“Realists hold the front.” How Ukraine went from a country without a combat-ready army to a state that has been holding back an aggressor that is significantly superior in military power for the fifth year

How Ukraine went from a country without a combat-ready army to a state that has been holding back an aggressor that is significantly superior in military power for the fifth year

At the end of February 2022, when Russia launched its invasion of Ukraine, the scenario that the Ukrainian army would not be able to resist for long and that only a few days remained before the capture of Kyiv was seriously considered not only by Russian propaganda, but also by Western experts. However, it quickly became clear that the Ukrainian troops were in a much more combat-ready state than was commonly thought. Four and a half years later, the goal of “demilitarization” announced by the Kremlin has not been achieved - moreover, today the Armed Forces of Ukraine are successfully conducting operations on Russian territory and teaching modern methods of war to their European colleagues. The Ukrainian army is today recognized by many experts and military personnel as the strongest in Europe. “Novaya Gazeta Europe” tells the story of the formation of the Armed Forces of Ukraine from the collapse of the Soviet Union to the outbreak of fighting in Donbass in 2014 to the present day.

1991–2001

When Kyiv signed a contract with Azerbaijan for the supply of 12 MiG-29s in the mid-2000s, the “buyers” from the Ministry of Defense came to the 737th Air Regiment in Artsyz near Odessa. They took away all the flying machines and ordered them to “prepare for transfer.” In response to the question: “What will we fly on?” - They simply waved their hand.

By the time the Soviet Union collapsed, Ukraine had the second most powerful army in Europe after Russia. How did it happen that by 2014, the Ukrainian Armed Forces practically ceased to be a combat-ready force? According to experts, the Ukrainian authorities were absolutely confident that the country would not have to fight under any circumstances, and that the army was just a redundant and very costly atavism from the Cold War.

“To understand with which army Ukraine came to the beginning of the Russian-Ukrainian war, you need to dig from the beginning, from 1991,” Pavel Lakiychuk, captain of the 1st rank, head of military programs at the Center for Global Studies “Strategy XXI,” tells New-Europe. — Ukraine met its independence with one of the largest groups of armed forces in Europe: three military districts, the basis of which was the Kiev Special Military District, the very force of the USSR that was supposed to “wash Soviet boots in the Atlantic.” It is clear that the young Ukrainian power had no use for such a colossus: perestroika, detente, “partnership for peace.” The political leadership of the country did not understand at all why Ukraine needed its own army: everyone has it, which means we should have it, an attribute of statehood. But the authorities quickly realized that the army is good money if you sell it.

In the late 1990s, they joked in the army: “We don’t have a Ministry of Defense, but a Ministry for the sale of surplus property.”

Conversion and disarmament began. Income from arms exports in 2000 amounted to 270 million dollars, in 2007 - already 635 million, in 2012 - almost 1.5 billion dollars. Most of this was equipment and weapons from disbanded units of the Ukrainian Armed Forces.

In the Ukrainian naval forces, where Pavel Lakiychuk served in those years, they mocked the “White Book” - fleet reform. They said that if it is planned to decommission fifteen ships this year, and build ten new ones in the next ten years, then the first point of the plan will be fulfilled.

“After gaining independence, Ukraine received a huge amount of weapons,” adds Ruslan Leviev, head of The Conflict Intelligence Team (CIT). — In addition to what was in warehouses since the times of the USSR, weapons stocks from Soviet units withdrawn from the states of the former Warsaw Pact entered the country. Kyiv could not even meet the requirements of the CFE (Treaty on Conventional Armed Forces in Europe) quotas because it had too many different types of weapons. In subsequent years, these weapons were reduced, disposed of and sold, often for pennies. Some high-ranking officials even had criminal cases brought against them for corruption in the sale of military equipment. The United States allocated funding to destroy stocks of Soviet Kalashnikov machine guns accumulated in Ukrainian warehouses to prevent their sale to Africa.

2001–2014

“In 2001–2005, the “State Program for the Reform and Development of the Armed Forces of Ukraine” appeared - a painfully crooked transition to a brigade structure, the real goal of which was a radical reduction in the army,” continues Pavel Lakiychuk. — The flywheel of reforming and disbanding the Armed Forces of Ukraine especially spun during the presidency of Viktor Yanukovych. Refusal from conscription and transition to a contract army was not financially supported by anything. The result is that the strength of the units that survived was below the level of maintaining combat readiness. It is interesting that an exception was made only for the internal troops of the Ministry of Internal Affairs, for which conscription has been preserved.

Special correspondent for “New Europe” Dmitry Durnev claims that from 2003 onwards, the Ukrainian Armed Forces systematically lost most of their large weapons depots during regular fires. From 2003 to 2009 alone, fires occurred at nine storage arsenals. Perhaps sabotage was to blame; Russian experts insist on the “bungling” version.

“By 2014, service in the Ukrainian army was absolutely unpopular,” says Alexander Kovalenko, military-political observer of the Information Resistance group. — In fact, either hereditary military men, or those who could no longer find a place in life and did not see any other prospect, went to serve in the footsteps of their ancestors.

Military observer for the Ukrainian BBC service Sergei Morfinov also says that until 2014, serving in the Ukrainian army was not considered prestigious. Mostly people from the regions served in military service; it was quite easy to avoid it. Military departments at universities were for money, but were essentially a formality. Glory and money were only in the peacekeeping contingents (mainly contracts in the Airborne Forces and aviation). The interlocutor of “New Europe” notes that sometimes the military was forced to pay bribes in order to get into the peacekeeping forces somewhere in Africa.

2014

“In 2014, the Armed Forces of Ukraine as a whole were a rather demoralized and underfunded structure,” Ukrainian military observer Sergei Morfinov tells Novaya Gazeta Europe. “This was influenced both by the general trend of army reduction, which has been happening since 1991, and especially by the approach of President Viktor Yanukovych, under whom there were two defense ministers - Dmitry Salamatin and Pavel Lebedev - who were actually citizens of the Russian Federation. Under the guise of “reforms” and the announced transition to a contract structure, units were reduced and equipment was written off. It is symptomatic that Ukrainian society did not particularly react to this; there was no request that it was necessary to somehow develop or even maintain its army. On the contrary, no one was going to fight and spend money on maintaining the Armed Forces of Ukraine. There were a couple of really combat-ready brigades (95th and 79th Airborne Forces), from where contingents were sometimes taken on peacekeeping missions with NATO.

At the same time, it is important that neither in 2004 nor in 2013-2014 the army was drawn into politics and was not involved in the suppression of the Maidan.

Although there were certain attempts: an acquaintance who then served in one of the mechanized brigades said that during the second Maidan in November 2013, they, the military man, were shown films about the Great Patriotic War and so on, with a hint of “Bandera’s men on the Maidan.”

By 2014, according to Alexander Kovalenko, the Armed Forces of Ukraine were armed with Soviet types of weapons: several types of outdated armored vehicles - BTR-70, BMP-1 and BMP-2, BMD, various artillery installations, self-propelled and towed artillery and three types of tanks - T-72, T-80 and T-64.

“Until 2014, the Ukrainian defense industry produced only a few hundred BTR-3 and BTR-4 armored vehicles,” says Ruslan Leviev. — This equipment was enough to provide three or four battalion sets. As a result, by the time of the annexation of Crimea and the start of fighting in the Donbass, the Armed Forces of Ukraine had only a few units ready for combat. Some of them took part in international peacekeeping missions.

Alexander Kovalenko says that in 2014, only one tank brigade of the Ukrainian Armed Forces was partially combat-ready. In other units, tanks could not even leave their pits. The Ukrainian army, which in 1991 was considered the second most powerful in Europe after the Russian one and one of the five largest armed forces in the world, less than a quarter of a century later was actually unable to carry out combined arms tasks at the strategic level.

By 2014, the military-industrial complex of Ukraine was, according to Alexander Kovalenko, in a depressing state and was not developing due to the lack of orders from the state. Only the tank and missile fields received a small incentive for investment. To replace the T-64 tank, the promising T-84 “Oplot” was developed, which at the time of its creation was considered one of the best main battle tanks in the world. But no serious order was received from the authorities for its release. The Kharkov Tank Plant was fulfilling a contract with Thailand for more than 50 units of exported Oplot M tanks. In addition, new projects were created in the field of missile weapons. These were Sapsan, Grom-2 and the Neptune anti-ship missile. By 2022, “Neptunes” were already in service with the Ukrainian Armed Forces in small numbers.

It was with two Neptune R360 cruise missiles of the first operational division that the flagship of the Black Sea Fleet, the missile cruiser Moskva, was launched to the bottom in April 2022.

Also, by 2014, according to Kovalenko, the military-industrial complex offered the Ukrainian army models of short-range air defense systems that are so necessary for Ukraine today. On the basis of the tank chassis, it was possible to install anti-aircraft missile and gun systems, effective against certain types of cruise missiles and low-flying subsonic targets - drones. Unfortunately, at that time, these types of weapons existed only on paper, and there was practically no investment from the state for their implementation.

2014–2022

— In fact, by 2014, the Armed Forces of Ukraine had been reduced to a state of limited combat capability using outdated equipment.

The moral and ethical component corresponded to the financial situation of the army,” says Lakiychuk. — The Chief of Staff - First Deputy Commander of the Navy, Vice Admiral Eliseev - said directly at that time: “We will not fight! We did not resist the Americans at all. But I won’t go to war with the Russians, I’m Russian myself.” In 2014, he handed over the Navy to the occupiers and changed his shoes. On June 11, 2026, he was sentenced in absentia in Ukraine to 15 years in prison. The Ukrainian fleet was also betrayed by the ex-commander of the Navy , Admiral Maksimov . Donkey in Crimea Admiral Ilyin . Their students Denis Berezovsky and Dmitry Shakuro also turned out to be “rats”. Only 30% of the Ukrainian Navy personnel remained faithful to the oath of Ukraine; 70% abandoned the homeland they served, turned out to be deserters, or went over to the enemy.

According to Pavel Lakiychuk, only 30-40% are ready to fight Russia - a relevant figure for all armed forces of Ukraine as of March - June 2014.

In the spring of 2014, Russia first annexed Crimea and then provoked a conflict in the Donbass; groups of militants were sent from the territory of the Russian Federation, who led and supplied weapons to the armed separatist groups that appeared in the region.

“Experience has shown that even such a collapsed but regular army as the Ukrainian Armed Forces of 2014 successfully destroys various proxies, such as the “miners” of the fake “DPR” and “LPR” ( militant groups, illegal armed groups created by Russian curators in the Donbass from local separatists and volunteers who came from Russia in 2014 , - Ed. ), notes Sergei Morphine. — Professional Ukrainian soldiers, reinforced by motivated volunteers, by the end of July 2014 surrounded Donetsk, almost cut off Lugansk, held Donetsk and Lugansk airports, liberated Slavyansk and many other cities. The separatists had a couple of weeks left. Therefore, Russia had to introduce combat tactical groups of its regular troops. In August-September 2014, a “cauldron” happened in Ilovaisk, and the “DPR” and the “LPR” survived. It is unlikely that anyone has any doubts that the regular army of the Russian Federation was used. So, near Ilovaisk, for example, the T-72B3 tank was used, which only the Russian army was in service with. After the big battle for Debaltsevo, where, probably, the Wagner PMC operated for the first time (and this was the largest combined arms operation for both sides, only without aviation), there was a lull for a long time. A sluggish trench war began, in which periodic escalations occurred, sometimes shelling from mortars and large-caliber artillery, confrontation between small groups, sabotage, mining, and so on. There were no more than 100 deaths per year from the Ukrainian Armed Forces.

When Russia annexed Crimea and began aggression in Donbass,

The Ukrainian Armed Forces survived, in the opinion of Pavel Lakiychuk, by and large, by a miracle. Then, in the summer and autumn, a psychological turning point occurred.

The slag has escaped. Those who remained became “evil Ukrainians”, “cyborgs, poorly armed, but extremely motivated.”

It was these events, according to Morfinov, that gave thousands of Ukrainian military personnel the opportunity to gain experience of real combat operations, which played a role during the 2022 invasion. Near Kiev, Chernigov, Sumy and Kharkov, the Ukrainian Armed Forces showed how motivated and experienced forces can burn the columns of a superior enemy who has stretched out logistics.

After 2014, the provision of the Armed Forces of Ukraine, according to Ruslan Leviev, has improved significantly. The financial allowance of personnel has increased. A new “pixel” form has appeared. Automated command and control systems began to be used, including the well-known “Delta” . The Ukrainian army has switched to digital communications, which has not yet been done in the Russian armed forces. To implement such communications, Ukraine purchased equipment from Motorola and Harris.

Alexander Kovalenko says that from 2014 to 2022, there was a process of re-opening from warehouses all the weapons remaining there from Soviet times and further bringing them to a combat-ready state. We are talking about T-64 tanks, upgraded to the level of the BM-2 and Bulat models, and other types of weapons. The armor of Soviet models of military vehicles has been improved - BRDM (armored reconnaissance and patrol vehicle), MTLB (multi-purpose lightly armored transporter-tractor) and others. New combat weapon modules were installed on them. The production of armored personnel carriers BTR-3E and BTR-4 was also scaled up, as well as armored vehicles for police missions: “Spartan”, “Cougar”, “Triton”, “Varta-Novator” and other modifications. These vehicles were well suited for use in mobile combat operations.

By 2022, the project of the Ukrainian self-propelled artillery mount 2S22 “Bogdan” with a caliber of 155 millimeters was launched: the course for such shells was one of the markers that the Ukrainian Armed Forces were switching to Western weapons. Today it is the most massively produced self-propelled gun in Europe. Industrial production of 120 mm “Molot” mortars began. Kovalenko also says that by 2022, significant funds were invested in the modernization of Ukrainian military aviation: Su-24, Su-27, Su-25, Mig-29 aircraft and various types of helicopters.

In addition, by 2022 the situation in Ukraine had changed, and the defense industry began to receive significant budget investments. Industry began to revive. Projects of the first ground-based robotic complexes “Turtle”, “Phantom” and others appeared. Today's unmanned developments are based on the experience of creating these devices. Work was also carried out in the field of electronic warfare systems and radar stations.

Pavel Lakiychuk notes that from 2014 to 2022 a whole era has passed for the Ukrainian army: volunteer battalions (volunteer battalions), then mobilization, then relative calm, trench warfare. Nobody in the army believed in the prospect of peace with Russia. Ukraine was preparing for defense. And this is a completely different attitude both in units and at headquarters.

After 2016, Ukraine actively began to “unearth” all the military-technical programs that were “successfully ruined” in previous decades. This includes operational-tactical missile systems, air defense, anti-tank systems, cannon artillery, as well as armored combat vehicles. The Navy, together with allies from a number of European countries, developed a completely new concept for the development of the fleet. До таких смелых задумок, как морские ударные дроны, тогда еще не дошли, но идея «москитного флота», состоящего из большого числа малых кораблей и атакующего сразу с нескольких направлений, уже была предвестником использования безэкипажных катеров.

С 2014 по 2022 год, по словам Александра Коваленко, ВСУ имплементировали стандарты НАТО и отказались от методов ведения боевых действий времен СССР и советской военной науки в целом.

На 24 февраля 2022 года украинская армия соответствовала натовским требованиям примерно на 21–22%. Считалось, что этого категорически недостаточно.

Но эксперт напоминает, что многие страны бывшего соцлагеря, такие как Болгария, Румыния, Черногория, Северная Македония и другие, вступили в Североатлантический альянс, имея армии, еще менее соответствующие западным принципам.

В марте 2014 года Внутренние войска реформировали в Национальную гвардию. Первые добровольческие батальоны (потом полки) возникли как раз в Нацгвардии внутри МВД: «Азов», «Донбасс», батальон имени Кульчицкого, батальон «Артемовск», «Киевская Русь», «Днепр-1» и многие другие. В рамках МВД это было проще сделать, чем в Миноброны.

По словам специального корреспондента «Новой-Европа» Дмитрия Дурнева, много работавшего тогда с добробатами, штатный состав полицейского добровольческого батальона укладывался в 200 человек, вооруженных легким стрелковым оружием. Эти бойцы в своей массе были не обучены, но горели желанием сражаться. Состав таких подразделений был тоже очень пестрым: в первом составе «Азова», например, было 12 кандидатов исторических наук, один доктор исторических наук и 38 представителей правых организаций Беларуси и России. Нынешний командир первого корпуса Национальной гвардии Украины «Азов» Денис Прокопенко воевал в первом составе батальона простым гранатометчиком, он выпускник факультета германской филологии Киевского лингвистического университета.

В Мариуполе же с сентября 2014 года базировался христианский батальон «Святая Мария» — он вырос из роты Иисуса Христа батальона «Артемовск», патронировался «Братством» Дмитро Корчинского и состоял в основном из студентов и выпускников киевского политехнического университета — исключительно действующих и будущих инженеров. Добровольческие батальоны поначалу формировались как клубы по интересам — из земляков, из ультрас футбольных клубов, из патриотов. Со временем они либо были расформированы, как батальон «Артемовск», либо стали линейными батальонами мотострелковых бригад («Айдар», «Донбасс-Украина» и «Горынь»), либо, как «Азов», превратились в особый уникальный полк.

— Люди в добровольческих батальонах были особого качества, — говорит Дмитрий Дурнев, — но «Азов» пошел в деле совершенствования своих бойцов дальше всех, создав особую экосистему, выстрелившую в 2022 году.

«Азов» был частью Национальной гвардии, но имел свои артиллерийский и минометный дивизионы и танковую роту, что совсем не типично для подразделения МВД. Об источнике создания материальной основы этих подразделений говорить было не принято, но все танки были трофейными — взятыми в боях между Новоазовском и Мариуполем российскими Т-72 и брошенными экипажами украинскими Т-64: не все военнослужащие летом 2014-го были морально готовы к настоящей войне и смертям.

Дмитрий Дурнев гостил в полку «Азов» в 2018 году: это было уже большое военное хозяйство с тремя базами вокруг Мариуполя, полноценным армейским полигоном с полноразмерной «хатой киллеров» для тренировки спецназа для штурма городских зданий. «Азов» при президенте Порошенко искусственно придерживали — не пускали «полицейские силы» воевать и не давали полку вырасти в бригаду. Чтобы открыть дорогу на фронт, самый молодой на тот момент командир полка в истории ВСУ, 27-летний старший лейтенант Денис Прокопенко с позывным «Редис», провел пресс-конференцию, приоткрыв завесу над процессом подготовки своего подразделения.

«В марте 2015 года после объявления перемирия и вывода подразделения из Широкино во вторую линию мы воспользовались передышкой, и здесь в Юрьевке был организован учебный курс командно-штабной, — рассказывал об истории появления офицеров «Азова» Прокопенко. — Преподавали четыре инструктора из Соединенных Штатов и Канады. Двое из них — ветераны войны во Вьетнаме, им было 74 и 66 лет. Воевали во Вьетнаме рядовыми бойцами, потом были на командно-штабных должностях в структурах НАТО — в Ираке, Афганистане. Такой курс в США рассчитан на год, тут он был ужат до двух с половиной месяцев. Здесь был собран весь командный состав “Азова” — 44 человека. Тогда закончилась война в формате “стенка на стенку” и “толпа на толпу”, и мы понимали, что нам очень срочно из невоенных людей надо становиться военными, иначе мы выйдем куда-то не туда. И тогда мы выбрали стандарты НАТО — от символики, оформления карт, штатных структур подразделений до тактических построений и приемов».

Все нынешние и будущие офицеры «Азова», по данным Дмитрия Дурнева, вышли из подобных курсов, пройдя школу сержантов и гражданские университеты. Хрестоматийной стала история гаубичного дивизиона. В 2016 году артиллеристы полка выехали на армейские сборы на полигоне в населенном пункте Смела и внезапно были признаны лучшими среди всех съехавшихся армейских подразделений украинской армии. Они выиграли соревнования во всех трех упражнениях. На следующие соревнования их уже не пригласили: они же МВД, считай полиция, какие гаубицы? Через год всё же снова пригласили, и бывшие гражданские артиллеристы «Азова» опять выиграли на своих гаубицах Д-30 армейский чемпионат.

Тогда, к 2018 году, через «Азов» прошли 5000 человек. Они раздражали систему тем, что средний возраст рекрутов у них был 23,5 года, а людей в полк отбирали по конкурсу, которого в обычной армии в то время быть не могло.

В 2022 году ветераны «Азова» создали сначала батальоны, потом бригады, которые превратились в Первый корпус Национальной гвардии «Азов», Третий штурмовой корпус ВСУ. Командиры «Азова» Денис Прокопенко и Андрей Билецкий теперь бригадные генералы — в ВСУ звания тоже стали присваивать по стандартам НАТО.

В 2022 году в Харькове с помощью местного бизнеса вокруг полковника Игоря Оболенского с позывным «Корнет» добровольческое формирование территориальной обороны выросло в бригаду «Хартия», а потом и во 2-й корпус НГУ «Хартия», один из самых боеспособных. Оболенский создавал части по стандартам НАТО еще с 2015 года, потом ушел в бизнес и работал в больших агрохолдингах.

Возникновение крупных боеспособных подразделений из частных инициатив — одна из особенностей ВСУ. Примерно так состоялась первая часть, занимавшаяся исключительно БПЛА, — «Птахи Мадьяра». Роберт Бровди с позывным «Мадьяр» до войны был известным зернотрейдером из Ужгорода, в феврале 2022 года записался в ТРО, а в мае — июне 2022-го создал свою группу — взвод, специализировавшийся на работе с беспилотниками. «Мадьяр» отличался продуманным маркетингом: он записывал на видео удары своего подразделения и выкладывал их в сеть со своими ироничными комментариями — успех канала приносил пожертвования и рекрутов в подразделение. Деньги шли на закупку БПЛА и, например, мин для использования с БПЛА. К организации производства всевозможных БПЛА Мадьяр также был причастен. Его взвод быстро вырос в ротную тактическую группу, потом в батальон, полк, а в декабре 2024 года была создана 414-я отдельная бригада беспилотных авиационных систем «Птахи Мадьяра» в составе Морской пехоты ВСУ.

Таких инициатив, как у Мадьяра, было много, но он больше всех собирал людей, денег, закупал БПЛА, готовил пилотов в своих школах, уничтожал противника и публично эффектно отчитывался об убийстве врагов. Сейчас Роберт Бровди командует силами беспилотных систем Украины, а его «Линия дронов» стала основой тактики и стратегии ВСУ на фронте.

Армия не может качественно обеспечить себя пополнением через мобилизацию, уверен Дмитрий Дурнев, а «Азов», «Третья штурмовая», «Хартия», «Птахи Мадьяра», «Волки да Винчи» и другие подобные подразделения могут пополняться рекрутами через набор добровольцев — и они растут. Равно как и старые бригады с именем и своей системой рекламы и рекрутинга — 72-я, 30-я, 95-я…

— Пришедшее в 2019 году новое руководство видело обстановку, видимо, несколько по-иному, чем военные на местах, — продолжает рассказ Павел Лакийчук. — Знаменитая фраза Владимира Зеленского: «Мы можем увеличить армию в два-три раза, но тогда, например, мы не сможем строить дороги — для нас это проблема», сказанная им 17 февраля 2022-го, — вот это вердикт. За пять месяцев перед широкомасштабным вторжением союзники передали Украине около 3,5 тысяч противотанковых ракет, которые к часу «Ч» в войска не попали… Но ВСУ снова выстояли, первый удар выдержали. Слабым местом украинской армии, по моему личному мнению, остается человеческий фактор, — говорит Павел Лакийчук. — С одной стороны, уровень профессиональной экспертизы украинских солдат и офицеров на пятом году войны чрезвычайно высок. Марко Рубио прав, когда говорит , что украинская армия сейчас сильнейшая в Европе. ВСУ отказались от подготовки личного состава и слаживания подразделений европейскими инструкторами — их методики для современной войны безнадежно устарели. Но при этом сроки подготовки бойца из рекрута превысили два-три месяца. Можете представить, когда мой сын в марте 2022 года пошел в военкомат, на формирование батальона у них был месяц. И уже в апреле держали оборону под Северодонецком. Это хорошо, что сын имел за спиной год «срочки» в погранцах. А три четверти добровольцев автомат первый раз в руках держали. Зять, мобилизованный в 2024-м, прошел полуторамесячную базовую военную подготовку, потом два месяца учился на оператора дронов. А затем, прежде чем направить в «горячую точку», подразделение пару месяцев набиралось опыта на второстепенном участке фронта.

Александр Коваленко подтверждает, что с 2014 по 2022 год престиж службы в ВСУ значительно возрос. После начала полномасштабного вторжения России набор в украинскую армию достиг пиковых показателей. Уважение к людям в военной форме стало всеобщей тенденцией. Доверие к военным до сих пор остается в Украине очень высоким.

Уменьшение в ВСУ числа мобилизованных, помноженное на кратное увеличение срока подготовки, по мнению Павла Лакийчука, сокращает оперативные резервы.

— Заменять бойцов, месяцами, а то и годами держащих оборону на передовой, просто некем. Отсюда и истории об «инфильтрациях» россиян — «просачиваться» можно там, где в обороне находятся бреши. И исключительно дронами эти «дыры» не закроешь. Да и дроны сами по себе не летают — ими должны управлять люди. А проблема пополнения личного состава армии системная. И на уровне вооруженных сил не решается. Для этого нужна воля политического руководства страны. Перекладывать ответственность друг на друга за «непопулярные решения» можно в мирное время — будет плохо, но не смертельно. Во время войны это чревато серьезными проблемами. «Проблему мобилизации» не решит и вопрос сроков службы, ротаций и так далее. В ином случае это всё «тришкин кафтан». И мотивации защитникам не прибавляет. С другой стороны, в армии тоже видят бардак, что творится в тылу. И понимают, что никто кроме них защитить эту страну не сможет.

Фронт держат реалисты, давно не романтики, злые и профессиональные реалисты.

2022–2026

— В условиях войны время летит со скоростью реактивного истребителя, — замечает Павел Лакийчук. — Формы и методы ведения войны меняются каждые три-шесть месяцев. Что уж говорить про пять лет. В первый период обширной войны ВСУ добивали старые запасы советского вооружения, срочно формировали новые части и соединения. То незначительное количество оружия, которое Украина получала от союзников тогда, серьезно на ход боевых действий не влияло. Большее значение имели инициатива, креативный подход к «металлолому», который ВСУ еще имели на складах. Второй период ознаменовался резким увеличением поставок оружия и боеприпасов со стороны партнеров. Как правило, не новое, «под списание». Но оно оказалось нужным позарез: артиллерия и снаряды (особенно снаряды), бронемашины, средства ПВО, РЭБ, связи. Они радикально изменили тактику и стратегию.

Сергей Морфинов говорит, что к 2021 году ВСУ передали несколько десятков Javelin, но под строгую регламентацию: в каких бригадах и где они будут находиться с боекомплектом. На линию боевого соприкосновения на Донбассе эти ПТРК тогда не пускали, а держали их в нескольких бригадах в западных областях. Сепаратисты тогда любой подрыв техники сваливали именно на Javelin. То есть тогда от них был больше психологический эффект. Когда началась большая война в 2022 году, Javelin и другие противотанковые средства начали активно использоваться. Но некоторые участники событий, например, на киевском направлении, говорили, что у части американских ПТРК были севшие батареи и их невозможно было применить. Тогда много колонн российской техники сожгли украинские установки «Стугна» — разработка ПТРК второго поколения украинских противотанковых ракетных комплексов. Они тяжелее и сложнее Javelin, но летят дальше и считаются более эффективным оружием против танков. 95-я бригада «Стугной» сбила вертолет армии РФ Ка-52.

Поставки противотанкового оружия для пехоты пошли со всех возможных направлений с марта 2022 года. Дмитрий Дурнев вспоминает, как он посещал базу роты спецназа 112-й киевской бригады ТРО в апреле 2022 года, после вывода подразделения на краткосрочный отдых из боев под Лиманом Донецкой области. На базе были ящики от польских гранатометов «Комар», РПГ-7 болгарского производства, немецкие «Панзерфауст-3» и британские NLAW. Шел второй месяц вторжения, в Украину поставлялось всё, что могли дать в качестве помощи и что можно было быстро купить: у бойцов ТРО, например, были югославские автоматы АК.

По словам Павла Лакийчука, в 2022 году и позже подавляющее количественное преимущество на линии соприкосновения всё равно имели российские оккупационные войска. Но принцип «победил тот, у кого больше» не сработал. У европейцев в последующие годы произошел психологический перелом: речь пошла о возможных поставках систем вооружений, о которых ранее и не помышляли: авиация и авиационное вооружение, ПВО/ПРО, ракетные системы. «Табуированных», как в 2022–2023 году, тем не осталось.

Главное, по словам военного аналитика, бывшего сотрудника СБУ Ивана Ступака, что украинским пилотам удалось освоить самолеты западных образцов — американские F-16 и французские «Миражи», а также научиться пользоваться иностранными системами ПВО — Patriot, SAMP/T, NASAMS, IRIS-T и другими — и связать их с советскими комплексами в одну большую радиолокационную и противовоздушную сеть. Некоторые виды поставляемых из-за границы вооружений удалось совместить с оставшимися с советских времен образцами. Это позволило сбивать не только дроны, но и баллистические ракеты над столицей и крупными украинскими городами.

По данным CIT, США передали ВСУ бронетранспортеры М113 и Stryker, а также БМП Bradley, отлично себя зарекомендовавшие в боестолкновениях и спасавшие жизни экипажа и десанта даже при прямых попаданиях. За 2022 год различных БМП и бронетранспортеров в Украину прибыло более тысячи единиц. К 2026 году, по данным Дмитрия Дурнева, счет идет на десятки тысяч боевых бронированных машин: только внедорожников HMMWV передано более 5000, в Украину также поставлено около 2000 БТР М113. Более 2000 канадских бронемашин Roshel Senator уже воюют в ВСУ, и их производство налажено и локализовано в Украине.

Осенью 2022 года Соединенные Штаты передали Украине реактивные системы залпового огня (РСЗО) HIMARS, которые могли атаковать боеприпасами GMLRS российские штабы, склады и скопления живой силы и техники на дальности до 70 километров. Разведывательную информацию о таких целях также предоставляли западные партнеры. Правда, с ними же необходимо было согласовывать все удары ввезенным оружием. Атаки по объектам на территории России оказались на долгое время под запретом.

Затем, по словам Руслана Левиева, впервые встал вопрос о передаче Украине западных танков. Согласно имеющимся данным, первыми из всех стран-союзников на этот шаг должны были пойти США, согласовавшие в администрации Джо Байдена в 2023 году предоставление партии из 30 единиц M1 Abrams. Сразу после этого Германия разрешила другим странам реэкспортировать свои ОБТ Leopard 2. Руководители некоторых европейских государств, заявивших о поставках Украине бронетехники, с удивлением узнавали, что танки и другие виды боевых машин находятся на складах в небоеспособном состоянии. В итоге потребовалось перед их передачей проводить ремонтные работы.

В 2023 году Великобритания и Франция передали Украине крылатые ракеты Storm Shadow/SCALP-EG, позволившие, как говорят аналитики CIT, эффективно атаковать военные объекты армии РФ на расстоянии до 300 километров. США предоставили ракеты ATACMS. Надо заметить, что некоторые страны заявляли о передаче Украине тех или иных видов вооружений, но значительно затянули в итоге эти поставки. К примеру, Бельгия и Норвегия до сих пор не передали обещанные самолеты F-16.

Руслан Левиев говорит, что недавно Украина получила от западных союзников ЗРК Tempest. Это легкий мобильный зенитный ракетный комплекс малой дальности, разработанный для борьбы с ударными дронами, например, типа «Герань».

— Журналисты и некоторые чиновники в разное время называли различные образцы западных вооружений оружием game changer ( оружие, изменившее правила игры , — Прим. ред. ), — отмечает Руслан Левиев. — CIT всегда опровергал такие заявления, объясняя, что один вид даже самого продвинутого оружия не может повернуть ход войны. К примеру, большие ожидания были связаны с получением Украиной западной авиации. Но мы с самого начала утверждали, что эти самолеты с большой вероятностью будут использоваться в основном в качестве летающих систем ПВО. Так это в итоге и произошло. Переданные различными странами истребители F-16 были не самых новых модификаций, оснащены слабыми по сегодняшним меркам радарами. Использовать эти самолеты вблизи линии фронта крайне опасно из-за высокой угрозы атак российских систем ПВО.

2023–2025

По данным Ивана Ступака , важный акцент в формировании нового формата ВСУ делается на замену личного состава беспилотными системами. Искусственный интеллект уже позволяет одному оператору управлять сразу несколькими беспилотниками.

Важнейшим событием, по мнению Ивана Ступака, стал запуск в Украине производства различных типов ударных дронов. Более 60% потерь на передовой сегодня происходит из-за атак БПЛА. Оставшиеся солдаты гибнут или получают ранения во время артиллерийских обстрелов. Стрелковое оружие сегодня применяется крайне редко. Ведь противоборствующие стороны разделены килзонами в десятки километров. Еще одним важным моментом стал налаженный выпуск украинских систем радиоэлектронной борьбы.

— В 2021-м я ездил на учения на полигон в Ровенской области — там тогда уже было много дронов, — рассказывает Сергей Морфинов. — Упор, конечно, делался на артиллерию и бронетехнику, но даже тогда были задействованы и разведывательные дроны (PD-2, «Лелека»), и ударные беспилотники. Там же использовался легендарный «Байрактар», применение которого в войне Азербайджана за Нагорный Карабах практически решило исход конфликта. К слову, в тот момент руководителем учений был Валерий Залужный, еще не занимавший пост главнокомандующего ВСУ. Показательно, что в то время высшее командование понимало важность дронов. Хотя, конечно, к малым БПЛА — мавикам (компактные квадрокоптеры) и FPV (дрон, управляемый оператором «от первого лица») — тогда еще относились скептически. Помню, что были энтузиасты-волонтеры, которые точечно использовали и «ударные» возможности дронов, применяя их для кустарных сбросов минометных мин. Их точность больше подходила для того, чтобы напугать противника, чем убить его. Но разведывательные беспилотники уже широко применялись.

Морфинов рассказывает, что в 2022 году активно использовались разведывательные дроны. Для наблюдения применялись также «Байрактары», имевшие хорошую оптику, а ПВО еще не в таком количестве присутствовала на фронте. Маневренную войну в 2022-м ВСУ выиграли у российской армии.

А вот к 2023 году, когда уже фронт немного застыл, массово возникли минные поля и укрепления типа «зубов дракона», начались проблемы у обеих сторон. И наступление ВСУ летом — осенью 2023-го, и механизированные штурмы россиян, начиная с Авдеевки, приводили к очень большому числу потерь. Потом уже возникли война дронов, прозрачное поле боя, где невозможно спрятаться от беспилотников, килзоны и другие виды военных действий, которые мы видим и до настоящего времени.

Павел Лакийчук объсняет, что, как стало понятно позднее, после начала вторжения 2022 года украинскому ОПК нужен был технологический перелом. And it happened.

— Новые технологии позволили изменить тактику войны и, что примечательно, уменьшили зависимость Украины от помощи партнеров. 2025–2026 годы — условно еще один этап. Основа сотрудничества с европейскими партнерами — не поставки оружия, хотя и это остается актуальным по отдельным критически важным номенклатурам, а совместное производство, взаимодействие украинских стартапов с европейскими военно-промышленными грандами. Синергетический эффект.

Александр Коваленко рассказывает, что с 2022 года при поддержке западных партнеров в Украине развивается собственный ОПК. Так, уже поставлено на поток производство артиллерийских снарядов, которые ранее не выпускались в стране в промышленных масштабах. Налажен выпуск минометных мин и патронов для стрелкового оружия. Таким образом, практически удалось преодолеть зависимость от поставок боекомплекта от союзников. Сейчас украинские предприятия освоили создание всевозможных беспилотников, систем радиоэлектронной борьбы и даже ракетного вооружения. Перед инженерами компании Fire Point поставлена задача разработать собственные зенитно-ракетные комплексы, которые со временем смогут заменить американские Patriot.

В условиях постоянных обстрелов масштабируется и производство бронетанковой техники. В войска идут различные модификации украинских бронеавтомобилей «Казак» и «Варта-Новатор», а также БТР-4. САУ 2С22 «Богдана» и буксируемая пушка 2П22 производятся сегодня в количествах больших, чем любая другая артиллерийская установка в Европе. Налажен выпуск ударных дронов как тактического, так и стратегического уровня, middle strike и deep strike, а также морских беспилотных аппаратов. Пущены в производство линейки дронов-перехватчиков.

Однако военной техники всё равно катастрофически не хватает.

— В плане вооружений из-за поставок союзников в ВСУ получился «зоопарк», — утверждает Сергей Морфинов. — В 2022–2023 годах Украине передали много как старой советской техники и боеприпасов из бывшего Варшавского блока, так и натовских вооружений, особенно ПВО. Под такие разные виды оружия тяжело готовить личный состав, находить боекомплект, когда он заканчивается, и в целом унифицировать армию. Но во время активной фазы войны выбирать не приходится. Думаю, сейчас украинская армия — самый большой военный «зоопарк» в мире. Особенно еще с учетом дронов. К настоящему времени в Украине производятся практически все виды вооружений, кроме, пожалуй, противоракет для ЗРК. Нарастили количество дальних дронов, в процессе работа над производством ракет. Постепенно отработали тактику применения беспилотников против ПВО. Проблема России в ее территории: она физически не может перекрыть все свои объекты. Поэтому у Украины целей всегда больше, чем средств для их поражения. Вот сейчас число средств растет, а тактика уже отработана.

Известно о совместном производстве Украиной и Великобританией зенитных дронов-перехватчиков Octopus. Однако степень участия каждой из стран в этом проекте пока не разглашается. Разработанные с учетом украинского боевого опыта middle strike дроны Hornet от американской компании Perennial Autonomy широко используются для ударов по тыловой логистике и военной инфраструктуре.

Александр Коваленко говорит, что благодаря успехам своего ОПК Украина получила возможность давать отпор агрессии России и атаковать объекты, расположенные в глубине российской территории. Если в 2022 году ВСУ пытались атаковать расположенные сравнительно недалеко от границы российские аэродромы старыми советскими беспилотниками «Стриж», то сейчас украинские ударные дроны преодолевают расстояние более чем в две тысячи километров и представляют очень серьезную угрозу для объектов на европейской территории РФ. Для этого потребовались комплексные действия как ОПК, так и военных, проявивших огромное терпение и незаурядную волю. Целью такой стратегии является полная остановка войны, связанная с невозможностью армии России защитить собственную территорию и воздушное пространство, а также продолжить наступательные действия.

— После начала полномасштабного вторжения 2022 года важнейшей задачей для ВСУ стала модернизация управления войсками, — говорит Александр Коваленко. — Все эти нововведения отлично показали себя во время полномасштабного нападения России. Организация обороны, противодействия захватчикам и контрнаступательных операций ВСУ оказались значительно более успешными, чем наступательные действия гораздо более многочисленной и лучше вооруженной армии РФ. Интересно, что за время с 2022 года Украина стала формировать собственный подход к ведению боевых действий, что привело к тотальным изменениям не только в сравнении с 2014 годом, но и с 2022 годом. Произошел переход к корпусной системе. Появились новые рода войск, к примеру, силы беспилотных систем. Внедрена новейшая высокотехнологичная система управления войсками «Дельта». Это пример превосходного программного продукта для украинской армии, являющейся в настоящее время одной из наиболее высокотехнологичных на планете.

2025–2026

К настоящему моменту, по мнению Александра Коваленко, именно ВСУ являются носителями уникального опыта и даже мировым законодателем тактики динамической войны против значительно превосходящего ее врага. Так, в «малом небе» и использовании дронов всех типов у ВСУ нет сегодня равных. Как и в успешных операциях по мобильным боевым действиям, которые ВСУ продемонстрировали, к примеру, в Курской области. Так что стандарты НАТО придется переписывать, используя наработки вооруженных сил Украины.

CIT сегодня наблюдает тенденцию, при которой сами страны НАТО начинают перенимать украинский опыт ведения войны и, в частности, использования различных типов дронов. У США и союзников нет в настоящее время рода войск, аналогичного Силам беспилотных систем ВСУ.

Иван Ступак утверждает, что с 2014 года в ВСУ появилось много молодых командиров, которые свободны от советского багажа и используют в ходе боевых действий совершенно новые навыки и умения. С 2022 года одним из главных качеств украинского офицера стала креативность. Для тех, кто имел советский бэкграунд, появился принцип «меняйся или умри». Стратегия применения дронов и создания килзон, на которой сегодня строится вся оборона ВСУ, задумывалась и воплощалась «с колес» прямо на поле боя. Руководить подразделениями и большими формированиями назначают офицеров, имеющих реальный боевой опыт.

Александр Коваленко утверждает, что моральный и боевой дух солдат ВСУ, находящихся на передовой, сегодня достигает достаточно высокого уровня. Не наблюдается ни обвала фронта, ни массового самовольного оставления позиций, ни бегства, ни панических настроений. Украинцы держатся и показывают всему миру пример храбрости и упорства.

— Боевой дух украинских военнослужащих сегодня достаточно высок, — говорит Иван Ступак. — К примеру, я лично знаю многих солдат, спешащих после ранения вернуться в свою часть. Известные проблемы с набором желающих в украинскую армию должны быть решены в ближайшее время за счет существенного изменения в размерах оплаты труда военных и единовременных выплат. Так, даже в тылу военнослужащий будет скоро получать около 600 долларов в месяц. А в боевых частях, воюющих на наиболее опасных участках, ежемесячная зарплата штурмовиков составит от пяти до девяти тысяч долларов США. Именно в эту сферу пойдет часть полученного от союзников финансирования. Также должен быть расширен набор в иностранный легион ВСУ граждан других государств.

— Главный фактор, что для Украины это война экзистенциальная, — подытоживает Сергей Морфинов. — Если армия падет, то Украину уничтожат, часть украинцев убьют, как это случилось в Буче и других городах. За это и воюют, это главный стимул — защитить своих родных и выжить. В отличие от россиян, тут выбора нет.