублей. Генералов смог получить только по 15 тысяч рублей на каждого члена семьи как пострадавший при ЧС — всего 75 тысяч рублей.

«Полная ладонь крови»: выплаты за ранение

В четверг, 16 октября 2025 года, Валерий Борзыкин вышел на работу — он был водителем автобуса, работал в Ракитянском районе Белгородской области на маршруте № 108 «Ракитное — Семейное». Не доезжая до поворота на село, он заметил над автобусом БПЛА. Через секунды дрон пробил крышу «Газели Некст», влетел в салон и взорвался.

— Он летел в лобовое, я среагировал, увернулся, успел только в зеркало заднего вида его рассмотреть. Он резко поднялся вверх и ударил в крышу, — вспоминает Валерий.

От удара Борзыкина «вдавило в руль». По словам мужчины, он решил, что «на этом жизнь будет закончена»: когда он дотронулся до головы, «увидел полную ладонь крови».

Несмотря на ранение, он пытался помочь пассажирам: начал выдавливать двери, чтобы высадить людей, но механизм был поврежден взрывом. Пока Борзыкин искал телефон и документы, к автобусу подбежали военные. Валерий вместе с пассажирами выбрался из автобуса через окна. Ему обработали рану на голове и увезли в Ракитянскую ЦРБ.

Во время атаки беспилотника Борзыкин получил закрытую черепно-мозговую травму, ушиб головного мозга, акубаротравму (повреждение внутреннего уха и слуховой системы, вызванное воздействием резкого звукового удара и барического давления), повреждение уха и другие ранения. По заключению медикосоциальной экспертизы, мужчина утратил 30% профессиональной трудоспособности.

Компенсацию от области он получил только через полгода. «‎По производственной травме я шел как тяжелый, по губернаторским выплатам — посчитали легкий вред, 313 тысяч рублей», — говорит мужчина. («‎Губернаторские» выплаты за ущерб здоровью, о которых говорит Борзыкин, регулируются Постановлением правительства РФ от 28.12.2019 № 1928. В этом документе сказано, что порядок предоставления выплат в случае теракта и ЧС каждый регион определяет самостоятельно, но размер этих выплат определен, — например, за тяжкий или средней тяжести вред платят 627 тысяч рублей на человека, за легкий вред — 313,5 тысячи рублей.)

Борзыкин подал иск в суд против работодателя, компании «Ракитянское ТП», о компенсации морального вреда в размере 500 тысяч рублей. В суде компания настаивала, что травма водителя не связана с действиями работодателя: автобус был атакован БПЛА, а следственные органы квалифицировали произошедшее как теракт. Ответчик просил рассматривать атаку как «обстоятельство непреодолимой силы».

Суд встал на сторону водителя. В постановлении указано, что маршрут автобуса проходил в 12 километрах от границы с Украиной, район систематически подвергался атакам, в селе была ограничена мобильная связь и интернет, а предупреждения об угрозе передавались по рациям. В таких условиях, по мнению суда, работодатель должен был принять дополнительные меры безопасности.

В итоге суд взыскал с бывшего работодателя Валерия 400 тысяч рублей компенсации морального вреда и 2 тысячи рублей судебных расходов. «Автобус не был оснащен ни противодроновой сеткой, ни средствами обнаружения дронов — и даже элементарно рацией», — говорит Валерий, объясняя, почему ему удалось выиграть дело.

«‎Новой газете» удалось обнаружить несколько дел, в которых люди, пострадавшие на работе от прилета БПЛА, подавали в суд иски и требовали от работодателя компенсации, а компании настаивали, что не должны отвечать за последствия украинских атак.

Например, диктор железнодорожного вокзала Курска подала иск к ОАО «РЖД» после того, как в августе 2023 года во время атаки беспилотника на здание вокзала ее ранило осколками разбитого стекла. Позже у женщины диагностировали посттравматическое стрессовое расстройство, которое эксперты квалифицировали как тяжкий вред здоровью.

В феврале 2025 года районный суд присудил ей 250 тысяч рублей компенсации. Работодатель пытался обжаловать это решение, указав, что травму причинили третьи лица — украинские военные. Но областной суд оставил решение без изменения. Суд постановил, что РЖД не обеспечили сотруднице достаточную безопасность в приграничном регионе: работодатель должен был заранее убрать сотрудников из зоны со стеклянными витражами, перенести рабочие места на нижние этажи и оклеить окна бронепленкой.

«Меня фактически посылают»

Утром 7 мая 2026 года беспилотник атаковал дом на Новосибирской улице в Перми. Удар пришелся в район технического этажа 17-этажного здания, взрыв повредил кирпичную кладку, в верхних этажах были выбиты окна. Через пару часов после атаки Дмитрий Болотнов, житель дома, расположенного по соседству, вышел на улицу и увидел, что его машина разбита. «Лобовое в хлам, крыша в хлам, капот дырявый», — описывает он увиденное в разговоре с журналистом «Новой газеты».

По словам Болотнова, вечером он дошел «‎до синей палатки», где собирали данные пострадавших, и оставил заявление. Утром он позвонил в УВД по Свердловскому району. Там Дмитрию заявили, что «‎они этим не занимаются», и отправили в Следственный комитет. В Следственном комитете Болотнову сказали, что заявления не видели, — заново записали данные Дмитрия и пообещали, что следователь с ним свяжется.

Самый откровенный разговор у Дмитрия состоялся с сотрудниками ГИБДД:

— ‎Они спрашивают: «‎А с кого ты будешь деньги просить за твои повреждения? С Украины?» — вспоминает он. — ‎Честно, как будто забили на меня, — рассуждает мужчина. — Опись не проводили. Попросили фото и всё. Я за машину плачу налоги по девять тысяч в год, а меня фактически на хер посылают. Это вообще прям какая-то безответственность со стороны государства.

Дмитрий объясняет, что машина нужна каждый день: на ней он возит ребенка в школу и жену на работу. Ремонт он оценивает как минимум в 100 тысяч рублей, но до сих пор не понимает, ждать ли компенсации, или уже чинить автомобиль за свой счет.

— Я надеюсь, что наш мэр не окажется таким скупым. Но, если честно, я уже даже не расстроюсь, если выплат вообще не будет. Мне сейчас важнее просто понять, могу ли я уже ремонтировать машину. Потому что неделя без машины — это тяжело.

Дмитрий не случайно вспоминает мэра: вопрос компенсаций в таких случаях, прежде всего, связан с решениями местных властей.

Например, в августе прошлого года тогдашний врио, а ныне губернатор Ростовской области Юрий Слюсарь заявил, что, несмотря на отсутствие закона о компенсациях, «‎региональные власти с пониманием относятся к проблемам людей и ищут решение этого вопроса». Как обещал Слюсарь, «‎поддержка будет распространяться и на те автомобили, которые получили повреждения ранее».

Решения вопроса пришлось ждать долго: порядок выплат местные власти утвердили в конце декабря, а начало приема документов от собственников поврежденных машин сдвинули на март 2026-го. Предельные суммы возмещения — до 500 тыс. руб. за поврежденный автомобиль и до 1 млн руб. за утраченный, но компенсируют только ущерб от атак с начала 2025-го. Размер выплаты определяет экспертиза, а право на компенсацию имеют только владельцы автомобилей без страховки от этого вида рисков или те, чье страховое возмещение не покрыло весь ущерб, писал «‎Коммерсантъ».

О компенсациях такого же размера за поврежденные авто заявлял глава Адыгеи Марат Кумпилов в январе 2026 года. В Туле в июле 2025-го постановлением администрации была введена единовременная выплата до 400 тысяч рублей. В Курском районе Курской области администрация ввела выплату, которая составляет 10% от установленного ущерба, но не больше 200 тысяч рублей за один поврежденный автомобиль.

Самая крупная по объему выплат программа развернута в Белгородской области. Там, по словам экс-губернатора Вячеслава Гладкова, с начала боевых действий к началу апреля 2026-го жителям выплатили 4 млрд рублей за 18,5 тыс. поврежденных автомобилей. Если поделить на количество машин, получится около 216 тыс. руб. на автомобиль.

Власти в регионах, где есть такие выплаты, говорят о злоупотреблениях: например, бывший губернатор Белгородской области Вячеслав Гладков неоднократно сетовал, что жители области якобы специально оставляют старые автомобили на улице, надеясь получить компенсацию за ущерб при обстрелах, или поджигают автомобиль, инсценируя атаку дрона.

Журналистам «Новой газеты» удалось найти несколько подобных дел на сайтах судов. Так, в Ракитянском районе Белгородской области местного жителя осудили за попытку получить 323 тысячи рублей компенсации за автомобиль, который пострадал после атаки украинского БПЛА в июле 2025 года, но ему не принадлежал. По версии следствия, он подал в администрацию заявление на выплату, приложил поддельный договор купли-продажи и выдал чужой УАЗ за свой. Суд квалифицировал это как покушение на мошенничество в крупном размере и назначил штраф 70 тысяч рублей.

Однако порядок выплат определен далеко не в каждом регионе, подвергшемся атакам.

Например, жительница Ярославля Наталия Матвеева рассказала, что так и не получила компенсацию за машину, которая была повреждена в результате атаки БПЛА в марте этого года.

По словам Матвеевой, сначала пострадавшим велели самостоятельно ехать в РОВД и писать заявления, а затем администрация потребовала сделать независимую экспертизу за свой счет. За оценку ущерба Наталия заплатила 5,5 тысячи рублей — экспертиза, проведенная по правилам ОСАГО, насчитала ущерба на 19 тысяч рублей. Матвеева говорит, что этих денег «не хватит даже на покраску».

В среду, 13 мая, житель Перми Дмитрий Болотнов рассказал «Новой», что все-таки смог связаться с городской администрацией:

— Они перезвонили и говорят: если у вас есть страховка, можете выплаты получить в страховой. Сказали, что если есть КАСКО, то 50% получите, если нет, то не получите, типа ремонтируйте за свой счет, — пересказывает он слова чиновников.

Страховки у Дмитрия не было — ни КАСКО, ни ОСАГО. «Не каждый может себе ее позволить, тем более на старый автомобиль», — объясняет он и подытоживает: «Не знаю теперь, что делать».

«В Москве нет СВО»

Порядок выплат за поврежденные автомобили не утвержден даже в Москве. Так, в Зеленограде (Зеленоград находится на расстоянии 37 километров от Москвы, но административно считается частью столицы, образуя Зеленоградский административный округ) 20 июля 2025 года в результате атаки БПЛА были повреждены или уничтожены машины жителей 15-го, 20-го и 22-го микрорайонов.

— ‎У нас лобового нет, водительского зеркала нет, колонки разорвало, петли повело. Бампер обгорел, крыло заднее деформировано, крыша — будто на ней плясали. Работы много и затратно», — рассказывает местная жительница Анна Абрамова.

Сразу после атаки у владельцев приняли заявления: их всех признали потерпевшими по уголовному делу о теракте. Но никаких выплат они с тех пор так и не получили, несмотря многочисленные обращения в мэрию Москвы, к депутату Мосгордумы от «Единой России» Андрею Титову и в администрацию президента. (Документы есть в распоряжении редакции.)

Сразу после атаки чиновники обещали, что проблему решат, рассказала «Новой газете» местная жительница Ольга (имя изменено). «Когда всё это только случилось, Смирнов (Анатолий Смирнов — префект Зеленоградского административного округа Москвы) лично сказал — мы всё решим», — вспоминает Ольга.

Позже позиция властей изменилась. «Бумаг нет, оснований нет, соответственно, без оснований мы деньги выделить не можем. Хотели бы вам помочь, но денег нет. Но вы держитесь», — пересказывает она ответы чиновников.

Основания, о которых говорит Ольга, — это порядок предоставления выплат в случае теракта, который каждый регион определяет самостоятельно. В ответе первого заместителя префекта Зеленограда Дмитрия Лаврова (документы есть в распоряжении редакции) утверждается — в Москве такой порядок до сих пор не определен. Чтобы люди могли получить выплату от государства за автомобиль, Москва должна принять отдельную норму, как это сделано в других регионах.

Спустя почти год после атаки никаких экспертиз для последующего получения компенсаций не проводилось. В итоге Ольга свою машину, которая «‎ушла в утиль», продала, «‎сделав независимую экспертизу»: «‎Пригодится — хорошо, не пригодится — что поделаешь».

— ‎Всё упирается в то, что в Москве ничего не происходит, в Москве нет СВО,— горячится Ольга. — И нет никаких документов, на которые могла бы опираться Зеленоградская администрация, даже если бы она хотела что-то выплатить. А так — дело проходит как террористический акт, соответственно, все претензии к террористам. К Украине, к Зеленскому, к кому-то, кто сидел за этой установкой, — ну это глупость.

«Как такового военного положения в стране еще нет»

Помимо государства компенсировать ущерб от падения БПЛА может страховая. Полтора года назад участники этого рынка признавали, что для страхования машин на случай атаки дронов пока ничего не придумали. Сегодня компании предлагают как отдельные продукты, по которым можно компенсировать ущерб от дрона, так и включают этот риск в пакеты КАСКО.

Специальный полис «‎АльфаСтрахования» защищает автомобиль от «‎падения любых летающих объектов» и «‎повреждений от ударной волны, вызванной их падением». Стоимость такого полиса составляет 0,1% от стоимости машины для всех регионов, кроме Белгорода, Курска и Брянска — для них полис дороже в два раза. Застраховать машину за два миллиона рублей по такой программе в Москве будет стоить две тысячи рублей, а в Брянске — четыре тысячи. Компания предлагает «‎гарантированный ремонт» в случае поражения автомобиля или выплату деньгами.

В ВСК риск «‎Защита от БПЛА» с осени 2025-го без доплаты включают в коробочный продукт КАСКО «Компакт фикс». Как объяснили корреспонденту «Новой газеты» в компании, полис можно оформить на автомобиль не старше 35 лет. Стоимость страховки начинается от 2500 рублей за год.

При этом сообщений о выплатах, произведенных российскими страховыми за автомобили, поврежденные БПЛА, в открытых источниках найти не удалось.

Сегодня страховой рынок движется в сторону сужения покрытия — пока это касается в основном промышленных объектов.

Так, по итогам 2025 года убыточность страхования от терактов и диверсий превысила 100% — представители рынка фиксируют, что страховые выплачивают больше, чем собирают премий. На фоне этого условия страхования ужесточаются: тарифы для рисковых объектов поднялись в несколько раз. Для некоторых объектов в рисковых локациях получить страховку становится практически невозможно.

Финансовый эксперт Андрей Бархота в сентябре 2025-го отмечал, что объем рынка страхования от прилета БПЛА вырос «‎в несколько раз» по сравнению с 2024-м, и оценивал его в 25–40 млрд руб. Сегодняшней ситуации на рынке аналитик, говоривший с «Новой газетой» на условиях анонимности, дает менее оптимистичные оценки — рост рынка страхования от БПЛА с прошлой весны «‎не превышает 15–20%».

— ‎Вероятно, если посчитать по всему рынку, мы вообще не получим роста за год, потому что некоторые страховые компании вообще перестали брать такие риски, — говорит эксперт. — В зоне риска находится любой объект, связанный с экономикой, — агропредприятие, база, складские помещения. Их готовы страховать, но с исключением риска диверсионно-террористических атак. В то же время спрос на такое страхование сильно вырос.

Возросший интерес к продуктам, компенсирующим ущерб от БПЛА, в прошлом году фиксировали многие страховщики. Так, в «‎РЕСО-Гарантии» сообщали, что четверть полисов страхования имущества физлиц заключаются с этим риском, а в «Совкомбанк Страховании» отмечали, что «‎каждый третий запрос от клиентов на страхование содержит вопрос о расчете премии» при атаке БПЛА.

Для частных домов и квартир картина пока менее тревожная. Физические лица могут застраховать имущество, дополнительно включив риск падения БПЛА в договор, оформив специальный полис, покрывающий только атаку БПЛА, а в некоторых страховых риск падения военных БПЛА включен в стандартные договоры. Такие полисы будут действовать, даже если власти признают атаку террористическим актом, что происходит регулярно.

В большинстве случаев падение военного БПЛА при стандартном полисе страховщики не покроют — риск «‎Терроризм» надо включать дополнительно. Например, в ВСК корреспонденту «ИЗДАНИЯ» рассказали про программу экспресс-страхования «‎Метражи», которая покрывает не только риск прилета, но и, в том числе, ограбления, пожары и затопления. Пакет этой программы уровня «‎Стандарт» стоит 6000 рублей в год — он покрывает конструктив на 7,5 миллиона рублей, отделку на 1,4 миллиона рублей, на столько же — гражданскую ответственность, движимое имущество — на 700 тысяч рублей

Полис «‎Росгосстраха» «‎Защита от дронов» покрывает только один риск — падение на застрахованный объект БПЛА, а в покрытие можно включить не только конструктив, отделку и имущество дома или квартиры, но и гараж, баню и другие строения на участке. Получить по такому полису можно до 5 миллионов за дом и до 15 за квартиру. Цена страховки, по словам представителя «‎Росгосстраха» Екатерины Зенченко, в среднем составляет 0,1% от стоимости дома или 0,05% от стоимости квартиры — годовой полис страхования квартиры за 10 миллионов рублей будет стоить около 5 тысяч.

Согласно результатам продаж за первое полугодие 2025-го, «‎Защиту от дронов» чаще оформляли именно собственники квартир. Больше всего подобных полисов оформили жители Москвы, Санкт-Петербурга, Нижнего Новгорода, Пскова, Саратова, Смоленска, Тамбова, Кирова, Ростова-на-Дону, Краснодара, Великого Новгорода, Тулы. В регионах квартиры страховали в среднем на 1,5 млн рублей, в Москве — на 2,5 млн.

По словам Екатерины Зенченко, всплеск спроса на такие полисы «‎происходит через два-три дня после очередной атаки БПЛА на тот или иной населенный пункт, а затем интерес постепенно утихает». Так, в июне прошлого года компания отчитывалась об успехе агентов Ростовского филиала «‎Росгосстраха» в поселке Целина Ростовской области. Там в ночь на 3 мая 2025-го при атаке БПЛА пострадало 15 зданий.

На следующий день в село приехали агенты «Росгосстраха» — «‎выяснить, не пострадали ли ранее застрахованные в компании строения», а «‎поняв, что до клиентов огонь не дошел», пошли по близлежащим от места падения дронов домам, «‎чтобы предложить их владельцам застраховать имущество». В результате за один день представителям страховщика удалось заключить больше 30 договоров страхования на сумму свыше 40 млн рублей. После апрельских атак БПЛА в Туапсе в этом году спрос на страхование жилья, коммерческих объектов и транспорта от рисков, связанных с падением БПЛА, по словам представителей отрасли, также закономерно вырос.

Некоторые компании включают риск атаки БПЛА в стандартный договор страхования. Например, в «‎Т-Страховании» «ИЗДАНИЮ» заявили, что падение военных беспилотников «‎покрывается по риску «‎Механические повреждения», который входит в стоимость стандартного полиса». На замечание корреспондента о том, что в правилах страхования на сайте компании указано, что событие, случившееся в результате военных действий, не является страховым случаем, оператор ответила, что «‎отказ будет, если объявлено военное положение, а у нас как такового военного положения в стране еще нет». По этому полису годовая страховка однокомнатной квартиры в центре Москвы с общей суммой покрытия в 2,3 миллиона рублей обойдется в 6190 рублей.

Главная проблема подобных страховок — территориальные ограничения. Например, как объяснили операторы «‎Росгосстраха», полис «‎Защита от дронов» не действует на территории Белгородской, Курской, Брянской, Запорожской и Херсонской областей, а также Крыма, ДНР и ЛНР. Аналогичные ограничения действуют и в ВСК. В «‎Т-Страховании» застраховать дом можно в Москве и области, Санкт-Петербурге и Ленинградской области и еще в 13 областях, а квартиру — в почти 60 городах, и вышеупомянутых регионов среди них также нет.

Об отсутствии территориальных ограничений для страхования говорят страховая компания «‎Гелиос» и «‎АльфаСтрахование». Так, первая прямо пишет, что страхует имущество «‎на всей территории России, включая Луганскую и Донецкую народные республики, Запорожскую и Херсонскую области». Оператор «‎АльфаСтрахования» также рассказал корреспонденту «‎Издания», что ‎полис, в который можно отдельно добавить покрытие ущерба квартиры от БПЛА, действует во всех регионах, и прислал ссылку для расчета его стоимости. Однако в этой форме технически нельзя указать Белгород, Донецк и Луганск, а при вводе Крыма, Запорожской и Херсонской областей форма выдает ошибку.

Рассчитать стоимость полиса в Брянске и Курске получилось. В Курске за годовой полис, общая сумма страхования по которому составляет 5 миллионов рублей, придется заплатить около 11 тысяч рублей. Если добавить опции «‎Террористический акт» и «‎Военные действия», которые покрывают ущерб от БПЛА, стоимость полиса увеличится до 13,5 тысячи рублей — в Москве аналогичный полис обойдется в 12 тысяч рублей.

При этом, по словам финансового эксперта, если по дому «‎уже было попадание беспилотников, то, скорее всего, страховая компания откажется вообще страховать, даже если тариф будет огромный».

Несмотря на рост спроса, который фиксируют страховщики, выплат по этому риску пока было немного. Например, в «‎Т-Страховании» за весь 2024-й и 2025-й год было 25 случаев. Средняя выплата по такому риску — 60 тысяч рублей. Максимальная в 2024-м составила один миллион, в 2025-м — 265 тысяч (судя по данным компании, застрахована была ипотечная квартира, в которую попал БПЛА и повредил ее конструктивные элементы).

В «‎АльфаСтраховании» также писали всего о нескольких выплатах — например, в этом году компания выплатила 689 тыс. рублей клиентке из Воронежа, у которой в квартире были повреждены оконные конструкции и внутренняя отделка после падения БПЛА, а в апреле страховая выплатила 2 миллиона рублей жителю села Азаровка в Брянской области за полностью разрушенный дом.

«Безусловно, ты теряешь всякую веру»

Ни у кого из пострадавших, с кем поговорили журналисты «ИЗДАНИЯ», страховки не было. Евгения Третьякова, чью квартиру администрация Туапсе не может отремонтировать с ноября прошлого года, говорит, что никогда не думала о такой возможности:

— Имущества у меня больше нет, страховать нечего. А жизнь страховать — мне как-то даже страшно допускать мысли, что она закончится.

Все это время Евгения с дочерью и собакой живет на съемной квартире, которую арендует за 15 тысяч рублей в месяц. За это время чиновники нашли деньги на ремонт и заключили контракт с подрядчиком — однако сроки сдачи по нему уже пропущены, ремонт до сих пор не завершен.

Налеты на город в апреле 2026 года заставили ее задуматься о том, «насколько им повезло».

— Во время последних прилетов девушка погибла, на этой же улице в соседнем доме через дорогу. Представляете? В тот момент я осознала в полной мере, насколько близко мы были к смерти.

Третьякова говорит, что ей не нравится роль, которую ей «пришлось занять, — оппозиционера, революционера, сражающегося с системой». Она отмечает, что ей ближе «роль созидателя», и надеется, что «сознание людей будет потихонечку меняться в пользу созидания, а не разрушения».

Василий Генералов, чей дом в Таганроге пострадал в январе 2025 года, не пытается бороться с системой. По его словам, «юристы и журналисты обходят эту тему стороной, так как с нашими судами практики такой нет или она негативная».

— Окна мы сами восстановили, стены сами заделали, крышу заделали сами временно, чтобы не шел дождь внутри дома, — говорит он.

Светлана Михайлова, чей дом в Раменском не пригоден для жизни после прилета БПЛА, больше полутора лет пытается добиться от администрации пересмотра размера компенсации. Она писала заявления в прокуратуру, Следственный комитет, обращалась на прямую линию президента. По ее словам, «все спускается в Раменский район, где пишут: им всё выплачено».

— Я еще не писала в Госдуму — сейчас будут выборы, это может помочь, — говорит она. — У меня подруги уехали за границу, говорят: что вы здесь делаете, уезжайте. Я говорю — у меня здесь похоронена бабушка, у меня здесь похоронен дед, я здесь родилась, я здесь выросла. Но когда люди, которых мы выбираем, плюют в душу, — безусловно, ты теряешь вообще всякую веру.

Илья Налетов, Иван Попков, для «Новой»

* В списке «иноагентов» Минюста.