Эдуард Лимонов

Моя политическая биография

Спб.: Амфора, 2002 о, что радикальный политический деятель, лидер Национал-большевистской партии Эдуард Лимонов сидит в следственном изоляторе «Лефортово» уже больше года, знают все. Но за что он туда попал помнят лишь немногие. В народном сознании автор нашумевшего романа «Это я, Эдичка» остается прежде всего писателем и светским скандалистом, эротические похождения которого известны гораздо лучше, чем политические убеждения. В написанном в тюрьме документальном романе «Моя политическая биография», явно задуманном как евангелие национал-большевизма, Лимонов кует свой новый образ: за чертами плейбоя и хулигана проступает светлый и суровый лик пламенного революционера и неутомимого борца за что-то смутно право-левое.

Суховатым рваным стилем, избытком непроизносимых аббревиатур, скрывающих под собою названия мелких партий, занудливой хронологической дотошностью, бесконечными описаниями партийных собраний, а главное постоянным заочным выяснением отношений с бывшими единомышленниками (прежде всего с Александром Дугиным) новая книга Лимонова изумительно напоминает мемуары политкаторжан, в 20-е годы прошлого века публиковавшиеся в журнале «Каторга и ссылка». Читать все это было бы невыносимо скучно, если бы не фирменная простота и искренность лимоновской прозы.

Впрочем, на сей раз именно искренность сослужила Лимонову плохую службу. Революционный пафос национал-большевизма, очевидно, вызывает некоторые сомнения даже у самого автора, поэтому и читателя им заразить никак не удается. Избыточно интеллектуальный, насквозь пропитанный культурными аллюзиями, начиная от альбигойства и кончая евразийством, построенный на почти религиозном преклонении перед набором культовых персонажей вроде Юкио Мисимы или философа-традиционалиста Рене Генона, дугинско-лимоновский националбольшевизм представляет собой скорее секту или кружок по интересам, чем реальную политическую силу.

В этой связи особенно странным выглядит затянувшееся тюремное заключение писателя, о котором, кстати, в романе нет ни слова - «Моя политическая биография» заканчивается арестом автора и нескольких его сподвижников в глухой деревне Горного Алтая. Следствие бесконечно продлевается, обвинения в адрес Лимонова (напомню, писателя со товарищи обвиняют в незаконном приобретении и хранении оружия) остаются недоказанными, а между тем героический ореол вокруг главного «нацбола» и его выморочного вероучения становится все ярче. Грустно, право слово. ГАЛИНА ЮЗЕФОВИЧ ГИЛБЕРТ Кийт ЧЕСТЕРТОН Ми и смотреть на мир его глазами. Произведения, включенные в книгу «Heожиданный Честертон», рассортированы по рубрикам: «Неоконченный Честертон» (ранние и незавершенные тексты), «Незамеченный Честертон» (рассказы, публиковавшиеся в сборниках эссе, и не обратившие на себя внимания широкой публики), «Необходимый Честертон» (эссе на духовные и общечеловеческие темы, которые, на взгляд составителя, лучше других характеризуют философию автора), а также «Неизвестный Честертон» (рассказы и сказки, обнаруженные исследователями в последние годы). Не все тексты в равной мере хороши есть среди них и явно проходные, не важные для самого автора. Однако удивительная радость, свет и тепло, исходящие буквально от любого абзаца, с лихвой окупают все слабости и недостатки: «Неожиданного» Честертона читать так же приятно, как и любого другого.Г. Ю.

ЛЕОНИД КОСТЮКОВ предупреждал. Бред, то ли действительно приглючившийся, то ли приключившийся на самом деле. Но это ни герою(ине), ни читателю, ни, кажется, самому автору так до сих пор и неясно. Да это и неважно.

Важно другое. За диким сюжетом следить, конечно, интересно, хотя он никуда и не приводит, кроме как к своему началу. Куда интереснее наблюдать за неистощимой языковой изобретательностью рассказчика, за азартными играми с многообразными культурными пластами, за бескровной борьбой воображения и чувства меры, борьбой, где побеждает дружба, борьбой, увенчавшейся крепким рукопожатием.

ЛЕВ РУБИНШТЕЙН ОРХАН ПАМУК