Лист на зелени

поклонник прославленного мюзикла Cats, созданного по мотивам этой книжки, прикоснется к первоисточнику.

Поэт Зинаида Гиппиус известна всем. Но в основном как персонаж неимоверного количества мемуаров. Как собственно поэт она известна неизмеримо меньше. Еще меньше как критик И публицист. Издательство «Аграф» выпустило книгу Антона Крайнего (именно этим мужским псевдонимом подписывала свои статьи Гиппиус) «Литературный Дневник (1899-1907)». Это интересно не только потому, что книга не переиздавалась с 1908 года ни здесь, ни в эмиграции. Это просто интересно. «Литературный дневник» - талантливая, очень же сткая, никак не дамская (мужской псевдоним вполне оправдан) проза.

Что касается прозы, то, как нам кажется, непозволительно пройти мимо собраний сочинений двух писателей, чьи имена многие годы звучали как пароли «для тех, кто понимает». Это Константин Вагинов и Леонид Добычин. Писатели, чье влияние на последующие поколения пишущих трудно переоценить, оставили нам лишь по однотомнику. А ведь это полные (заметьте) собрания сочинений. И увидели мы их только теперь. Но ведь увидели.

В изданный питерским «Академическим проектом» однотомник Вагинова вошли не только его знаменитые романы («Козлиная песнь», «Труды и дни Свистонова», «Бамбочада»), но и ранняя проза, и критические статьи. Книга издана по всем правилам академического издания - с предисловием, комментариями, ранними редакциями. Это, напомним, собрание прозы. Не забудем, что Вагинов был и чудесным поэтом, входившим в молодости в легендарную плеяду обэриутов.

20-е - 30-е годы не выделялись из прочих периодов отечественной словесности сугубой идилличностью. Но Леонид Добычин а правильнее сказать Л. Добычин, ибо так и только так он подписывал и свою прозу, и свои письма, может быть, самая загадочная и самая трагическая фигура этого времени. Мало и медленно писавший, еще меньше публиковавшийся, оторванный от литературной среды, служивший в провинции советским Акакием Акакиевичем, выпустивший за 12 лет своего писательства три тощенькие книжки, затравленный свирепыми проработчиками, писатель ушел из жизни так же загадочно и тихо, как и жил. В книгу, кроме его давно ставших классическими рассказов и повести «Город Эн», вошли и его письма. Те, кто любит Добычина, знают его удивительную, аскетичную, лишенную тропов прозу едва ли не наизусть. Но какие письма! Одно из них заканчивается так: «Чтобы закончить поэтически: началась осень, черт возьми, летает паутина и МЕЛЬКАЕТ ЖЕЛТЫЙ ЛИСТ НА ЗЕЛЕНИ ДЕРЕВ. Ваш Л. Добычин». Другое — исключительно деловое по содержанию завершается хвастовством, впрочем, столь же своебразным, как и весь Добычин: «Один раз я вкусил нечто вроде славы: на улице ко мне подошел человек и сказал: Вы, кажется, являетесь автором одной из книг». Чудесная эта книга тоже вышла в Петербурге, и издал ее журнал «Звезда».

Что тут скажешь: питерцы большие мастера издавать культурные книги. Но не только, не только. Московская «Независимая газета» предприняла издание романа Бориса Житкова «Виктор Вавич», романа, который Борис Пастернак назвал в свое время лучшим романом о русской революции. Это многострадальное сочинение, писавшееся пятнадцать лет, изданное после смерти автора в 1941 году, но немедленно запрещенное, Житков считал главным литературным делом своей жизни. А прославился лишь как детский писатель. Так бывает.■