йные в интерьерепорт

стных выборах». Лукьянов считает, что это сразу развязало инициативу коммунистов, и никакого перерыва в работе, «пассивного состояния удрученности» не было.

Весьма успешно справиться с этой удрученНОСТЬЮ как убеждают себя и окружающих руководители партии помогла также политика так называемых «малых дел». Анатолий Лукьянов не устает напоминать, что предвыборные кампании 1995-1996 годов коммунисты проводили в условиях жесткой информационной блокады, и это заставило их избрать тактику «от дома к дому, от человека к человеку». Политика «малых дел» является, дескать, ее продолжением: «Это дела, связанные с защитой человека труда на конкретном предприятии, скажем, при увольнении. Защита учителя от произвола и от того, что ему не платят зарплату. Защита ребенка от безотцовщины. Защита инвалида от того, что его не лечат». Приходится признать, что все эти «малые симптоматичные. Коммунисты категорически дела» несут на себе отпечаток скорее общегуне согласны с обвинениями в стремлении мономанитарной, нежели чисто коммунистичеполизировать все формы протеста россиян проской идеологии. Но коммунисты считают их тив существующей власти или новых общесттолько «своими». Видимо, именно тут и нужвенных отношений. В доказательство они обычно искать причину выхода из стройных рядов объединенной оппозиции Сергея Бабурина со но ссылаются на то, что все чаще такие выступления проходят без участия коммунистов. Вместе с товарищи, всегда крайне внимательно отнотем некоторые партийные функционеры присившихся ко всему, что связано с идеологической и политической самобытностью. знают, что совершенствование организационной структуры КПРФ не поспевает за «волной народного гнева». Кадров, которые могли бы весь этот протест перевести в осмысленную форму, действительно не хватает.

Коммунисты, вне зависимости от степени радикализма, пока действуют по принципу: авось народ услышит их заклинания и поднимется, чтобы сделать свою жизнь счастливой, а заодно привести к власти тех, кто его пробудил. Партия, по мнению некоторых экспертов, не может аккумулировать социальную активность масс. «Коммунистическое движение сейчас во многом умственное, не подкрепленное практически», - считает один из них.

Несмотря на значительный рост числа коммунистов (в партии сейчас около 500 тысяч членов), у КПРФ существует вполне реальная проблема пополнения рядов, а главное - удержания людей под красными знаменами. Ни тем, кто принял сторону коммунистов в декабре 1995 года, ни тем, кто решил примкнуть к ним летом нынешнего года, партия не может предложить сколько-нибудь разумной сферы приложения их социальной активности, не говоря уж о ясной перспективе. Усилия коммунистов сейчас сконцентрированы на вполне локальных проблемах, связанных с избирательными кампаниями в регионах. Деятельность же в масштабах всей страны как бы отошла на второй план.

В руководстве КПРФ на этот счет несколько иная точка зрения. «Партия достаточно хорошо понимала, что выиграть на президентских выборах будет трудно, и в значительной степени к этому готовилась», заявил в интервью «Итогам» Анатолий Лукьянов. После выборов, по его словам, ЦК сразу «зарядил» коммунистов на новую работу: «Выехав на места, мы стали говорить о новом этапе. О ме

ве, об обществе», — утверждает Лукьянов. Как выяснилось из дальнейшего разговора, ответственная оппозиция, например, выступает против развала России или превращения ее в полуколонию, против приближения НАТО к границам страны. Ответственность - это так же признание недопустимости гражданской войны. В общем, здесь привыкли мыслить масштабными категориями, на конкретные детали не размениваясь.

Отвечая на вопрос, в чем, собственно, коммунистичность коммунистической партии, ведь все вышесказанное можно услышать и от представителей нынешней власти, Анатолий Лукьянов посчитал достаточным сказать, что «социальной опорой партии являются люди, живущие на свою заработную плату». И это отнюдь не только рабочий класс и крестьянство, но и значительная часть «научно-технической и прочей интеллигенции, чьи интересы надо защищать».

Еще одно доказательство коммунистичности Лукьянов видит в отношении партии к разным формам собственности: «Мы считаем, что наилучшей является коллективная, общественная собственность, но понимаем, что некоторые вещи лучше решать с помощью частной собственности...» Честно говоря, где кончается непримиримо-ответственная политика и начинается марксистско-ленинская, понять так и не удалось.

Самое же интересное, что общеоппозиционная идея для коммунистов — своего рода спасательный круг, так как серьезная попытка сформулировать свои идеологические принципы более внятным языком чревата для партии потерей союзников.

Троянский конь

Рассказ о положении дел в компартии будет неполным, если не упомянуть об одном ее союзнике возглавляемом Алексеем Подберезкиным движении «Духовное наследие». Напомним, что в 1989 году группой российских ученых была выдвинута идея создания неправительственной организации, призванной содействовать развитию международного сотрудничества в политической, экономической и гуманитарной сферах. Иными словами, обеспечивать тем, кто принимает решения, необходимую информационноаналитическую поддержку. Идея понравилась как по эту, так и по ту сторону океана, и в 1990 году был учрежден Российско-американский университет (РАУ), в дальнейшем превратившийся в РАУ - Корпорацию, опять-таки международную научно-исследовательскую и образовательную организацию. Из нее, в свою очередь, в 1993 году вышло движение в поддержку отечественной науки, культуры, образования и предпринимательства «Духовное наследие». Организационно оно оформилось к маю 1995 года, насчитывает сейчас в своих рядах приблизительно 400 тысяч коллективных и индивидуальных членов и имеет около 220 «первичек» в регионах.

Алексею Подберезкину, как «ученому, причисляющему себя к последователям Вернадского», довольно просто сформулировать идейную основу движения: «Просвещенный патриотизм. Духовный ресурс нации. Интеллект». В своих единомышленниках он числит «ту часть интеллигенции, которая вообще питает глубокую антипатию к любой партийной идеологии. Ведь нас объединяет скорее мировоззрение». И добавляет: «государственническое».

По мысли Алексея Подберезкина, «основная сила, способная вытащить государство из кризиса, — это КПРФ. И прежде всего потому, что деятели КПРФ — государственники, а не потому, что они коммунисты».

Подберезкин уверяет, что компартия постепенно освобождается от идеологических догматов. «Традиционные культурные ценности, позитивный опыт социализма и реалии научно-технической революции - это мировоззрение сейчас осваивается. Многие члены партии к этому приходят», заявил он в Интервью «Итогам».

Подберезкин не склонен идеализировать этот процесс. Признавая, что Геннадию Зюганову удалось соединить национально-культурные ценности с идеалами социализма, он отметил, что «третий элемент == реалии 8090-х годов, те же самые компьютеры, мировое разделение труда, система ноосферного космического сознания пока слабоват».

«Отчасти коммунистам мешает вульгарный материализм, мыслит вслух идеолог «Духовного наследия», — Маркс придумал простую систему, и все вроде бы встало на свои места: развитие производительных сил, изменение производственных отношений... Непонятно только одно: куда делась культура, духовность». Подберезкин не отрицает, что компартия в ее нынешнем виде машина крайне инерционная: «Такова система управления. Для того чтобы быть активной системой, которая навязывает свою волю, нужно обладать совершенно другим механизмом принятия решений. Нужно уметь в течение одного дня принимать 3-4-5 решений, которые имели бы принципиальный характер. Принимать их силами президиумов и пленумов невозможно».

После таких высказываний можно понять антипатию, которую питают к Подберезкину некоторые его товарищи по фракции (в основном те самые «вульгарные материалисты» и ортодоксы). Открытое письмо депутата Думы и члена ЦК КПРФ Теймураза Авалиани – одно из ее проявлений. «За последние три года «учеными» РАУ, в основном американистами еврейского происхождения, выпущено более 130 книг о русском национал-патриотизме...» пишет просвещенный законодатель и предлагает извести «замаскированных под НПСР сионистов». От полемики с Авалиани Подберезкин отказался, заметив, что подобная критика «примитивна».

С другой стороны, более умеренные согласны, что в главном - в «служении народу» - у руководства КПРФ с Алексеем Подберезкиным расхождений нет. Слухи о том, что Подберезкин является чуть ли не главным идеологом партии и даже манипулирует Зюгановым, решительно опровергаются. Вместе с тем понятно, что сотрудничество предполагает и какие-то взаимные уступки. Прежде всего они касаются «неактуальных» сейчас тем и вопросов, которые «не должны занимать центральное место в теоретических дискуссиях», как выразился один думский собеседник корреспондента «Итогов».

Сам Подберезкин также отказывается от приписываемого ему «идейного лидерства» в КПРФ и всячески подчеркивает, что граница между партией и его движением отнюдь не бутафорская. Между тем дыма без огня, как известно, не бывает. И определенное влияние на процессы, идущие сейчас внутри партии и фракции, Подберезкин, безусловно, оказывает. В этой связи объяснима некоторая настороженность, с которой относятся к нему даже более-менее «спокойные» коммунисты: союзНик союзником, но не внес бы смуты в умы «нестойких» партийцев.

Чем сердце успокоится

Из всего вышеизложенного следует вполне неутешительный для коммунистов вывод: провал на президентских выборах нанес партии тяжелую «идейно-организационную» травму. Проиграв «последний и решительный бой» (очень может быть действительно последний), КПРФ окончательно превратилась в партию, так сказать, монашеско-орденского типа.

Правящая верхушка, элита, своего рода «посвященные», занимаются теоретическими изысканиями в области «классовых подходов» и «чистоты принципов». Идут оживленные дискуссии о необходимости придания «движению возмущенных масс» большего динамизма и осмысленности, а также о том, как этого добиться. Выясняется принципиальнейшая разница между забастовками протеста и забастовками солидарности. Не удается удержаться от произнесения речей об антинародности «обанкротившегося правящего режима» и об усилиях «непримиримой и ответственной оппозиции» на ниве борьбы за права «трудового люда». Тлеют мини-заговоры и микровойны за лидерство. Все это называется «идейным руководством».

В то же время остальные пятьсот тысяч «единомышленников» осуществляют свое членство в ордене доступными им, в значительной мере примитивными, способами и методами. Типа тех же «малых дел». При этом «посвященные» прекрасно осознают, что, явись они к людям со своими тонкими идеологическими изысками, их попросту вытолкают взашей те же самые «люди труда», месяцами не получающие зарплату.

Отрыв партийной (главным образом депутатской и аппаратной) элиты от низового и даже среднего звена углубляется и начинает приносить свои горькие плоды. Как, например, в ситуации с региональными выборами. Регулярные заявления Геннадия Зюганова или Валентина Купцова на тему «Счет избранных губернаторов столько-то на столько-то в пользу наших» есть не что иное, как попытка самогипноза. Руководители КПРФ не могут не понимать, что продвигаемые ими кандидаты, усевшись в губернаторские кресла, «своими» быть в большинстве случаев перестают. Ответить на кремлевское: «Бог ними, какого бы цвета ни были, все равно за деньгами приползут» - действительно нечем.

С министрами-коммунистами, кстати, случилось почти то же, что с коммунистами-губернаторами. Глава Минюста, бывший вицеспикер Думы от КПРФ Валентин Ковалев, присланный на экстренное заседание нижней палаты 29 ноября, добросовестно защищал президентский указ о выводе войск из Чечни и соглашение «Черномырдин Масхадов». Аман Тулеев тихонько шуршит бумажками в кабинете главы Министерства сотрудничества со странами СНГ. Никто, конечно, не собирается обвинять двух этих достойных людей в продажности или соглашательстве. Просто они попали во власть, а это значит очень многое. Для них самих.

Трудно сказать, произошла бы подобная метаморфоза с теми же Зюгановым, Купцовым или Лукьяновым, попади и они во власть, стань любой из них губернатором, министром или даже президентом. Однако предполагать (с еще большей уверенностью теперь, когда проиграна битва за президентство), что именНО ЭТИМ Они мечтают закончить свою оппозиционную карьеру, можно и должно.

Так что правительству и кремлевской команде, вероятнее всего, не стоит пока бояться вотума недоверия с перспективой новых парламентских выборов. Бюджет-97 тоже, надо думать, будет утвержден. Не сразу, конечно. Помучают.

А за власть над всей оппозицией Зюганов со товарищи действительно борются. Один очень высокопоставленный деятель КПРФ сказал как-то корреспонденту «Итогов», что беречь компартию и не препятствовать расширению ее влияния на все оппозиционное движение - объективно в интересах Кремля. Дескать, тогда в случае стихийного русского бунта компартия сможет направить его в организованное русло и тем самым свести к минимуму ущерб. Добавим: после этого и свой кусочек власти можно будет требовать у того же Кремля с большим основанием.