ЗАПРОсто

Пирамида Голода

3 ВОНЯТ ИЗ ЗАМОРСКОГО КОНСУЛЬства. Вы такой-то? Я. А нельзя ли, интересуются, пригласить вашего батюшку? Нет, говорю, нельзя... уже два года. Простите, сочувствуют, а как насчет your grandfather...

Тут надобно отвлечься и пояснить, кто мы да откуда. Фамилия наша Белостоцкие, уроженцы, стало быть, Белостока. Город такой в Восточной Польше Белосток.

С началом Первой мировой войны нас эвакуировали из прифронтовой полосы, чтоб не шпиоНИЛИ В ПОЛЬЗу немцев. Кто побогаче, конечно же, увильнул, и старший брат, в прошлом удачливый «морской волк» Вольф Белостоцкий, остался при мебельной фабрике, а младший — мой дедушка очутился в России. И стал высококлассным автомехаником. Служил в секретном военном гараже. В партию, как вольнонаемный, не вступал, но опасную переписку с иноземными родственниками заГОДЯ прекратил.

А те богатели и процветали, и вот теперь внучка старшего Белостоцкого, морского Вольфа, разыскала меня, младшего внука, через консульство.

Для полной ясности привлекаем в качестве толмача дочь. И деВочка излагает: немцы заняли Белосток под наш еврейский Новый год — Рош-ха-Шана, в сентябре тридцать девятого. Через месяц их сменили русские. А на христианское Рождество явился мой дедушка пригнал интендантскую автоколонну с обмундированием и продовольствием. Заглянул на двадцать минут, но старшего брата проинструктировать успел. Фабрику добровольно национализировать. Имение под приют или больницу. Золото и валюту по возможности переправить туда.

- Abgemacht! - обиделся старший брат, скиталец морей. — Уже сделано, в позапрошлом году!

- Хохом! - сказал младший. Самим надо было анклойфен! (Мудрец! - перевожу для дочери. - Самим надо было бежать!) Морской Вольф только развел руками.

Запасись в дорогу ремесленным прикладом, наставлял младший брат, — нитки, наперстки... стекольный алмаз...

Бекицер, - сказал старший (короче, перевел я), - безделушки для дикарей? Отчаливаем в Сибирь?

- Ин дер велт арайн, — уточнил младший (в тартарары, -перевожу для дочери). Прощаясь, младший снабдил старшего адресом. Только, упаси бог, не записывайте, а запомните: Москва, Таганка, улица Большие Каменщики.

На Таганке-то спустя полвека меня и отследили. А еще в дедушкины времена приземлился конверт. Минуя почтовое ведомство, летел из тартарары посредством добрых людей и при содействии дефицитных ниток, или набора швейных иголок, или вязальных крючков. И наш осторожный дедушка, с опаской и полутайком, навестил тогда родственников. Without him we were finished! (Если бы не он, перевела дочка, нам — крышка!) После Победы, как предвоенные польские граждане, благополучно репатриировались и, не претендуя на утерянное имущество, двинулись опять ин дер велт арайн («по белу свету», в мировое тартарары), где вовсю развернули мебельное производство.

- And what about your Grandfather? (А что с вашим дедом? перевела дочка.) Наш дед, говорю, сгинул в сорок первом: погнал интендантские грузовики под Можайск. Кругом драпали или дрались в окружении. Грузовики попали в болото. Водители озирались, согнутые дождем. Жижа чавкала и давилась. Дед в машине на глазах погружался в разверстые хляби. Водители наломали шестов и побрели на восток.

Но дед был материально ответственный отвечал за груз и машины. Он остался сидеть в кабине, укутанный плащ-палаткой, нахлобучив брезентовый капюшон.

Почему не ликвидировали транспортные средства? - допытывался у водителей особист.

(FBI agent, - перевела дочка. — Агент ФБР.) Шоферы ссылались на осенний потоп, отсутствие горючего и боеприпасов Ни поджечь, ни взорвать. Да и зачем? Один черт, трясина затянет. — Черт-то один, сказал особист, статьи разные. Кому из шоферов выпал штрафбат, кому срок, а кто вернулся на автобазу. О дедушке записали, что остался на территории, занятой противником, с намерением сдаться в плен и сдать врагу подотчетные материальные ценности.

Мой отец, дедушкин сын, потратил целую жизнь, чтобы снять то клеймо.

Но это же ясно! воскликнула гостья (в переводе моей дочери). - Он сидел в кабине, как капитан стоит на мостике. Радист отбивает SOS, а капитан на мостике. Мой дедушка Вольф говорил...

Ничего мой отец не доказал умер, получивши очередную, весьма вежливую и благожелательную генеральскую резолюцию.

want to invite you... (Я приехала вас пригласить, перевела дочка. -Хотите в гости, хотите насовсем, на постоянное жительство.) Ой, говорю, спасибо. Мне уж все равно, и тут худо-бедно, а язык освоил.

— And you?

- А я... - Дочь засмеялась. Я подумаю.