Чудотворец без лица

Цена успеха Владимира Путина не кажется слишком высокой ни самому премьеру, ни его покровителям в Кремле

Трех месяцев оказалось вполне достаточно. Их, пожалуй, оказалось даже много, чтобы убедиться: 9 августа нынешнего года глава российского государства в очередной раз сделал парадоксальный, рискованный, но в сущности безошибочный выбор, указав стране человека, который цитируем по телеобращению Бориса Ельцина, прозвучавшему сутки спустя, «сможет сплотить вокруг себя тех, кому в новом, XXI веке предстоит обновлять великую Россию». Президент в очередной раз оказался прозорливее нас, смертных. Ибо оценил обаяние улыбки, которую все мы считали профессионально лживой, и разглядел индивидуальность в лице, черты которого все мы называли профессионально стертыми. Ибо уловил отблеск стали во взгляде, который казался нам всем оловянным, и обнаружил редкие волевые качества в характере, который все мы полагали обезображенным и подавленным многолетним служением тоскливому и подлому ремеслу стукача.

Ибо, короче говоря, угадал во Владимире Владимировиче Путине В первые часы своего нового служения все еще казавшемся нам лишь скромным и исполнительным гебистом человека, который, будучи вознесен на премьерский пост, окажется готов на все, что угодно. Абсолютно на все ради сохранения самого себя на этом самом посту. И кое на что даже сверх того ради развития собственных президентских перспектив.

Три минувших месяца только укрепили Бориса Ельцина в сознании верности совершенного им выбора. Он так и заявляет теперь: «Убежденность моя нарастает с каждым днем». Убежденность же самого виновника политического торжества нарастает, очевидно, опережающими темпами. На днях премьер даже публично, перед телекамерами. удивился, отчего это журналисты приходят в такое волнение, услышав о его решительной готовности встать во главе страны: «« Что каса

Ется выдвижения меня в президенты, то этот вопрос мне был задан в первый день после моего назначения на пост председателя правительства. Тогда я на него ответил утвердительно. Если вы обратили внимание, я, как правило, своих слов обратно не беру...» Насчет первого дня чистая правда: формулировка ответа была утвердительная. Только Мотивы двух реплик, тогдашней и нынешней, существенно разнятся. Неделю спустя после того, как свеженазначенный премьер публично принял из рук главы государства тяжкую ношу преемничьего титула, корреспонденту «Итогов» по чистой случайности довелось стать, в числе нескольких десятков коллег, свидетелем откровенного и даже в некотором роде раздраженного объяснения Владимира Владимировича: «Ну, да. Ну, сказал, что готов баллотироваться. А куда мне, извините, деваться? Да и вы бы на моем месте куда делись? Вчера президент говорит, что на меня рассчитывает, а сегодНЯ появляются журналисты, суют мне под нос микрофон, наставляют телекамеру и спрашивают: ну так что?.. И как я должен ответить? Ляпнуть «не буду»? И этим поставить президента в глупейшее положение?..» А впрочем ладно, дело прошлое. Почти уже история. Что уж копаться в тех давних мотивах, когда минувшие сто дней путинского премьерства предлагают нам куда более интересный и содержательный материал для анализа. Вот, к примеру, и агентство «Интерфакс» сообщает о том, как пресс-секретарь президента России Дмитрий Якушкин указывает нам основные ориентиры для наблюдений: «в полувоенной ситуации», говорит он, премьер Путин проявил себя как «решительный силовик», уделяя одновременно внимание «узловым вопросам в экономике», не упуская возможности показать себя в качестве «неплохого дипломата», «переговорщика» и умудрившись за тот же период сделаться «самым популярным политиком России»...

И опять-таки не кто иной, как президент России, оценивая в телевизионном эфире редкие человеческие достоинства и политические стати Владимира Путина, настоятельно рекомендует нам обратить внимание именно на содержательную сторону дела: «Вы посмотрите только на его действенность, проанализируйте его поступки. Насколько они логичны, умны, сильны с точки зрения ума, воли, анализа...» отчего бы и не посмотреть. Можно даже и «с точки зрения ума». Раз уж сам президент так настаивает.

Силовик. И узловик

«Президент Российской Федерации Владимир Владимирович Путин родился 8 августа 1999 года в селе Ансалта Ботлихского района Республики Дагестан...» Если нынешнему премьеру действительно суждено стать вторым всенародно избранным главой государства в истории независимой России, то его будущие биографы будут иметь все основания начать политическое жизнеописание своего героя именно так.

Владимир Путин сменил Сергея Степашина в кресле главы правительства ровно на следующий день после того, как чеченские бандформирования начали активные боевые действия на территории Дагестана, и как раз этот момент следует считать отправной точкой второй чеченской войны. Дальше события развивались без малейшей паузы, без выдоха: бои в Дагестане, серия взрывов жилых домов, эпопея с установлением «санитарного кордона», наступательная операция на самой чеченской территории. Получается, что Путину до сего дня не довелось ни единого часа руководить правительством «в мирное время».

И потому никакие логические построения не лишают нас права утверждать: не было бы трагической цепи этих событий, не было бы и Путина во всем его нынешнем политическом масштабе и во всем его рейтинговом великолепии. Да и самому Борису Ельцину, возможно, было бы сложнее найти повод публично поздравлять себя в таком восторженном, несколько даже захлебывающемся тоне, какой прозвучал в его телевизионном выступлении полуторанедельной давности: «Я рад, что мои прогнозы, мое предложение, его согласие баллотироваться в президенты Российской Федерации на выборах 4 июня 2000 года осуществляются успешно».

Основным мотивом отставки Сергея Степашина с премьерского поста были, насколько можно судить по бесчисленным неофициальным и полуофициальным сообщениям из кремлевских сфер, претензии к нему как к недостаточно волевому, недостаточно решительному деятелю, не готовому разогреться в ответственный предвыборный период до необходимого градуса жесткости и бескомпромиссности. Это неоднократно подтверждал в беседах с журналистами и сам Степашин. А Владимир Путин, комментируя причины неудачи своего предшественника, никогда не опровергал подобных предположений. И вполне естественно, что ему немедленно после назначения чрезвычайно остро требовался повод, позволяющий продемонстрировать президенту: уж на сей раз он нашел в точности то, что искал, -истинно преданного человека, не страдающего «интеллигентской рефлексией», а, наоборот, способного по первой команде (или даже не дожидаясь ее) проломиться в указанном ему направлении, все сметая на своем пути, чтобы без лишних сомнений и церемоний сомкнуть челюсти на горле указанного ему противника. Дагестанский конфликт и серия терактов в российских городах пришлись тут как нельзя кстати.

Однако вскоре выяснилось, что столь «удачное» стечение обстоятельств породило и некий исключительно неприятный побочный эффект. Рванувшись навстречу вооруженному конфликту на Кавказе, намеренно подстегивая развитие событий так, чтобы они вели к все большему обострению и ожесточению ситуации, Владимир Путин уже в первые недели своего премьерства раскрутил оказавшуюся под его управлением гигантскую военно-политическую машину до максимальных оборотов. И тем поставил самого себя перед необходимостью постоянно эти обороты поддерживать. На грандиозном фоне полномасштабной войны любая задача, не связанная непосредственно с «окончательным решением чеченской проблемы», стала, по всей видимости, представляться Путину и его ближайшим соратникам слишком мелкой и несущественной. Любое усилие, не имеющее непосредственного отношения к этой войне, начало казаться им бессмысленным отклонением от «направления главного удара».

К тому же любое такое постороннее усилие, как вскоре смог убедиться и Путин вместе со всем своим штабом, и пристально наблюдающий за ним кремлевский бомонд, каждый раз оказывалось по сравнению с усилием военНЫМ поразительно неэффективным, «низкодоходным» с собственно политической точки зрения. Зато все эти месяцы не только любое известие об очередном, даже мизерном успехе на чеченском фронте, но и любая достаточно воинственная или хотя бы достаточно развязная фраза, демонстрирующая решимость премьера добиться этого успеха, вспомним тут намерения «замочить в сортире», обещания «поцеловать, если захотят», советы «жаловаться Папе Римскому» и прочие мерзости, - — воспринимается российским обществом с каким-то истерическим восхищением. А восторг, в свою очередь, так легко конвертируется в вожделенные пункты социологических рейтингов, что толкает власть лишь на новые бессмысленные и безрассудные жестокости, опять порождающие все более воинственную риторику, в которой все явственнее звучит бандитский жаргон. И так по кругу. И темп все нарастает. Но чтото мы упустили из виду пресловутые «узловые вопросы в экономике». Ничего удивительного: эти узлы ведь тем временем вяжут совсем другие умельцы. Экономика в правительстве Владимира Путина признана, похоже, дисциплиной вспомогательной. Конечно, была однажды брошена премьером фраза о том, что власть не имеет права «превратить страну в военный лагерь». Но этот цельнокованый лозунг так и остается не более чем свидетельством того, что глава кабинета изредка все-таки позволяет себе странную прихоть поинтересоваться делами своего первого заместителя Николая Аксененко. На период военных действий тот подставил премьеру крепкое товарищеское плечо, любезно приняв на себя скучные и не сулящие ни мировой славы, ни всенародного признания хозяйственные хлопоты.

Взаимовыручка двух высших государственных чиновников смотрится особенно трогательно на фоне ярких воспоминаний о тех многозначительных намеках, что Владимир Путин позволял себе делать на публике в бытность свою еще исполняющим обязанности премьера. Новоиспеченный глава правительства очень убедительно играл желваками, поджимал губы и сдвигал брови, давая собеседникам понять, что присутствие в правительстве колоритной пары Николая Аксененко и Виктора Калюжного представляется ему тяжелейшей из кадровых проблем, доставшихся в наследство от Сергея Степашина. «А хватит ли у вас политического потенциала, чтобы справиться с нею?» - уважительно интересовались собеседники. И.о. премьера в ответ сдвигал брови еще теснее.

Иллюзии, очевидно, рассеялись быстро. Позиции Аксененко и Калюжного в правительстве Путина сегодня кажутся непоколебимыми. В выборе методов, применяемых для управления отечественной экономикой, они нисколько не стеснены. А эталонным примером их административного стиля, молчаливо одобренного главой правительства, надолго еще останется мрачный фарс, разыгранный при силовом смещении руководства компании «Транснефть» и продолженный демонстративным саботажем решения суда, признавшего это смещение незаконным.

Среди наиболее впечатляющих экономических «узлов» правительства Путина упоминания заслуживает, безусловно, еще проект Федерального бюджета-2000, отданный на позор и разграбление Государственной думе. Рассмотрение проекта государственной сметы в первых двух чтениях приняло, под снисходительно-безразличным взглядом премьера, форму разнузданного праздника дикого депутатского лоббизма и популистского заигрывания с избирателем.

Наверное, было бы очень полезно допол

Нить картину еще несколькими живописными мелочами, срисовав их хотя бы с недавно опубликованного в газете «Коммерсантъ» (почему-то под видом интервью) экономического манифеста Владимира Путина. Но на обширном пространстве текста, выдержанного в доверительном, почти задушевном тоне, глазу едва удается зацепиться за несколько унылых бугорков. Один из них оказывается сообщением о том, что члены кабинета, «не ослабляя работу на других направлениях, сосредоточили усилия на военно-промышленном комплексе», поскольку «правительство должно обеспечить рост доходов от продажи российского оружия». Другой торчит там, где первоочередной задачей объявляется «обеспечение поступления денег в бюджет и оперативное направление этих денег на выплаты зарплат, пенсий, социальных пособий». С третьего открывается перспектива расплаты нефтегазового комплекса с бюджетом «живыми деньгами», коль скоро «в течение почти полугода нефтяные компании работают в условиях устойчиво высоких цен на нефть» и теперь всякому «очевидно, что частью своих доходов ТЭК должен поделиться с обществом»...

Вам скучно? Мне тоже. Вам еще чего-нибудь такого? А мне, пожалуй, уже хватит.

Переговорщик

Остается дипломатия. Думается, успехи Владимира Путина на поприще мировой политики точнее всего мог бы описать президент Ельцин, лично выезжавший на прошлой неделе в Стамбул расплачиваться по зарубежным счетам своего премьера. Но после скандала, случившегося там на глазах у всего мира, откровенного комментария мы от Бориса Николаевича вряд ли дождемся. Придется опять взять инициативу на себя и констатировать, что под водительством «неплохого» переговорщика Путина Россия размеренным шагом, организованно, высоко неся знамя государственного достоинства, движется прямиком к международной изоляции.

Разумеется, отправной точкой этого процесса явилась все та же чеченская кампания.

Заметим попутно, что Владимир Путин оказался первым в новейшей российской истории главой кабинета, при котором было практически упразднено деление кабинета на «президентские» и подчиненные непосредственно премьеру ведомства. Председатель правительства не может больше жаловаться на недостаток влияния на силовиков или на министра иностранных дел. Единственным рецидивом «старых порядков» пока остается лишь вызвавшее большой ажиотаж среди журналистов знаменитое экстренное совещание силовиков, собранное президентом в конце октября, пока премьер упражнялся в пилотировании армейского штурмовика над Краснодарским краем. Однако никаких особенных политических последствий это мероприятие, как теперь стало ясно, не имело.

Так что мы вправе поздравить премьера с обретением всей полноты ответственности за политическую позицию каждого из членов правительства. И потому обязаны считать его же идеологом той позиции единодушного и демонстративного пренебрежения, которой придерживается федеральная исполнительная власть в своем отношении к проблеме выбора средств и методов борьбы с чеченским терроризмом, а также их «соразмерности» и сообразности поставленным (хоть и в чисто демагогической форме) задачам. Собственно, в единую линию этого несуразного и ничем не мотивированного высокомерия и выстраивается множество мелких и крупных бестактностей, а также более или менее намеренных грубостей, которые позволили себе допустить за эти три месяца и сам премьер, и множество его подчиненных. Отсюда же отросла и имевшая большой успех у публики фраза Владимира Путина насчет получения Россией от МВФ денег «на леденцы». На той же почве разворачивается множество инцидентов с запретами на посещение зоны боевых действий и прилегающих к ней районов для представителей международных гуманитарных организаций, разного рода иностранных наблюдателей и журналистов. На том же строится уверенность Москвы, что отвратительно хамское, оскорбительное по отношению к нашим партнерам выступление президента Белоруссии в Государственной думе РФ можно оставить без всякой реакции. К той же, с позволения сказать, концепции относится и раз за разом предъявляемая по всякому уместному или надуманноМУ ПОВОДУ Логическая конструкция: поскольку войска НАТО в ходе бомбардировок не принадлежащей им (югославской) территории не смогли избежать жертв среди мирных жителей, мы, бомбя собственную территорию, уж точно вправе положить своих граждан столько, сколько нам заблагорассудится.

Видимо, придется признать, что из дипломатии тоже особых комплиментов премьеру не выудишь. Выходит, за душой у Путина всетаки нет ничего, кроме Чечни.

и рейтингов, конечно.

Кумир

Проще всего взглянуть на эти умопомрачительные цифры (у некоторых социологических агентств данные поддержки премьера уже и за 50 процентов выпрыгнули) или хоть проследить, с какой скоростью они лезут вверх (по некоторым таблицам прибавки выходит, усредненно, на процент в день). H беззвучно упасть в обморок, например от восторга. Ненамного сложнее объявить все брехней. В общем можно сколько угодно играть в « «веришь-не-веришь». Но вот как быть с тем политическим фактом, который мы вправе считать документально доказанным: с тем торжеством, с тем упоением и гордостью за «рукотворное чудо Путина», что переполняют сегодня и президента страны, и его блистательное семейство, и сохраняющую им верность сильно поредевшую, но все еще могучую административную рать. Они-то не могут заблуждаться насчет того, какова природа этого политического счастья, внезапно свалившегося на их голову и обещающего, как им хочется верить, тихую и безбедную политическую старость. Этот триумф построен не только на крови невинных людей, гибнущих в Чечне под бомбежками и обстрелами, пока бандиты спокойно обустраивают свои лагеря в горах. Не только на издевательствах над беженцами, голодающими в ингушских лагерях, пока террористы поротно и побатальонно отправляются в увольнительную по дорогим ресторанам и отелям Баку, Тбилиси, Стамбула. В основе успеха еще и хладнокровная, рассчитанная эксплуатация мрачных теней, обитающих где-то в потаенных углах общественного сознания: «бытового» национализма, стадной жестокости, мстительности, замешанной на чувстве безнаказанности, свойственном всякой толпе.

Сколько этот карнавал ненависти продлится? Что заставит этот пузырь лопнуть, Первые самолеты с армейскими гробами, которые не сегодня, так завтра полетят в российские города? Те же социологи, что закармливают нас умопомрачительными премьерскими рейтингами, уверяют: серьезных потерь в федеральных войсках новейшему политическому триумфатору не пережить. Или роковую роль в судьбе Путина предстоит сыграть генералам, чье воинственное самолюбие премьеру пока удается так искусно подогревать? Или на приступ правительственной твердыни полезет Дума, едва только обретет после декабрьских выборов свежий мандат, Или само президентское семейство вдруг перетрусит, когда ему почудится, будто вчерашний «раб лампы» выходит из повиновения, Не важно. Совершенно не важно, по сравнению с тем саморазоблачением, на которое невольно толкнул своих покровителей и работодателей премьер Путин: в Кремле знают. какой ценой оплачиваются надеждЫ пусть призрачные ― на спасение после неотвратимо надвигающегося июня 2000 года. И эта цена не кажется там никому слишком высокой. Мало того. Те, кто без колебаний готов платить ее, вкладывают в уста действующего президента слова, которые он покорно произносит, в привычной интонации отца нации: «Это единственный вариант для России». Это единственный вариант нашего будущего, уготованного ими для меня и для вас.