About us
Collection
For researchers
Subscribe
Our Telegram
Newsletter
About RIMA
For researchers
Collection
Kronika Project
About us
Collection
For researchers
Subscribe
Our Telegram
Ezhenedelnyi ZhurnalEzhenedelnyi Zhurnal/№ 27
Open whole issue
Original
PDF
Source
Ezhenedelnyi Zhurnal
Issue
№ 27 of July 16, 2002
Page
56
Author
Анна Остерман
Original Material

Хьюберт Селби

We are working on improving the text recognition quality of this document.
You can also read it in PDF format by switching to the issue page.

Последний поворот на Бруклин

Хьюберт Селби-младший пишет о социальных маргиналах и исследует пограничные состояния сознания. Он родился в Бруклине в 1928 году, бросил школу в пятнадцать лет и поступил на службу в торговый флот. Из-за туберкулеза врачи удалили ему одно легкое, предупредив, что дни его сочтены. Но Селби продолжал жить, будто дразня судьбу: был наркоманом и алкоголиком, попадал в тюрьму за хранение наркотиков и в сумасшедший дом после попытки самоубийства. Сменив множество разных работ, он сказал себе: «Я знаю алфавит. Я стану писателем». Первый роман Селби «Последний поворот на Бруклин» вызвал противоречивые отзывы. Так, многие писатели, среди которых Джек Керуак, Аллен Гинзберг, Энтони Берджесс, сочли его гениальным, а газета «Нью-Йорк таймс» назвала писателя «американским Достоевским». В Англии книга Селби из-за непристойности стала предметом судебного разбирательства, в Италии же ее просто запретили. Потом были еще романы, киносценарии, преподавание литературы, участие в записи дисков американского рокера и писателя Генри Роллинза и т.д.

«Последний поворот» хотя и считается романом, но скорее представляет собой сборник новелл, объединенных местом действия (Бруклин) и иногда героями. Проститутки, сумасшедшие, трансвеститы, алкоголики и брошенные дети кочуют из одной новеллы в другую. Стиль Селби называли «прозой пишущей машинки». Он будто стенографирует поток сознания жителей бедных кварталов, тех, кто, казалось бы, вообще давно уже лишился способности что-либо осознавать и для кого жестокость и секс являются единственным выходом из бессмысленности существования. Этот поток сознания сливается на страницах Селби в нечто нерасчленимое, как разговоры прохожих, крики торговцев и звуки машин сливаются в уличный шум.АЛЕКСАНДР ЧАНЦЕВ со своим вторым Я, встреченным ненароком в дебрях сельвы. В листовках и обращениях бескорыстный экстремист Маркос использует символы и рисунки, придумывает сценарий воображаемого суда над собой, элегантно издевается над пороками и глупостью реально действующих политиков и бизнесменов.

В нашей стране в жанре революционной публицистики пишет разве что Эдуард Лимонов. Но его произведения, несмотря на всю резкость тона, выглядят архаично-тягостными и годятся разве что для эпатажа. Тексты же субкоманданте Маркоса, по крайней мере с литературной точки зрения, настолько сильны и талантливы, что волей-неволей поддаешься обаянию отчаянной революционной романтики. АННА ОСТЕРМАН

Previous article in the issueNext article in the issue