About us
Collection
For researchers
Subscribe
Our Telegram
Newsletter
About RIMA
For researchers
Collection
Kronika Project
About us
Collection
For researchers
Subscribe
Our Telegram
ItogiItogi/№ 38(5)
Open whole issue
Original
PDF
Source
Itogi
Issue
№ 38(5) of February 4, 1997
Page
76
Author
Юрий Гладильщиков
Original Material

Офелия

We are working on improving the text recognition quality of this document.
You can also read it in PDF format by switching to the issue page.

Вопреки суровым прогнозам фильмы в России все-таки изготавливаются. Правда, страны ЕС, Шенгена и НАТО про то не знают. «Привет, дуралеи!» Эльдара Рязанова (см. «Итоги» № 3) — товар местного значения. Могучий «Ермак», наконец-то, не прошло и десяти лет, сработанный полумифическими Усковым и Краснопольским, провинциален настолько, что можно растрогаться. Конечно, в растяжимом «вскоре» завершат очередные картины Никита Михалков, Андрон Кончаловский, Вадим Абдрашитов (ходят легенды, что не вылезает из монтажной и экстраклассик Алексей Герман), - но когда еще завершат? Сделал фильм «Мать и дочь» Александр Сокуров, но у Сокурова своя отдельная аудитория. Таким образом, именно «Три истории» Киры Муратовой будут представлять в цивилизованном мире «наше новое кино» 1997 года. Это, пожалуй, забавно. «Три истории» отобраны в конкурс Берлинского кинофестиваля, стартующего на будущей неделе. В прошлом году наши фильмы в конкурс не попали: в Берлине сочли, что достойных нет.

ПРИМЕЧАНИЕ. Кира Муратова говорит, что «Три истории» - ее девятая картина. Но, учитывая, что ленту «Среди серых камней» (1983) порезала цензура и Муратова выпустила ее под псевдонимом Иван Сидоров, будем считать, что всех фильмов 81/2 Собственно, истории. У всех трех историй разные и многочисленные авторы. Среднюю (две трети площади фильма) придумала Рената Литвинова. Последняя сочинена при участии Муратовой.

Котельная № 6 (Надо полагать, палата № 6, но опущенная в преисподнюю: сумрак и печи горят. Вся Россия, как помнится, палата № 6.) Герой Сергея Маковецкого притаскивает другукочегару шкафчик с трупом соседки, которую зарезал. Чтобы сжечь в топке и замести следы. В шкафчике не какая-нибудь процентщица, а молодая-красивая-смелая, причем голая. Она вот В таком виде разгуливала по коридору, а я же не камень (бормочет убийца), да и жена моя возмущалась. Убийца раз за разом отбрасывает целлофан с лица убитой, и камера пристально, на невозможно крупном плане всматривается в страшный кровавый взрез на хрупком горле. По кочегарке бродят отвратительные педерасты наибольшую брезгливость вызывает тот, который пузатый и тоже голый.

Глупая, эгоистичная и одинокая женщина родила случайного ребенка (дочь) и отказалась от него в роддоме. Дочь по имени Офелия выросла столь же холодной, одинокой, но еще и безумной. Натуральной маньячкой. Она осуществляет патологически-праведное мщение: сначала душит чулком молодую женщину, точно так же отказавшуюся от младенца, а после разыскав топит собственную мать. Ангела-истребителя играет сама автор новеллы Рената Литвинова - ей позволено быть красивой, бесстрастной и слегка манерной. Красиво снимает черный чулок с белой ноги, бесстрастно так — сзади — _ душит.

Занятно, что именно в уста хладнокровной и кровавой богини мщения вложены слова, стопроцентно и однозначно муратовские. В начале новеллы она говорит: «Я не люблю мужчин. Я не люблю женщин. Я люблю только детей». В финале поправляется: «...не люблю детей. Люблю только...» Забыл: то ли она сказала «собак», то ли опять-таки «животных».

Девочка и смерть. Олег Табаков по-старому-по-мхатовски изображает зануду-пенсионера, прикованного к креслу и оставленного присматривать за пятилетней девочкой. Пенсионер читает девочке нотации, не пускает ее в

Previous article in the issueNext article in the issue