Что решила Гаага по десятилетнему морскому спору России и Украины. Москва выиграла спор о режиме судоходства, Киев — экологическую часть дела. Почему обе стороны говорят о победе?

Москва выиграла спор о режиме судоходства, Киев — экологическую часть дела. Почему обе стороны говорят о победе?

Арбитражный суд в Гааге вынес вердикт по делу о правах России и Украины, касающихся Черного моря, Азовского моря и Керченского пролива. Главный вывод почти десятилетнего спора: суд подтвердил, что Азовское море и пролив — внутренние воды России и Украины, а не международные. Это лишило украинскую сторону права требовать транзитного прохода и оспаривать досмотры судов. Однако суд встал на сторону Украины в вопросе охраны морской среды и признал, что Россия нарушила международные экологические стандарты при строительстве моста и прокладке кабелей.

Обе стороны, похоже, трактуют решение в свою пользу: Россия назвала итог «убедительной победой», Украина — подтверждением своих прав как прибрежного государства. Юрист в сфере международного права Глеб Богуш подчеркивает: арбитраж вынес компромиссное решение по техническим вопросам, но главный спор — об аннексии Крыма и военной агрессии — остается вне его юрисдикции и фактически не разрешен.

Можно ли действительно кого-то считать победителем в споре? «Новая-Европа» рассказывает об итогах судебного разбирательства.

Арбитражный трибунал, заседавший в Гааге под эгидой Постоянной палаты третейского суда (ППТС), вынес решение по спору между Украиной и Россией, касающемуся прав в Черном и Азовском морях и Керченском проливе (дело № 2017-06, решение от 22 апреля, опубликованное 15 июня).

Украина подала иск почти десять лет назад — в сентябре 2016 года — на основании Конвенции ООН по морскому праву 1982 года. Трибунал сразу ограничил себя рамками этой Конвенции: в решении он постоянно подчеркивает, что не может решать вопрос о принадлежности Крыма и что не может рассматривать абсолютно всё, связанное с военными действиями. Однако он признал, что не всякий спор, связанный с полуостровом, автоматически выходит за пределы Конвенции.

В итоге Киев добился признания экологических нарушений со стороны Москвы, однако все его ключевые претензии по судоходству и статусу вод были отклонены.

Центральным вопросом стал правовой статус Азовского моря и Керченского пролива. Украина настаивала на том, что Керченский пролив — международный, потому что он ведет из Азовского моря в Черное море, которое, в свою очередь, является частью открытого океана. Соответственно, все суда, включая украинские и других стран, имели неотъемлемое право транзитного прохода через пролив. Любое препятствие — низкий мост, досмотры или задержки — должно было считаться нарушением.

Однако суд постановил, что Азовское море и Керченский пролив — это внутренние воды России и Украины на основании их двустороннего договора 2003 года, а к таким водам не применяется режим транзитного прохода.

Это договор о сотрудничестве в использовании Азовского моря и Керченского пролива, подписанный Владимиром Путиным и Леонидом Кучмой 24 декабря 2003 года в Керчи. Стороны хотели урегулировать правовой статус вод после распада СССР, когда они перестали быть внутренними водами одного государства.
Самый важный принцип договора — Азовское море и Керченский пролив исторически являются внутренними водами Российской Федерации и Украины.
Договор действовал до 2023 года — в марте Украина расторгла его в одностороннем порядке. Затем, 1 июня, то же самое сделали российские парламентарии. Однако в арбитражном решении прямо указано, что денонсация не имеет обратной силы.

Это решение автоматически лишило Украину возможности ссылаться на правила свободного прохода через международные проливы. Именно из-за этого вывода суд отклонил практически все претензии Украины, связанные с мореплаванием.

Украинская сторона говорила, что строительство Керченского моста, его низкая высота, а также систематические остановки и досмотры судов, которые следуют в украинские порты, нарушают свободу судоходства. Однако суд решил, что раз воды признаны внутренними, то у иностранных судов нет права на транзитный проход и условия захода в порты определяются исключительно прибрежными государствами. Суд также не усмотрел нарушения Конвенции в связи с временным закрытием Россией в 2021 году части Черного моря для иностранных военных кораблей и посчитал, что это допустимая временная мера безопасности.

Еще один вопрос касался двух украинских самоподъемных буровых установок. Речь идет об установках «Таврида» и «Сиваш». До аннексии Крыма 2014 года они были зарегистрированы как украинские суда.

Украина утверждала, что российские силы установили над ними контроль во время их обслуживания у берегов полуострова, а после — перерегистрировали их под российский флаг.

Трибунал отказался рассматривать вопрос о самом захвате и сказал, что это проблема права собственности, а не толкования морской конвенции. Также, как сказано в решении, Украина не отреагировала на запрос о том, чтобы снять эти платформы с украинского учета, и тогда Россия сделала это по своим внутренним правилам. В итоге Украине не удалось добиться, чтобы ей вернули установки.

Поскольку разбирательство длилось много лет, стороны ссылались и на более поздние случаи. Например, Россия указывала на удары Украины по тем же буровым установкам в 2022 году как на действия, которые, по ее мнению, усугубляли спор. Но трибунал сосредоточился на вопросах, связанных непосредственно с Конвенцией по морскому праву.

Отдельная часть решения посвящена культурному наследию на морском дне. Украина обвиняла Россию в ненадлежащем обращении с затонувшими самолетами времен Второй мировой войны, древними кораблями и другими историческими объектами. Однако трибунал решил, что для подтверждения обвинений нужны более убедительные доказательства.

При этом Украина одержала победу в вопросе защиты морской среды. Трибунал признал, что Россия, приступая к возведению моста, прокладке газопровода и кабелей через пролив, нарушила правила экологической проверки. Работы шли в спешке, сроки сжимались, а главное — отчеты о том, как стройка повлияет на природу, так и не были обнародованы, их не отправили в международные организации, хотя это прямо требуется по Конвенции. Суд решил, что такая спешка не соответствует стандартам — Россия не проявила должной заботы об окружающей среде и не сотрудничала с соседними государствами, как должна была. При этом разлив нефти у Севастополя в 2016 году в суде признали незначительным и не требующим уведомления Украины.

Также трибунал прямо отклонил российскую теорию о том, что Азовское море и Керченский пролив — «исторический залив» или находятся под «историческим титулом». Если бы суд это признал, то спор автоматически выпал бы из юрисдикции трибунала.

Хотя большинство претензий Украины отклонили, решение суда подтвердило, что даже в своих внутренних водах государство обязано соблюдать международные экологические правила — проводить полноценные проверки и делиться результатами. Стороны, как указано в решении, должны оплатить свои судебные издержки сами.

Представитель российского МИДа Мария Захарова отреагировала на решение суда фразой: «Нам обещали “Гаагу” — мы ее получили». В пресс-релизе министерства итоги разбирательства назвали «убедительной победой Российской Федерации».

«Российская сторона удовлетворена итогом разбирательства. Это решение арбитража — чувствительное поражение Украины и Запада в развязанной ими “юридической войне” против России», — сказали там.

В заявлении также говорится, что «усилия Киева оспорить суверенитет Российской Федерации над Крымским полуостровом и прилегающими к нему морскими пространствами» «потерпели крах». При этом опускается тот факт, что по договору от 2003 года акватория региона была признана внутренними водами как России, так и Украины.

В украинском МИДе в свою очередь подчеркнули, что, в соответствии с решением суда в Гааге, Украина неизменно остается прибрежным государством в Черном море, Азовском море и Керченском проливе и сохраняет все наделенные ей права.

«В финальном решении Арбитражный трибунал не установил, что Азовское море и Керченский пролив — это так называемое “российское озеро”, подтвердив их статус как внутренних вод двух государств — Украины и Российской Федерации», — добавили там.

Решение Арбитражного трибунала, по версии украинской стороны, подтверждает, что Россия системно пренебрегает нормами международного права, а «ее попытки навязать мировые последствия преступной агрессии как “новую реальность” не имеют признания».

Арбитраж в Гааге не мог и не рассматривал вопрос о принадлежности Крыма, отметил в разговоре с «Новой-Европа» юрист в сфере международного права Глеб Богуш. Как подчеркнул эксперт, в морском праве заложен принцип, что морские споры не решают вопрос о суверенитете над сухопутной территорией — если бы было иначе, все бы просто шли в морские суды и решали там территориальные вопросы. Поэтому трибунал, как говорит собеседник «Новой-Европа», не мог сказать ничего по поводу принадлежности полуострова не потому, что он кому‑то симпатизирует, а просто по архитектуре Конвенции по морскому праву.

Центральным был вопрос о статусе вод — суд подтвердил, что Азовское море и Керченский пролив являются внутренними водами двух государств на основании договора 2003 года. Однако, как подчеркивает Богуш, это вовсе не означает единогласного признания их исключительно российскими, как пытается представить в прессе Москва, — это внутренние воды именно двух стран — России и Украины.

Что касается экологических нарушений при строительстве моста и прокладке кабелей — суд действительно признал их со стороны России, но, по словам Богуша, эти нарушения не влекут выплаты компенсаций.

— Скорее, это компромиссный итог: Украина получила подтверждение своей роли прибрежного государства и позитивный для себя сигнал по экологии, но все основные претензии по судоходству были отклонены.

Сложно назвать это полной победой России, но и для Украины это не тотальный успех. Я бы сказал, что судьи пришли к некому балансу — все стороны могут остаться довольны, и в этом смысле это действительно тот случай, когда все довольны, — говорит собеседник «Новой-Европа».

Как подчеркивает Богуш, самый главный вопрос, стоящий сейчас между Россией и Украиной, — то, что Россия применила силу, незаконно оккупирует и пытается аннексировать территорию, которая принадлежит Украине. Но рассмотреть его в существующих международных судах невозможно, отмечает эксперт. Не существует суда, который имел бы юрисдикцию для такого разбирательства, из-за фундаментального принципа международного правосудия: ни одно государство нельзя принудить к участию в судебном разбирательстве без его согласия.

— Именно поэтому Украина обращается в те суды, где такая возможность есть, — то есть где согласие России в той или иной форме было дано когда-либо. Однако эти разбирательства лишь частично связаны с главным вопросом, но напрямую его не касаются, — говорит собеседник «Новой-Европа».

Богуш считает, что система международного правосудия, которую создали государства, не позволяет разрешать подобные споры по существу, так как очень многие дела уходят в процедурные и технические моменты. И Россия в этом плане действует искусно — она умело использует процедурные заграждения, чтобы предотвратить рассмотрение дела по сути, говорит эксперт. По словам Богуша, юридическая стратегия России направлена не на то, чтобы доказать правоту по существу (например, доказать, что Крым принадлежит России, было бы абсурдно и невозможно с точки зрения международного права), а на то, чтобы заявить об отсутствии юрисдикции, о неверном статусе или сослаться на другие процедурные моменты.

— В итоге мы видим, что даже после десяти лет разбирательств и огромных затрат на юридические команды кардинально ничего не решено — Крым остается оккупированным, война продолжается. Но нужно помнить, что судебные механизмы позволяют разрешить международные споры, если на то есть политическая воля. И международное право не просто запрещает войну, но и предлагает варианты мирного разрешения споров, самый идеальный из которых — судебное разбирательство. Пользуйтесь! — говорит собеседник «Новой-Европа».