Уроки

Инфляционные и стабилизационные правительства могут сменять друг друга несколько раз в течение десятилетий

Ничего из того, что происходит сейчас в России в связи с финансовым кризисом и вокруг него, не является принципиально новым для мирового развития. Десятки стран переживали обвальную девальвацию и бегство капитала, недоверие инвесторов и отказ государства платить по долгам. Как говорится, все было и все будет. Эти события сопровождала острая борьба разных политических сил со своими рецептами относительно выхода из кризиса, практически все существующие рецепты уже были опробованы в той или иной стране.

Рецепты так или иначе всегда сводились к двум вариантам: или печатать деньги, или жить по имеющимся (впрочем, весьма скудным) средствам. И здесь ничего нового не изобретено. Что происходит, если жить по средствам, более или менее понятно. Мрачные перспективы политики ограничения государственных аппетитов за последнее время многократно описаны критиками так называемой аргентинской модели: здесь и рост безработицы, и банкротство неэффективных предприятий, и резкое снижение благосостояния чиновничества. Правда, за этим следует выход на траекторию быстрого экономического роста, но ведь до этого, как говорится, надо еще дожить.

Гораздо менее известными нашей публике остаются последствия эмиссионной модели. Обычно упор здесь делают на то, что выпуск необеспеченных денег приводит к разгону цен. В принципе это, конечно, верно, однако реальный механизм инфляционного финансирования народного хозяйства действует несколько иначе, более сложно. На первых порах (в первые недели или месяцы) может произойти некоторое улучшение социально-экономической ситуации. Но что происходит дальше? Это-то и является особенно важным и интересным. Правительство, исповедующее инфляционистские идеи, обычно приходит к власти после попыток жесткой макроэкономической стабилизации, которые нередко ассоциируются с идеями и практиками МВФ. Новые власти заявляют о необходимости выработки собственного, национального пути решения социально-экономических проблем, о своем патриотизме и о пагубности «указаний из Вашингтона». Далее развитие событий происходит по стандартному сценарию.

На первой фазе правительство пытается ускорить промышленный рост путем некоторого усиления денежной эмиссии, а также за счет перекачки финансовых ресурсов из экспортных секторов в сектора «национальной гордости» (обычно отечественное машиностроение). Одновременно через законодательное повышение уровня оплаты труда стимулируется спрос. Экономика в ответ на эти меры действительно начинает расти, так же как и благосостояние народа. Создается впечатление, что правительство добилось крупных успехов, а страна находится на пороге экономического чуда. Популярность власти заметно повышается.

Продолжительность этого этапа зависит от наличия у государства валютных резервов и масштабов эмиссии. Значительные валютные резервы дают больше возможностей для экспериментирования и соответственно удлиняют период надежд на экономическое чудо. Кажется, что найден секрет легкого решения всех проблем.

На второй фазе в экономике возникают дисбалансы. Выясняется, что подъем производства и благосостояния сопровождается ухудшением ряда макроэкономических показателей: ростом дефицита торгового и платежного балансов, сокращением валютных резервов, ростом внешнего долга. Однако эти негативные сдвиги до поры до времени видны только профессиональным экономистам (а в условиях длительного отрыва страны от реальной рыночной экономики Далеко не всем экономистам). Нарастают трудности с бюджетом, но кто станет обращать внимание на такие «мелочи», когда налицо ускорение темпов роста производства.

На третьей фазе происходит быстрое нарастание товарного дефицита в контролируемом государством секторе и ускоряется инфляция свободных цен. Попытки заморозить цены ведут к усугублению товарного дефицита, а неизбежная девальвация курса национальной валюты оборачивается взрывом инфляции. В наших условиях, увы, вероятность такого рода действий особенно велика - тяга российской власти к административному контролю над ценами, всяческим запретам на валюту в полной мере вписывается в «национальные традиции».

Вслед за этим ухудшается собираемость налогов, разваливается бюджет. Что бы ни предпринимало правительство, уровень жизни начинает снижаться, сжимается производство. Начинаются народные выступления, причем особенно острой ситуация оказывается в столице и других крупных городах. В современной российской ситуации это было бы особенно болезненно, поскольку нельзя исключить переплетение высокой инфляции с товарным дефицитом.

Наконец на четвертой фазе происходит падение правительства, и новая (нередко военная или чрезвычайная) власть принимает радикальные меры по стабилизации социально-экономической ситуации.

Именно так развивались события в Бразилии и Аргентине, Чили и Перу, Болгарии и Румынии. Причем далеко не всегда дело ограничивается одним туром эмиссионных экспериментов. Инфляционные и стабилизационные режимы могут сменять друг друга несколько раз в течение десятилетий.

Конечно, зарубежный опыт ни для какого подлинно национального и патриотического правительства не является показательным. Одно дело «они», и совсем другое Мы. Специалистам по «экономике развития» хорошо известно, что страны обычно хорошо усваивают свой тяжелый опЫТ И ПОЧТИ Никогда опыт других стран, даже самых близких соседей. Остается только надеяться, что мы станем исключением из этого правила.