“It’s very difficult to live with a sense of guilt for murder”: what pre-abortion counseling looks like in Russia

In at least 44 regions, consultations are conducted by pro-life activists and employees of the Russian Orthodox Church

The campaign to ban abortion in Russia is gaining momentum: as Vorstka found out, more and more regions are entering into agreements with the Russian Orthodox Church and pro-life organizations. Conservative activists become psychologists in hospitals and violate all possible ethical standards, dissuading women from abortions with manipulation, intimidation and promises. “Layout” tells how pre-abortion counseling works in a country where every month more and more clinics refuse to perform abortions.

In order not to miss new texts from “Layout”, subscribe to our telegram channel

Orthodox psychologists conduct pre-abortion consultations in all federal districts

“Everyone has the right to their opinion, but abortion is always legalized murder,” pre-abortion counseling psychologist Natalya categorically tells Verstka. She works in the project “S.P.A.S” - “an anti-abortion social counseling service.” The service was launched in 2017 by the Russian Orthodox Church at a convent in Chelyabinsk as part of a federal charity program. At that time, this initiative could be called private, because previously pre-abortion counseling was not mandatory, but now it is part of the state demographic policy.

Orthodox psychologists, “child intercessor consultants,” as they call themselves, work in various clinics in Chelyabinsk and dissuade women from abortions—“saving the lives of babies.” “Saved ones,” Natalya says about pregnant women who underwent her consultations and refused an abortion.

The birth rate in Russia is falling, but the mortality rate remains high. This causes so much discussion among both liberal and conservative audiences that the State Statistics Service even classified the data. The state decided to combat the reduction in the number of citizens by pursuing “traditional values” and a large-scale campaign against abortion.

More and more regions, as Vorstka found out, prefer to see deeply religious Orthodox people, mostly women, as pre-abortion counseling psychologists. According to Vorstka’s interlocutor in the government of one of the regions of the Central Federal District, there are no strict KPIs for persuasion: there are wishes to promote the abandonment of abortion, but there is not a strict requirement with digital indicators.

However, as “Verstka” calculated, in all federal districts, at least 44 regions, including annexed Crimea and the occupied Lugansk region, among pre-abortion psychologists there are employees of pro-life organizations and the Russian Orthodox Church.

In 15 of them, pre-abortion counseling is provided by priests, sisters of mercy or employees of Orthodox shelters. For example, women wearing white headscarves with a red cross conduct pre-abortion counseling every day at State Clinic No. 1 in Kurgan. The rector of the church in the working-class village of Mordovo, Tambov region, advises women who come to the district hospital for an abortion.

Pro-life organizations that provide pre-abortion counseling in 31 regions are also Orthodox. The largest of them are the ANO “Save Life”, the ANO “Maternal Happiness” and the crisis center “House for Mom”. “Save Life” actively cooperates with the far-right movement “Russian Community”: together they raise money, hold common events and place anti-abortion banners in cities.

In the Vladimir region, by agreement with the Ministry of Health, Save Life employees provide consultations “in those departments where women come to take the last irreparable step,” Oksana Glazkova, the head of the branch, said in an interview. In the Moscow region, “House for Mom” psychologists conduct consultations in a hospital at the stage when a woman has already received a referral for an abortion and has come to have it. “The experience of our work in hospitals has shown that at least 10 percent of women are ready to keep the child,” says the head of the foundation, Maria Studenikina, on her social networks.

Together, pro-life organizations and the Russian Orthodox Church conduct thousands of pre-abortion consultations a year in Russia. The pro-life foundation “Joy of Motherhood” in Buryatia provided consultations to 115 pregnant women in May 2026 alone, 20 of them decided to give birth. “Every baby is unique and has the right to protection of life,” the foundation says in its group on VKontakte, reporting on “saved children.” — It is necessary to learn to appreciate not only children already born, but also those who are under the mother’s heart. Our mission is to create a culture of respect for life from the moment of its conception.”

The Orthodox shelter “Smolensk Home for Mom” reported that in 2024 it conducted 347 “anti-abortion consultations” and convinced 95 girls and women to give birth. The director of the shelter, Tatyana Stepanova, calls pregnant teenagers “minor women” and believes that the level of medicine in Russia makes it possible to carry and give birth to a child at any age.

Psychologists of the pro-life organization “Tenderness” in Tatarstan consulted 375 women in 2025. “We managed to save 123 children, saving mothers from abortion,” activists said.

In Tyumen, in 2025, there was even a regional competition for the title of the best pre-abortion counseling psychologist. One of the main criteria was the number of “pregnancies saved.” Olga Tretyakova, a psychologist from the pro-life NGO Pokrov, took third place. At her consultations, she gives women who come for an abortion an envelope containing a calendar, candy, a model of an embryo in a knitted hat, and a refrigerator magnet with a picture of a baby, an umbilical cord and the inscription “I am with you.”

Psychologists do not work for free. Their services are paid either by the hospitals themselves, or by pro-life organizations and the Russian Orthodox Church, which, in turn, receive donations and government grants.

“I am warmed by the thought that when I am gone, my children and the children saved with my help will stomp on this earth and enjoy life!” writes psychologist Anastasia in the group of the Chelyabinsk Orthodox service “S.P.A.S.” The “warming” thought came to her after she convinced a “young, fragile” bakery worker to give birth to her fourth, who admitted during counseling that she no longer wanted children: she was tired and there were money problems in the family.

“Please tell me, are abortions still acceptable now? The period is short, but the child is unexpected... I heard that somehow at home you can make a miscarriage yourself. But, of course, it’s scary, and there’s no way out. Girls, I’m asking for advice, not discussions,” writes an anonymous user in a thematic group about gynecology and abortion.

In 2025, more than 46 thousand Russian women in Russia changed their minds about having an abortion, the Ministry of Health reported, the report of which was noted by Kommersant journalists. The ministry believes that this was achieved thanks to pre-abortion counseling. There are no objective statistics on “home” abortions in Russia.

“By and large, there shouldn’t be any Orthodox psychologists providing pre-abortion counseling,” an obstetrician-gynecologist and health expert, who requested anonymity, tells VERSTKA. — Pre-abortion counseling is an opportunity for a woman to understand herself. This is not imposing some kind of attitude, not dissuading her from the decision she has made. This is very unprofessional. I think it’s written in black and white in the ethical code of psychologists that such things cannot be done, because this is pure manipulation, especially over women who find themselves in difficult life situations.”

The interlocutor of “Vestka” notes that in Europe, for example, counseling, as a rule, is not aimed at getting a woman to change her decision, but at preventing possible rare complications and unplanned pregnancy in the future i .

In Russia, as “Verstka” found out, the state does not expect a neutral approach from pre-abortion counseling psychologists, but, on the contrary, a stable pro-life position. The methodological recommendations for pre-abortion counseling, approved by the Ministry of Health back in 2017, state that a psychologist should treat his work as a “mission”, and his main goal is “a woman’s conscious decision to continue pregnancy and give birth to a child.” It is difficult to say about strict control over the implementation of these recommendations; rather, the behavior of a specialist during a consultation depends, first of all, on himself. But if a woman gets to a member of the Church or pro-life organization, she risks manipulation, accusations and intimidation.

“We must do everything to save life”

“Yes, our goal is to save every pregnancy,” Lyudmila, a pre-abortion counseling psychologist from the Volgograd state clinic, tells VERSTKA. — During the consultation, we come to the conclusion that a person’s life begins not after birth, but from the moment of conception. But I also say that every woman always makes her own decision.”

The main lobbyist for anti-abortion initiatives, the Russian Orthodox Church, estimated that by June 2026, half of all private clinics in Russia had refused to perform abortions. The Church calls termination of pregnancy “murder,” and the woman who did it “the culprit in the death of the child.” Thanks to the lobbying of the Russian Orthodox Church, in 17 regions, including annexed Crimea, it will be impossible to obtain a paid abortion in 2026.

In public clinics, abortions are still performed as part of the compulsory health insurance program for up to 12 weeks, at the request of the woman. At a period of more than 12 weeks, a woman can have an abortion if the pregnancy was the result of rape, as well as for medical reasons - for example, if the fetus was diagnosed with Down syndrome. But the Ministry of Health believes that a doctor cannot recommend an abortion to a pregnant woman even if the fetus is seriously ill. In the Russian-occupied Luhansk region, employees of the Russian Orthodox Church prepared booklets on this topic. They describe “Russian methods” of working with pregnant women in crisis - the doctor should tell them that the sick child will supposedly receive effective medical care after birth.

“We - psychologists, gynecologists and the state - are simply obliged to do everything possible to, of course, save life! — says Oksana, a pre-abortion counseling psychologist from Khabarovsk, to “Verstka,” “For a woman to live with a sense of guilt for murder—and this is murder!” - very difficult. That’s why I’m definitely pro-life.”

In order to influence a pregnant woman who wants to have an abortion up to 12 weeks, doctors are required to show her an embryo on an ultrasound and let her listen to its heartbeat, conduct a motivational questionnaire, and then send her for pre-abortion counseling - in official documents it is called counseling in a situation of reproductive choice. Without going through a psychologist who asks the woman why she doesn’t want to give birth, an abortion will not be performed.

Both the doctor and the psychologist must adhere to the “speech modules” approved by the Ministry of Health. A teenage girl should, for example, be told that “being a young mother is great!”, and an adult woman who already has children: “If you give birth to 7 or more children, you can be awarded the Order of Parental Glory.”

“I was scared from the realization that I wanted to kill my own tiny little person, who is not guilty of anything,” the pro-life organization “Maternal Happiness” quotes the words of a pregnant 20-year-old student. A psychologist convinced an unmarried girl to give birth, despite her admission that she had difficulty supporting herself.

It is not only the Ministry of Health that monitors the correct, from the state’s point of view, work of doctors and psychologists in antenatal clinics and perinatal centers. The “face” of the anti-abortion movement, pro-life activist and host of the Orthodox TV channel “Spas” Natalya Moskvitina goes on raids across the regions and, pretending to be pregnant, inspects medical institutions. A hospital where everything, in her opinion, is organized as it should, receives a blue sticker. A clinic in which an auditor from the Russian Orthodox Church found violations is given a pink sticker. Moskvitin may consider, for example, a violation of pre-abortion counseling, in which the psychologist does not actively convince the woman to continue the pregnancy.

In 2025, the Women for Life Foundation, which is headed by Moskvitina, received 3.1 million rubles to conduct pre-abortion consultations via a hotline. This year, Moskvitina passed the United Russia primaries and, if the party approves her candidacy, will run in the State Duma elections. Outraged by this prospect, Russian women launched a petition to United Russia against Moskvitina’s nomination; at the time of writing, the appeal was signed by almost 26 thousand people.

“In the clinic, abortion is free, only surgical, and the wait is very, very long. Analyzes, excuses, etc. Tell me where I can get it done cheaper,” an anonymous user asks in a thematic group about gynecology and abortion.

“In my city, all paid clinics refuse to perform the procedure, you need to go to the neighboring one. It’s possible to do it in 1-2 days, I’m just worried that it will be too late,” another girl writes there.

Before the psychologist, a pregnant woman must undergo a motivational survey - answer a list of questions.

“Do you think that abortion can be equated to murder?” “In what cases can abortion be justified?” “Have you had an abortion?” “What emotions did you experience after the abortion?” These are questions from the “Questionnaire to identify the causes of abortion for women in a state of reproductive choice,” which “Verstka” found on the website of the state-owned Moscow Regional Center for Maternal and Child Welfare (MOTSOMD).

The questionnaire approved in 2023 by the Ministry of Health is the same for all regions, but differs from the one published on the IOCMC website. Apparently, Moscow decided to use its own version of the document. In a standard questionnaire, a woman needs to answer questions about her education, financial and marital status, attitude towards motherhood, describe her relationship with relatives and the man from whom she became pregnant.

“At the end of the test, she is given personal recommendations, and, depending on the situation, they can be different: from talking with her parents to contacting social services,” Anna, an obstetrician-gynecologist from Kaliningrad, tells Vorstka.

Those who come for an abortion are congratulated on motherhood and given booties and icons

In the offices of a gynecologist and psychologist in a antenatal clinic, a pregnant woman who comes for an abortion may be in for an unexpected “surprise.”

“Such a gift will become a shock ‘anchor’, capable of cementing in their minds the idea of ​​the importance of preserving the life that has just begun,” the Orthodox public page “Udmurtia for Life” describes the innovation in antenatal clinics in the republic. The Russian Orthodox Church and the Spiritual Administration of Muslims agreed to “congratulate on motherhood” women who came for an abortion. Judging by the photographs, they will be given booties - light knitted shoes for infants.

Booties are one of the most popular “gifts”. As “Verstka” calculated, booties are issued in 11 Russian regions. In the Bashkir Sterlitamak they are knitted by parishioners of the Church of John the Baptist. “A powerful emotional argument,” activists of the Union of Orthodox Women say about them: they organized the transfer of booties to antenatal clinics in the city. In the regional hospital in the village of Sukhobuzimskoye, Krasnoyarsk Territory, women who come for an abortion are given booties along with a postcard that says “Hello, Mom,” and in the Bakcharsky district hospital in the Tomsk Region - along with “an appeal from the unborn baby.”

In Kalmykia and the Samara region, women who come for an abortion are given letters written for them by “happy mothers.” In the Ryazan region there are booklets with stories of women who have changed their minds about having an abortion.

In the Tambov and Ulyanovsk regions, women receive sets rather than individual items. In Tambov this is called a “help folder”. It includes a letter from Patriarch Kirill with the words “with all my heart I congratulate you on this fateful event in your life,” socks for the baby, a booklet listing support measures and discount coupons for children’s goods stores. In the Ulyanovsk region, such a set includes an icon, a diaper, a knitted overalls for a newborn, knitted booties, a leaflet and a congratulations card.

“It would seem like a small gift. But it helps the doctor to establish contact, and the mother to feel cared for and make the right decision,” says Priest Roman Solodko from Ulyanovsk, who came up with the idea of ​​presenting the kits.

In Chuvashia, a set with clothes, a baby blanket, diapers, and a certificate for 2 thousand rubles is given to women who refuse an abortion upon discharge from the maternity hospital.

С репродуктивным давлением пришедшая на аборт женщина может столкнуться, едва переступив порог женской консультации. Русская православная церковь и пролайф-активисты, как выяснила «Вёрстка», снабжают больницы стендами с эмоциональными надписями, вроде «Мама, я люблю тебя, я хочу жить!», буклетами о «счастье материнства» и наборами пластиковых моделей эмбрионов на разных сроках беременности.

В городской больнице Сарапула в Удмуртии кабинет доабортного консультирования отремонтировали на средства епархии и сделали «уголок для молитвы» — чтобы «обеспечить комплексное духовно-нравственное сопровождение посетительниц».

Как минимум в 6 регионах — Санкт-Петербурге, Татарстане, Иркутской, Томской, Вологодской и Архангельской областях — на столах у гинекологов и психологов стоят инсталляции в виде гипсовой женской руки, держащей в ладони модель эмбриона. Проект придумали православные пролайф-активисты. Глядя на инсталляцию, женщина, как они считают, «осознает ценность зарождающейся жизни».

«Комитет по ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин, международная структура, принадлежащая Организации объединенных наций, чёрным по белому указывает, что вот это всё — наборы от церквей, письма, а также прослушивание сердцебиения перед направлением женщины на аборт, — это всё сродни издевательствам и пыткам», — говорит «Вёрстке» акушер-гинеколог, эксперт в области здравоохранения, попросившая об анонимности.

«Психологическое насилие — это совсем другие вещи, никак не связанные с разговором с женщиной о важном, о вечном, о жизни и смерти», — отвечает православный психолог Наталья на вопрос «Вёрстки» о том, как она относится к мнению, что пролайф-методы можно назвать насилием.

«Показала, как выглядит 10-недельный ребёночек» — методы пролайф-психологов

«Здравствуйте, девочки, кто ходил к психологу по прерыванию беременности на сроках 5–6 недель. Что психолог спрашивает, можно ли как-то быстро с ним закончить или придётся выслушивать это всё?», — пишет в тематической группе анонимная пользовательница.

За последний год российские правозащитники «Консорциума женских НПО» получили 47 обращений от россиянок по поводу абортов. Многие из них спрашивали, можно ли избежать доабортного консультирования, рассказали «Вёрстке» в организации.

Доабортное консультирование, которое сложилось в России в последние годы, предполагает, что женщина не сможет умолчать о причинах своего решения. При посещении госклиники женщина не может выбрать психолога, а многие частные клиники полностью отказались от лицензий на проведение абортов, поэтому в кабинете беременную может встретить профессиональный и чуткий специалист, а может — сестра милосердия, священник или пролайф-активистка.

«Показала, как выглядит 10-недельный ребеночек , рассказала, как быстро он растет, как бьётся его маленькое сердечко, что если она захочет участвовать в воспитании сына или дочки, то родственники не лишат её этой возможности», — описывает свою консультацию пролайф-психолог «Сохрани жизнь». Она отговорила от аборта 24-летнюю девушку с психической инвалидностью и престарелой бабушкой на попечении.

Другая психолог «Сохрани жизнь» пишет в группе о своём успехе: мать двоих детей передумала делать аборт после того, как ей натуралистично описали процедуру. «Девушка зажмуривала глаза. Ей было больно слушать это, слезы подступали к глазам», — рассказывает психолог.

Классические приёмы, к которым прибегают пролайф-активисты на своих консультациях: назвать аборт убийством живого человека, катастрофизировать последствия, преуменьшить проблемы беременной и пообещать, что она не останется одна.

Такие психологи рассказывают, что прерывание беременности неминуемо приведёт к тяжёлой психологической травме, депрессии, бесплодию, раку молочной железы и даже смерти. Говорить всё это их учат на специальных вебинарах — «Вёрстка» их посмотрела.

Действительно ли аборт всегда приводит к тяжким последствиям?

Всемирная организация здравоохранения не относит рак, бесплодие или депрессию к типичным осложнениям безопасного аборта. Чаще всего осложнения, угрожающие жизни матери (кровотечения, травмы матки, неполный аборт, инфекции и осложнения, связанные с анестезией), возникают при небезопасных абортах, выполненных при нарушении клинических рекомендаций в неблагоприятных условиях. Те же последствия при безопасном аборте крайне редки и встречаются не более чем в 1% случаев. Риск смерти от безопасного аборта может быть ниже, чем от вынашивания беременности до родов.

Акушер-гинеколог и эксперт в области здравоохранения, попросившая об анонимности, называет риторику, которую используют пролайф-активисты, «ложью, внедряемой в умы женщин».

«Современные научные данные свидетельствуют о том, что аборт не приводит к бесплодию женщины, — говорит она. — В советские времена, когда единственным методом прерывания беременности было хирургическое выскабливание, то есть травматичный метод, это реально приводило к достаточно серьезным воспалительным процессам в организме женщины. Но современные методы прерывания беременности, вакуум-аспирация или медикаментозный аборт, обладают незначительным количеством побочных эффектов и очень незначительным числом осложнений».

«Я сама как человек против абортов, считаю это убийством,. О том, что это убийство, вынуждена говорить пациентам», — рассказывает «Вёрстке» психолог доабортного консультирования из Башкортостана Нурия. Она считает, что женщин, которые хотят сделать аборт, совершают что-то вроде селфхарма — пытаются себе навредить.

«Бывает так, что женщина плачет всю консультацию или сидит с каменным лицом, повторяя, что она „всё решила, и ни шагу назад“, как будто решила расправиться с собой, — описывает „Вёрстке“ свои консультации пролайф-психолог из Челябинска Наталья. — В этот момент важно разобраться в своих чувствах, отделить главное от второстепенного. Понять, что деньги можно заработать, а ребёнка этого не вернёшь и никем не заменишь». Секретных приёмов, по словам Натальи, у неё нет: «только любовь к человеку и к ребёнку, новой жизни, которая так стремится жить вопреки всему».

Пролайф-психологи обещают женщине, что государство поможет деньгами, а НКО предоставят жильё, одежду, еду и все необходимое для ребёнка. This is partly true. Судя по публикациям пролайф-организаций, они действительно выдают гуманитарную помощь беременным, которые отказались от аборта. Но объёмы этой помощи трудно назвать масштабными.

Пролайф-фонд «Материнской счастье», согласно их отчёту за 2024 год (за 2025 год отчёт пока не опубликован), получил 25 млн рублей в качестве пожертвований. 1,2 млн рублей организация потратила на покупку товаров для новорождённых, 478 тысяч — на диагностику беременных, 14,3 млн — на зарплаты сотрудникам фонда, а 3,6 млн — на проведение трёх форумов «Сохраним жизнь».

Православные приюты, которые обещают, что у беременной будет «полное обеспечение», если она откажется от аборта, обычно пускают пожить на несколько месяцев. Средний срок пребывания матери и ребёнка в православном приюте «Смоленский дом для мамы», согласно их отчёту за 2024 год, — три месяца. Весной 2025 году приют сообщил подписчикам группы, что в доме, где живут мамы с детьми, практически закончились продукты и просил перевести любую сумму — «100–200 рублей».

Риски попасть на доабортное консультирование к пролайф-активисту возрастают, если в штате больницы нет психолога. «У нас в учреждении три психолога, в некоторых — один, в некоторых — нет», — рассказывает «Вёрстке» акушер-гинеколог Анна из Калининграда. Больницы сотрудничают с так называемыми кризисными центрами и могут направить беременную туда. В таком центре — они могут быть как государственные, так и зарегистрированные как НКО — женщина, желающая сделать аборт, часто оказывается в «ловушке», говорит акушер-гинеколог и эксперт в области здравоохранения, попросившая об анонимности.

«Все эти так называемые центры кризисной беременности не занимаются кризисной беременностью, — говорит эксперт. — Они занимаются тем, что тянут ситуацию до того момента, когда женщина уже по закону не имеет права прервать беременность. То есть до 12 недель дотягивают, а потом говорят, упс, к сожалению, у вас ничего не получится, придется вам рожать».

Нарочно затягивать доабортное консультирование пролайф-активистов учат на вебинарах. Председатель Союза православных женщин Тюменской области и психолог доабортного консультирования Светлана Конева год назад в своей лекции для психологов объясняла, как убедить женщину отложить решение до тех пор, когда прервать беременность уже нельзя по закону. Она советовала говорить, что 13 недель — «критическое время», которое беременной нужно переждать.

«Приходит она ко мне в июне, а ей говорю: «До начала августа даже не думайте о беременности, пыль лежит — и я полежу. Просто живите и живите, вам что, заняться нечем? Через 12–13 недель успокаиваются гормоны и психика адаптируется», — пересказывала Конева свой стандартный разговор с пришедшей на аборт женщиной.

Пролайферы не только консультируют, но и учат других, как отговаривать от абортов

Курсы для психологов доабортного консультирования стали очень популярны. В интернете можно найти множество учебных центров, которые предлагают за деньги обучить специальности «психолог доабортного консультирования». Пролайф-организации и РПЦ создают собственные курсы и продают их регионам. Обычно для того, чтобы получить квалификацию психолога доабортного консультирования нужно либо высшее психологическое образование, либо медицинское — высшее или среднеспециальное.

Онлайн-обучение для сотен медработников и психологов со всей страны регулярно проводит пролайф-проект «Всёбеременным.рф». Его лекторы, как ранее писала «Вёрстка» утверждают, что аборт и суицид одно и то же, а Дева Мария стала матерью в 15 лет, значит и российский подросток может родить в этом возрасте.

Православный фонд «Женщины за жизнь», возглавляемый Натальей Москвитиной, по согласованию с властями обучил доабортному консультированию психологов и врачей в минимум 21 регионе, посчитала «Вёрстка». Ещё в 11 регионах обучение провели сотрудники РПЦ и другие пролайф-активисты. Среди них — АНО «Спаси жизнь».

В организации работает один из самых известных специалистов в области российского доабортного консультирования — Марк Ицкович. Он занимает должность руководителя службы перинатальных психологов в Минздраве Свердловской области и обучает доабортному консультированию психологов и врачей со всей России. Осенью 2025 году Ицковичу, военному ветерану и пролайф-активисту, пришлось публично извиняться после того, как он демонстративно сорвал плакат о методах контрацепции в одной из женских консультаций Екатеринбурга.

«Вёрстка» посмотрела записи вебинаров Ицковича, которые он выкладывает на личной странице во «Вконтакте». Во время лекций государственный эксперт не стесняется в выражениях. На одном из вебинаров по доабортному консультированию он, например, называет психологов «мусорщиками» и «экологами», а проблемы, с которыми приходят пациентки — «хренью», «мусором», в котором нужно «копаться», и «говном», которое нужно «расчищать».

Ицкович учит психологов работать с «возражениями» — причинами, которые побуждают женщину сделать аборт. Чтобы переубедить беременную, он советует «сбить мышление», применить «технику 3+1». Сначала психолог должен повторить за женщиной три проблемы, которые она назвала во время консультации: например, неготовность к ребёнку, отсутствие денег и плохое здоровье. А затем, как учит Ицкович, нужно взять любое утверждение из «этой хрени» и «рефреймировать» его, то есть подобрать «аргумент в свою пользу».

Например, женщине, которая хочет сделать аборт из-за плохого здоровья, Ицкович предлагает ответить так:

«Именно поэтому стоит сохранить ребенка, потому что ребенок даёт очень мощную энергию эндокринную организму, активизирует те самые ресурсы, которые вам так нужны, чтобы быть здоровыми. Для вас это такая своеобразная таблетка».

Студентке, которая живет в общежитии, по словам специалиста, можно возразить: «Чем хорошо жить в общаге беременной? Подружек дофига, все смогут позаботиться».

А молодую девушку, которая ещё живёт с родителями, нужно убедить оставить ребёнка таким аргументом: «Вы наконец-то смотались от мамы и можете жить полноценной жизнью, как взрослая женщина. То есть ребёнок — показатель вашей сепарации, самостоятельности. Вы уделали маму, что называется. Теперь она вам ничего сказать не может, вы тоже мама».

Техника «3+1», как считает Ицкович, работает, потому что женщине кажется, что её возражения услышали и правильно поняли.

Одна из поклонниц методик Марка Ицковича, психолог доабортного консультирования Оксана из Хабаровска, рассказала «Вёрстке», что смотрит его платные вебинары и старается внедрять техники на своих приёмах.

За год работы в женской консультации ей удалось убедить три десятка женщин не делать аборт — «сохранить 30 жизней». «Возможно и больше, — говорит она. — Так как не всегда узнаю в моменте итог решения».

Эксперты: запрет абортов не поможет остановить сокращение населения в России

Методы, которые используют пролайф-психологи во время консультаций, можно назвать не просто манипуляцией, а «мерзостью», считает акушер-гинеколог и эксперт в сфере здравоохранения, попросившая об анонимности.

«Это мерзкая вещь заставлять женщину, которая и так в сложной ситуации, страдать еще больше, — уверена эксперт. — Это не то благо, которое, мне кажется, женщина хотела бы ощущать и получать. Все эти разговоры о том, что женщины, прервавшие беременность, потом страдают от этих мыслей тяжелых, сожалеют о сделанном… Послушайте, женщины страдают гораздо больше, когда у них появляется на свет ребёнок, а им нечем его кормить. Или в семье продолжаются избиения, издевательства, насилия. Вот от чего женщина страдает больше всего».

Анна из госбольницы в Бурятии рассказывает «Вёрстке», что проходила курс Марка Ицковича, но его приёмы показались ей провокационными и она не использует их в своей работе. «Женщина должна выбирать самостоятельно», — уверена она. Анна перечисляет ситуации, с которыми приходят к ней на консультации: забеременела сразу после кесарева сечения и беременность может быть опасной для здоровья; нет физической и моральной возможности родить; ухаживает за тяжелобольными родителями; муж на «специальной военной операции».

«У кого-то муж на СВО, приехал, уехал и там погиб, — говорит психолог. — У неё уже есть дети, но она одна, ей никто не помогает. Если женщина относится к этой беременности как к какому-то бремени, то ребёнок может стать для неё камнем преткновения, на который буду скидываться все шишки. И его судьба будет печальной».

Анна отмечает, что сейчас беременных, у которых погибли мужья, к ней на консультации приходит много. Такая женщина, по её словам, чаще всего «физически, морально и материально не может позволить себе оставить беременность».

«Любое решение, которое она принимает, я поддержу, — говорит Анна о своём подходе в доабортном консультировании. — Мне очень важно, чтобы человек взял ответственность на себя. А я расскажу, что это не страшно. Я поддержу и помогу».

Схожая позиция и у психолога доабортного консультирования Марии из Московской области. Собеседница «Вёрстки» считает, что каждую беременность можно назвать чудом, «если знать, сколько факторов должно было сложиться, чтобы она наступила». Но задача психолога, по мнению Марии, — помочь женщине «принять правильное решение для неё в её конкретных жизненных обстоятельствах».

«Для того, чтобы женщины хотели рожать, у них должны быть достаточные условия для воспитания детей, — говорит она. — А если, например, в семье уже трое детей, ипотечная квартира, за которую нужно отдавать одну зарплату, а на вторую жить, кормить, одевать, обувать, то, естественно, на весы ставят выживание пятерых уже существующих против одного ещё не родившегося».

Усилиями православных активистов отговорить от абортов удаётся далеко не всех россиянок, а только некоторых. На вопрос «Вёрстки», как она относится к тому, что немалая часть беременных после консультаций не меняет своего решения, Наталья, пролайф-психолог из Челябинска, отвечает: «Поняла наконец то, что я не Бог. Приняла, что все мы находимся на разных стадиях развития и понимания вселенских законов. Женщина принимает решение, ей и отвечать потом придётся».

Рождаемость в России продолжает падать, несмотря на масштабную кампанию по запрету абортов. В 2025 году, как подсчитали «Ведомости» на основе оперативной статистики Росстата, в России родились 1,18 млн детей. Демограф Алексей Ракша в своём телеграм-канале отмечает , что в мае 2026 года в стране родилось рекордно низкое число детей — такого не было с 18 века.

Численность населения России через 20 лет сократится со 146 млн до 135 млн, посчитали в МГУ. В июне завкафедрой социологии семьи и демографии Московского госуниверситета Анатолий Антонов на православном форуме заявил, что запрет абортов не поможет изменить ситуацию. «Если мы запретим аборты, мы все равно на уровень простого воспроизводства [сохранение текущей численности населения в течение определенного времени] не выходим!», — сказал он.

«Запреты абортов рождаемость не повышают, это признают все адекватные учёные и адекватные пролайферы, с которыми я лично общался», — говорит «Вёрстке» демограф Алексей Ракша. Он перечисляет три меры, которые реально помогли бы повысить рождаемость в России.

«1,5–2 млн рублей единоразово за каждого ребёнка, но начиная со второго и вплоть до пятого, без ограничений критериев предоставления по доходу, имуществу, нуждаемости и адресности, — говорит Ракша. — Снижать ипотечную ставку за каждого ребёнка, и обнулять её начиная с третьего. Сделать систему подоходного налогообложения физлиц не индивидуальной, а семейной, и снижать подоходный налог после рождения каждого ребёнка, а после третьего отменять его».

Расходы, которые потребуются от государства на эти меры, нельзя назвать огромными — и они посильны для российского бюджета, считает Ракша.

Infographic: El
Cover: Dmitry Osinnikov

You can support “Layout” from any country in the world - it is still safe and very important. We really need your support now