Цвет и линия

Между модельером и швеей: попытки галерейщика стать менеджером и соединить моду с отечественной промышленностью оказались неудачными

В прошлом году в одной из серьезных лондонских галерей, Hayward Gallery, прошла богатая выставка «Уходящий век: искусство и мода за 100 лет», суммирующая достижения в области дизайна одежды за прошедшее столетие. Классические для истории моды имена сочетались с именами художников, что, собственно, и отличало эту выставку от мириада ей подобных и очень популярных. Наибольшим вниманием публики пользовались, например, опыты Анри Матисса в области создания костюма: распятые гигантскими бабочками, в витринах светились два его платья-халата.

Выставки подобного рода привлекают и огромное количество студентов из артколледжей, в том числе из школ моды и дизайна. Эти ребята сидят на коленках перед экспонатами (одетым манекеном, фотографией, рисунком, экспонированным на стене платьем) и зарисовывают в свои большие папки то, что интересно. В междуречье крутых пандусов галереи разместилось целое собрание таких коленопреклоненных перед абсолютным студенческим фаворитом выставки «файлом» советских художников 20-х годов. Эскизы одежды (clothes design) Поповой, Степановой, Родченко, Гончаровой, Вялова, Экстер, в мониторе по сию пору стильный фильм «Аэлита» и отшитая («воссозданная») по этим эскизам так называемая прозодежда.

Ничего удивительного: пока вся Европа начала века изощрялась в модерне, текучем, рукодельном и дорогом ар-деко, молодая Страна Советов известно, что делала. Теперь, по прошествии времени (нескольких десятков «сезонов»), стало ясно, что советские конструктивисты 20-х создавали не что иное, как unisex, бум по поводу которого начался несколько лет назад. И по сей день спортивный, бесполый и сравнительно недорогой унисекс остается одним из основных, то есть общедоступных направлений мировой индустрии моды. Надо думать, это уже навсегда.

Так что в принципе мы можем готовиться к тому, что в дорогущих московских бутиках нам придется покупать одежду новых европейских дизайнеров (например, из тех самых студентов, сидевших на полу Наyward Gallery), которая, в сущности, срисована с эскизов наших злосчастных, в 30-х годах уничтоженных советских «кутюрье», предугадавших и воплотивших эстетику «нового быта» за десятки лет до ее мирового коммерческого успеха.

Дизайнеры

В финансовой эйфории начала 90-х годов в Москве была создана галерея моды стиля АЗ'ART, скромной и, прямо скажем, не новой идеей которой было... нет, не способствовать созданию «домов мод» по всей Руси Великой. Мы преследовали гораздо более простую и, как казалось тогда, более перспективную цель: свести швейную промышленность с так называемыми продвинутыми художниками. При этом мы имели в виду в первую очередь тех, кого в перестроечной прессе именовали либо авангардистами, либо, в целом, «альтернативной модой». «Отцы жанра» были родом из контркультуры советских времен. Всегда были квартирные выставки и концерты, и всегда были показы или хеппенинги, где радостное и хулиганское смешение жанров предполагало практически равноправное участие артиста, музыканта и одевшего их «художника по костюмам».

Например, в Питере почти всех участников действ «Поп-механики» Сергея Курехина одевал Сергей Чернов, не без мрачного блеска выдерживавший стиль грязного панка в ювелирных сочетаниях с фирменным ленинградским некрореализмом.

Глупо было бы, если бы наша галерея отказалась использовать столь богатый опыт. Среди наших любимцев были не только радикальные: цветочно-кружевные изящества дуэта ЛаРе (Лариса Лазарева и Регина Козырева) посреди развалов «Заповедника искусств» А.И.Петлюры Пет- ровском бульваре (см. «Итоги» №13, 1999 год) выглядели как тот единственный цветок, смотреть на который часами могут японцы. Была (и есть) Катя Филиппова, «начальник цеха haute couture» альтернативной моды: по сию пору ручная набивка золотом, вышивка серебром, нанизывание ошейников и колье из бисера, бус и стекляруса - ее тема. Мастерство татуированной сумасшедшей красавицы растет, но легенды прежние: о том, как когда-то, еще в совдеповские времена, ее платье оказалось в гардеробе певицы Нины Хаген. Из питерских того созыва сегодня в профессии Юля Бунакова, тогда игравшая в оборачивания тел прозрачными тканями и цветами, а сегодня как миленькая делающая нормальную одежду для нормальных людей. Но «опыт не пропьешь» — улыбка человека, когда-то из ничего создававшего нечто, чувствуется в предмете всегда.

Недавно вернувшаяся из Италии, где работала на дом моды, склонный к стилю gothic, Катя Леонович была удостоена внимания Мадонны тоже не за приверженность, фигурально выражаясь, платиновым пуговицам, а за остроумие - В шлейфе приобретенном дивой платья были предусмотрены детали костюмы для сопровождающей ее свиты.

Со всеми этими наработками надо было что-то делать. И мы даже понимали, что именно.

Финансирование

Сагу о финансировании знают все. Легальные возможности: банковский заем - раз, партнер с деньгами или инвестор два. Про банки ничего говорить не буду: по тем временам (93-й год) условия, то есть проценты и сроки, предлагаемые нашими финансовыми структурами, были либо для сумасшедших, либо для бизнесменов, умевших виртуозно делать из одних значительных сумм - другие, еще более значительные. Именно в те годы особой популярностью стал пользоваться термин «гонять воздушку». Увы: финансирование долговременных проектов как не входило, так и не входит в круг интересов отечественных финансовых воротил. (Даже найденный нами уникальный спонсор предпочел спонсировать исключительно создание эксклюзивных артколлекций и их показы, а не производство просто одежды.) Западные же финансисты, повальсировав некоторое время вокруг России, прежде всего вокруг обеих столиц, благоразумно ретировались.

Однако для бандитов модный бизнес в силу своей специфики всегда представлялся весьма привлекательным. Одно время (как раз период нашего изучения вариантов финансирования) в ходу была терминология «белые бандиты» и «черные бандиты», или просто бандиты. «Белыми бандитами» мы для краткости определяли всякого рода и звания чиновников при кормушках, которые действительно одним росчерком пера могли радикально изменить ситуацию и с фабриками, и с налогами, и с банковскими кредитами в том числе. Они «гарантировали крутость» данного предприятия в глазах всех последующих партнеров. Трудность с ними заключалась в том, что они постоянно пересматривали условия договоров, хотя и так начинали с нескромного 51% в нашем с ними совместном деле. А также отличались обидной предсказуемостью: полистав наши портфолио, они все неизбежно начинали грезить не о действующих заводах и фабриках, а о представительствах в Москве и Петербурге, роскошно отремонтированных и наполненных роскошными же манекенщицами. Уже к третьему визиту Мы по пунктам знали, что, когда и в каком порядке прозвучит во время переговоров. Просто бандиты может быть, из слабости к парадной стороне дела (манекенщицы, показ, шампанское, модная пресса...) - всегда были рады не только

потусоваться с богемой, но и вложить в дело свои водочные, кокаиновые, сутенерские или оружейные дивиденды. История хранит имена смельчаков, решившихся на подобные контакты. Мы их числу не принадлежали. К тому же мы грезили о широком производстве, а в мечтах наших «партнеров» был разве что карманный «дом моды».

В итоге сфера нашего внимания была поделена между Америкой и Канадой. Но наши более чем солидные американские инвесторы, убив на расчеты и прогнозы около года, в конце концов даже не стали дожидаться пресловутого 17 августа - им вполне хватило пары-тройки «рокировочек», осуществленных Тем, Кто коронует и.о., задолго до этого дефолта, то есть уже к году 95-му...

Швейники

Но еще оставались наши швейные фабрики (думали мы), в конце концов, мы можем попробовать объединить наши усилия, какой-никакой стартовый капитал у нас и так имелся, мы (с фабрикой) минимизируем затраты на производство и через пару кварталов сможем расширять свой «ассортимент»...

Фабрик оказалось немерено - с допотопным оборудованием, с таким же руководством и, что еще хуже, с такими же художниками. Образ Тети-с-халойна-голове витает практически над каждой швейной фабрикой в России. Она, эта тетя-художник, не то чтобы уж вовсе не нужна: нужна - для таких же женщин. Другое дело, что кроме них существуют и другие люди. С заботой и думой об этих других мы приходили на швейные предприятия с портфолио галерейных и дружественных художников.

Имея уникального спонсора первые три года существования галереи, мы не только исправно организовывали сенсационные показы, но и финансировали создание небольших коллекций, параллельно собирая комплекты высококачественных лекал. Портфолио почти каждого из галерейных и дружественных нам художников уже тогда состояли из томов вырезок из множества газет и журналов и погонных метров телепередач, наших и зарубежных. (Напомню, что в те времена еще только в проекте были Недели Высокой моды в Москве, конкурсы «Платье года» или «Адмиралтейская игла», Слава Зайцев, кажется, еще не учреждал свой конкурс им. Н. Ламановой, «Русского силуэта» не было и в помине.) Увы — убедить швейников в возможности выгодного сотрудничества с этими художниками оказалось делом невозможным. Рассказывать о том, что в Лондон или Париж на показы вот таких молодых, татуированных и одетых в безумные наряды съезжаются со всего мира, было бессмысленно. Так же как доказывать, что прибыль фабрики в немалой степени зависит от талантливости разработчика одежды, его чутья, его чувства моды. Именно поэтому агенты швейных производств, мотающие на ус всякое перспективное имя, присутствуют на показах любой известной школы дизайна (студенческие показы знаменитого лондонского колледжа St. Martin's, чьи выпускники Гальяно и МакКуин куплены гениальным стратегом Бернаром Арно для домов Диор и Живанши, пользуются не меньшим вниманием, чем «London Fashion Week»), так же, как и на выставках («London Designer Exhibition» или «Who's Next?», которая проходит в Париже в одно время и по соседству с неделей pret-a-porter).

Мы пытались соблазнить госпредприятия не только этими портфолио и идеей «рискнуть», - мы говорили о своих намерениях самим финансировать приобретение тканей и комплектующих, и, главное, у нас были комплекты лекал со всем пакетом технической документации, исполненные лучшими по тем временам конструкторами. Оставалось всего ничего: поколдовать над этими лекалами с местным технологом, адаптировав швейные операции под производственные возможности данного предприятия, и опытная, маркетинговая, партия clothes design могла двинуться в народ. Рекламу и реализацию нашей продукции мы также брали на себя, разумеется, используя и устоявшиеся связи самой фабрики. Вот когда могли пригодиться и интерес к нам прессы, и шум вокруг наших показов (так что сами шоу начали бы, наконец, выполнять свою прямую функцию получения заказа от закупщика). Но единственное, на что охотно готовы были наши швейные фабрики, так это на исполнение заказа. Что само по себе смешно, особенно если ознакомиться с их калькуляциями, предполагавшими итальянские цены при дореволюционном оборудовании и советском качестве исполнения.

На сегодняшний день эти проблемы удалось решить концерну «Панинтер», где союз предпринимателя Александра Паникина и художника Владимира Зубца исправно, уже несколько лет, оправдывает затраты, и финансовые, и творческие. Сеть магазинчиков в переходах метро растет, цены вполне умеренные, модели приемлемые, своевременно происходит смена сезонных коллекций, — все это наверняка устраивает тех потребителей, кто в продукции «Панинтера» нашел «свою» одежду. Строго говоря, пожалуй, это единственный отечественный пример золотой середины, которая во всем мире является необходимым звеном между штучной дизайнерской одеждой, продающейся в бутиках, и тоннами продукции Китая, Кореи и иже с ними.

Реализация

Посвященным в проблему людям пример с маленькой Италией уже навяз в зубах но от него трудно отказаться! Потому что Италия, предприняв в 50-е годы ряд мер на правительственном уровне (отмена налогов сроком на пять лет, льготы швейникам и смежным отраслям, поддержка итальянской продукции на международных ярмарках и т.п.), добилась того, что теперь одежда с ярлыком «Made Italy» конкурирует по объемам продаж - в процентном отношении на международном рынке с такой страной, как Америка.

Я убеждена, что так называемую среднюю моду (определенная марка + определенный стиль этой марки + дизайнер/ы, разрабатывающий/-ие всю линию, а не одну какую-нибудь виртуальную юбку) вполне возможно разрабатывать и выпускать внутри страны. Такая одежда необходима не для жалких двух процентов, которые могут позволить себе одеваться haute couture. И даже не для людей с достатком выше среднего они и так знают, где одеться. Она нужна для абсолютного большинства, для нормальных людей, зарабатывающих нормальные деньги, для тех, кто наивно продолжает одеваться на вещевых рынках, забывая, что мы действительно не настолько богачтобы покупать дешевые вещи.

В Москве и Петербурге теперь проходят всяческие профессиональные конкурсы молодых дизайнеров. Кое-где в качестве первых призов предусмотрены действительно бесценные стажировки в западных домах моды. Все это прекрасно. Но нагруженные мастерством и впечатлениями стажеры, возвращаясь, вновь оказываются в пустынном пространстве нашей реальности. И пополняют меню ночных клубов... Индустрия моды к сожалению художников в первую очередь все же индустрия со своими непреложными законами. Ив этом смысле она ничуть не отличается от всех прочих, требующих качественных специалистов по обеспечению дела. Конечно, обнадеживают появление молодежной марки, родившейся из «Платья года», попытки создания промышленных коллекций фонда «Русский силуэт». Но основной массе независимых художников, так же как и выпускникам всевозможных текстильных академий и школ (из которых, кстати, уже зарекомендовал себя должным образом Омский институт сервиса CM.

«Итоги» № 30, 1999 год), по-прежнему остается вырезать картинки из газет и журналов и вклеивать их в альбомы в надежде, что однажды отечественный бизнес действительно структурируется и станет бизнесом, которым выгодно заниматься.