Original Material
«Рядовой Мел»: портрет пародиста в юности
Об автобиографии Мела Брукса
28 июня этого года выдающийся голливудский режиссер-комик Мел Брукс отметил столетний юбилей и сделал это не по ту сторону реальности, а на нашей грешной земле — чем не повод прочесть избранные места из его автобиографии All About Me! My Remarkable Life in Show Business? Тем более что сам создатель «Молодого Франкенштейна» (1974) и «Космических яиц» (1987) совершенно не против, чтобы его мемуары распространяли все кому не лень. По просьбе «Горького» эту задачу взял на себя Глеб Колондо.
Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.
Mel Brooks. All About Me! My Remarkable Life in Show Business. New York: Ballantine Books, 2021
Мелвин Камински, более известный как Мел Брукс, родился 28 июня 1926 года. И вот за окном опять июнь 26 года, правда уже XXI века, а он по-прежнему с нами. И даже, судя по недавнему документальному мини-сериалу «Мел Брукс: 99-летний человек» (2026), вполне бодр и деятелен, шутит, смешно надувает щеки и показывает язык. Дай Бог здоровья.
Брукс считает себя прежде всего писателем, несмотря на то, что свою первую книжку он написал, когда ему было уже за 90. До того были только драматургические тексты, которые принесли их автору множество наград, включая «Оскар» за сценарий фильма «Продюсеры» в 1969 году.
В 2020 году, скучая на самоизоляции, Брукс по совету сына, писателя Макса Брукса, взялся записывать истории из жизни — получилась книга All About Me! My Remarkable Life in Show Business. И хотя ее не издавали на русском языке, несложно отыскать текст в интернете и попытаться пересказать самостоятельно хотя бы отдельные заинтересовавшие части.
Поскольку творческую биографию Брукса можно изучать по доступным фильмам, сериалам и сценическим выступлениям, наибольший интерес представляет первая часть книги, в которой он пишет о детстве, юности, службе в армии и участии во Второй мировой войне. Давайте почитаем вместе. Не зря же маэстро призывает в предисловии:
«Выкладывайте все! Расскажите всем! Пусть все ваши знакомые услышат обо всех ужасных вещах, которые я совершил. Кричите об этом на каждом углу!»
Как скажете, мистер Брукс.
Страна хеппи-эндов
Мел Брукс вырос в Бруклине во времена Великой депрессии в небогатой еврейской семье: он сам, трое старших братьев и мать-одиночка Кейт. Ее мужа и отца семейства Макса Камински не стало, когда Мелу было два года. Позже с присущим ему черным юмором он комментировал это, придя в качестве гостя в одно из многочисленных вечерних телешоу.
«ВЕДУЩИЙ: Когда вам было два года, вы потеряли отца.
БРУКС: Это неправда. Я не терял отца.
Недоуменное молчание в студии.
БРУКС: Мой отец умер. Если бы он потерялся, мы бы просто отправили людей на его поиски.
Всеобщий нервный смех».
Помимо шуток, на которые Мел был горазд с пеленок, в детские годы его спасало кино. В автобиографии он пишет:
«Я с нетерпением ждал субботнего утра. Кинотеатры открывались в десять часов — в это время мы с ребятами уже были там. За одну маленькую десятицентовую монету можно было получить два полнометражных фильма, сериалы, гонки, кинохронику, мультфильм и анонсы будущих премьер. Это было волшебство. Мы сбегали из реального мира (в котором были ужасные вещи, например домашние задания) и попадали в страну хеппи-эндов, где мечты сбывались. Ничто не могло сравниться с кино».
Сегодня поход в кино стоит дороже, но отправиться в отпуск в страну хеппи-эндов, потешив тем самым уставшую от реальности психику, можно и дома, благо старых голливудских фильмов в интернете навалом. Если говорить о конкретных именах, Брукс в те годы предпочитал поднимать настроение картинами с Фредом Астером, комедиями братьев Маркс и короткометражками с участием «Трех балбесов».
Франкенштейн в Бруклине
А вот с ужасами следует быть поосторожнее. Знаменитого «Франкенштейна» (1931) Джеймса Уэйла с Борисом Карлоффом в главной роли маленький Мел Камински увидел, когда ему исполнилось пять. В тот же вечер, перед тем как пойти спать, мальчик потребовал закрыть в доме окна, потому что иначе монстр Франкенштейна «поднимется по пожарной лестнице, схватит меня за горло, убьет и съест!»
Стояло жаркое лето, держать окна закрытыми было невозможно, и Кейт стала успокаивать сына:
«Хорошо, Мел, предположим, что монстр действительно решил тебя съесть. Но ты подумай, сколько хлопот ему придется пережить, чтобы добраться из Европы до Бруклина. На поезд или в автобус его не пустят, автостоп тоже исключается — никто не посадит чудовище в свой автомобиль. Допустим, он нашел лодку и доплыл до Нью-Йорка. Но он ведь не знает, как работает метро, а если станет спрашивать людей, те просто убегут от него без оглядки! И даже если он в конце концов объявится на нашей улице, он будет так голоден с дороги, что, скорее всего, влезет в окно первого этажа и съест всех Ротштейнов из квартиры 1а. После этого у него не будет никаких причин забираться по лестнице на пятый этаж, чтобы есть еще и тебя».
Много лет спустя, работая над фильмом «Молодой Франкенштейн» (1974), Брукс проделал то же самое — деконструировал готический сюжет, переведя его на бытовые рельсы и обратив страх в смех. Вероятно, прямиком из маминого рассказа в сценарий перекочевал поезд, на котором ученый добирается из Америки до Румынии («Остановка Нью-Йорк, следующая остановка Трансильвания»). И маленькая девочка, которая после встречи с чудовищем не погибает, как это было у Уэйла, а оказывается прямо в своей кроватке, где спокойно засыпает.
Политика открытых окон
Когда Мелу было шесть, он захотел в туалет среди ночи. Казалось бы, ничего такого, но в большой семье это может привести к комическим казусам.
«Мой брат Берни был в ванной, поэтому я постучал в дверь и закричал: „Берни! Я хочу писать! Я хочу писать! Я хочу писать!“
Из-за двери донеслось: «Занято! Занято! Занято!»
Похоже, он там не писал, а делал кое-что посерьезнее — можно было не рассчитывать на то, чтобы попасть внутрь. Какие еще есть варианты? Раковина! Но я слишком мал, чтобы до нее дотянуться. И как назло рядом нет ни ведра, ни другой подходящей емкости. Я в отчаянии. Я больше не могу терпеть, мне кажется, что я сейчас лопну. Что же делать, что же делать…
А! Знаю!
Я вижу открытое окно. Быстро подбегаю и писаю прямо в него, выполняя идеальную дугу.
Я начинаю петь песню «Cheek to Cheek» Ирвина Берлина: Heaven, I’m in heaven… and my heart beats so that I can hardly speak».
Все шло прекрасно, пока мальчик не услышал взволнованный шум. Глянув вниз, он обнаружил под окном маму и всех соседей, которые уже успели немного промокнуть.
Брукс вспоминает, что в те времена в Бронксе действовала «политика открытых окон» — семьи заботились друг о друге и приглядывали за соседскими детьми. Но маленьким свободолюбивым шалунам такая политика иногда выходила боком.
Надо сказать, что эта история подозрительно напоминает эпизод из почти любой комедии Мела Брукса. Одно из двух: либо Брукс с детства жил по законам фарсовой драматургии, либо, работая над автобиографией, он предпочел не менять профессию, оставаясь комиком, а не историком. Ведь это логично: каждый должен заниматься своим делом.
Игрушечное ограбление
Став чуть старше, Мел как-то раз напал с оружием на магазин, в котором это же оружие предварительно украл.
Вместе с друзьями Мелвин Камински любил заглядывать в магазин Woolworth, где все стоило по пять и десять центов. Для бруклинских ребятишек 1930-х это были большие деньги, и чаще всего они предпочитали избегать неприятной процедуры оплаты. Это называлось не «украсть», а просто «взять». Пойдем, мол, возьмем что-нибудь — например, йо-йо, свисток или маленькую шоколадку.
Однажды в Woolworth выставили игрушечную копию револьвера киноковбоя Роя Роджерса. Такой под куртку не заныкаешь, и Мел, будучи не в силах совладать с желанием стать таким же крутым, как черно-белый парень с большого экрана, придумал сложнейшую преступную схему: снять свитер, бросить свитером в пистолет, поднять свитер с пистолетом, покинуть магазин.
Сперва все шло гладко, но на выходе из магазина «ковбой» был схвачен за шиворот. Слезные мольбы пощадить «безотцовщину» ни к чему не привели — актерский талант Брукса в то время еще не был достаточно прокачан. И тогда будущий автор пародийного вестерна «Сверкающие седла» (1974) решился на отчаянный шаг:
«Я полез в свитер, вытащил игрушечный пистолет и крикнул: „Отойди, или я тебе голову прострелю!“ Продавец увидел пистолет и отскочил назад. Я побежал что есть духу и выскочил из магазина. Я больше туда не возвращался и надеялся, что он не запомнил моего лица. Скорее всего, продавец жил не в нашем районе, а приехал на работу из Квинса или откуда-то еще».
На этом с криминальной карьерой было покончено. А вот свитер еще доставил своему владельцу хлопот: однажды во время игры в стикбол Мел снял его и, чтобы не стащили, спрятал под большим крылом припаркованного неподалеку «Шевроле» 1936 года. Кто ж знал, что пока идет игра, «Шевроле» заведется и уедет вместе со свитером. Пришлось Мелу потом бегать за автомобилем по всему Бруклину — насилу удалось отловить. Если мы чему и можем научиться из автобиографии Брукса, так это тому, что нам следует быть очень осторожными со свитерами.
Храбрые ребята
В 1944 году Мелвина Камински призвали в армию США, где доверили уже настоящее оружие. Но результат почему-то все равно получился смешной.
«Однажды я был в патруле со своим взводом, и мы нашли ящик с немецкими винтовками возле старого железнодорожного пути. И конечно же, рядом с ними лежал ящик с патронами. Поэтому мы устроили соревнование. На телефонных столбах были развешаны белые керамические изоляторы, и каждый, кто сбивал один из них, получал по доллару от каждого. У меня это неплохо получалось. Я заработал около двадцати одного доллара, когда вдруг по радио прозвучал приказ: „Немедленно возвращайтесь на базу!“»
Вернувшись, Мел и его взвод обнаружили, что база стоит на ушах. Командир роты сообщил, что армейская связь прервана — «вероятно, нацисты повредили провода». Похоже, стрельба по телефонным столбам оказалась плохой идеей.
Выход из положения был очевиден: рядовой Камински и его товарищи тут же вызвались отправиться на поиски вражеских снайперов. Командир проводил их, смахивая от гордости скупую слезу, — отрадно сознавать, что под твоим началом служат такие храбрые ребята.
Разрушение четвертой стены
В другой раз повезло меньше — веселому вояке поручили управление грузовиком, не объяснив, как на такой машине нужно правильно поворачивать:
«Оказывается, когда едешь на грузовике и собираешься повернуть, нужно немного сместиться в сторону, чтобы задние колеса следовали за передними, оставляя достаточно места для завершения поворота. И вот я подъезжаю к повороту рядом со штаб-квартирой лагеря. Не задумываясь, резко поворачиваю руль. Слышу грохот, чувствую толчок и поворачиваюсь. Вижу капрала, который сидит за своим столом в штабе, любуясь внезапно открывшимся видом на голубое небо и гадая, куда это подевалась его четвертая стена — та стена, в которую врезалась задняя часть грузовика».
«— Ну и как, нравится вам в армии? — спросил капрал.
— А что?
— Надеюсь, что нравится, потому что вы будете служить в ней всю оставшуюся жизнь, возмещая причиненный ущерб. При зарплате рядового вы сможете окупить его примерно за сто лет».
Угрозу капрал не сдержал, но Брукс так впечатлился, что отмахал озвученный вековой срок и как будто останавливаться не собирается, — вот что значит дисциплина. Правда, аккуратнее он при этом не стал: редкий фильм Мела Брукса обходится без разрушения четвертой стены.
Пережить День Победы
Солдаты — народ такой: воевать так воевать, праздновать так праздновать. В обоих случаях лучше быть начеку. Накануне Дня Победы Мел Камински получил предложение от сослуживца отметить завершение войны нестандартным, но, как оказалось, разумным способом.
«В начале мая 1945 года моя часть дислоцировалась в небольшом немецком городке Баумхольдер на юго-западе Германии. Мы занимали небольшую немецкую школу. Со мной был сослуживец по имени Ричард Голдман, который позже стал известным налоговым юристом. Ричард был очень умным. Намного умнее меня. Потому что в День Победы, в тот славный день, когда война в Европе закончилась, он отвел меня в подвал школы и показал мне несколько сухих пайков и бутылку вина, которые он раздобыл для нас.
— Это еще зачем?
Голдман объяснил:
— Кажется, что стрельбе конец и можно отложить оружие. Но завтра, когда официально объявят о Дне Победы, все сойдут с ума и на радостях начнут палить в воздух. В состоянии эйфории они забудут о том, что все, что поднимается вверх, по закону тяготения должно падать обратно, и пули просыплются сверху градом на всех, кто внизу. Поэтому мы проведем следующие двадцать четыре часа в этом подвале, променяв радость победы на банальную возможность выжить».
Брукс подытоживает: «Благодаря проницательности Ричарда Голдмана я все еще здесь».
Песни из плена
Все четверо сыновей Кейт Камински участвовали во Второй мировой — и все вернулись живыми. Правда, один из них, Ленни, попал в плен, где находился девятнадцать месяцев. Оттуда Ленни умудрился передать родным пластинку с записью песни в своем исполнении.
«Красный Крест отправился к военнопленным и сделал замечательный поступок: они записали их голоса и отправили эти записи их близким домой. Ленни очень любил петь, поэтому он записал песню под названием „Скучаю по тебе“. Моя мама каждый вечер включала эту маленькую картонную пластинку и плакала. Каждый вечер! Наконец я сказал: „Мама, все-таки Ленни жив, так что, может быть, иногда можно просто подержать пластинку в руках? Может, необязательно включать ее так часто? Я уже не могу слышать, как он поет!“
Мы очень любили Ленни, но, если честно, он немного фальшивил».
Желтые уши
В 1966 году Мел Брукс проходил медосмотр. Медсестра, заглянув во все необходимые места и наконец добравшись до ушей, воскликнула:
— Мистер Брукс, я встречала много ушей, но никогда не видела, чтобы они были такими желтыми внутри! У вас была желтуха или какое-нибудь другое заболевание в детстве?
— Нет-нет, это не болезнь. Это сигареты Camel.
«В начале службы нам пришлось пройти базовый инструктаж по работе в артиллерийском расчете. Две недели мне предстояло терпеть невероятно громкие взрывы гаубиц. Но мне повезло: один из младших командиров дал мне отличный совет.
Он сказал: „Слушай, дружище, беруши, которые вам выдали, никуда не годятся. Тебе просто нужно разломить сигарету пополам, туго свернуть концы и засунуть их в уши. Это лучшее средство от громкого звука“.
И он был прав! Я пережил эти две недели, не повредив барабанную перепонку.
Меня демобилизовали в 1946 году. Двадцать лет спустя мои уши все еще были ярко-желтыми от сигарет Camel. Что ж, наверное, это небольшая цена за то, что я не потерял слух».
Считать эту историю продакт-плейсментом или антирекламой Camel — решайте сами.
Хеппи-энд
Февраль 1945 года. Рядовой Камински в Нормандии. Его с товарищами разместили в фермерском доме с радушными хозяевами, супружеской парой и их сыном Анри.
«Фермер и его семья были очень любезны. По двору на трехколесном велосипеде катался маленький мальчик по имени Анри; он подружился со мной и всюду меня искал. Наверное, потому что я угощал его жевательной резинкой и шоколадом. Он все время звал меня по имени: „Рядовой Мел, рядовой Мел!”»
Тридцать пять лет спустя Брукс, работавший в то время в качестве продюсера над фильмом «Человек-слон» (1980) Дэвида Линча, волею случая вновь оказался в Нормандии и вздумал навестить тот самый фермерский домик.
«Фермерский дом был перекрашен, кое-что изменилось, но в целом он был таким же, как в те дни, когда я носил военную форму. Я постучал в дверь. Она открылась, и в дверном проеме предстал огромный мужчина с большой черной бородой. Я сказал на ломаном французском: „Я был солдатом в сорок пятом, служил здесь, жил в спальне наверху“. Его глаза расширились, он тяжело сглотнул и крикнул: „Боже мой! Рядовой Мел?“
А я ответил: «Малыш Анри?» Он порывисто обнял меня и чуть не раздавил своими огромными, медвежьими ручищами. За время моего отсутствия малыш Анри успел немного подрасти.
Это был один из лучших дней в моей жизни. Анри показал нам окрестности. Он угостил нас всевозможными мясными деликатесами, сыром и поднял тост, разлив по бокалам великолепный французский яблочный бренди, которым славится Нормандия, — кальвадос».
Прекрасный финал для фильма о юных годах Мела Брукса, который, возможно, однажды кто-нибудь захочет снять. По настроению он будет немного похож на фильм Владимира Мотыля «Женя, Женечка и „катюша“» (1967), только со счастливым слезливым концом.
Если, конечно, не считать послесловия.
Послесловие
Завершая воспоминания о войне, Брукс замечает, что армия способна научить твердо стоять на собственных ногах. Правда, добавляет при этом: «Конечно, если удастся остаться в живых».