[Без Заголовка]

Официальных результатов комиссия публикует сводку. Обычно бывает так, что по одним параметрам точнее предсказали одни, по другим другие. (Так, кстати, в отрасли решается вопрос о подтасовках.) Для крупнейших агентств несколько процентных пунктов по ведущим кандидатам или партиям считается обычным отклонением от прогноза. Агентства, завоевавшие авторитет точностью электоральных предсказаний, могут рассчитывать на заказы клиентов куда более состоятельных, чем общественность и политики. Большинство крупных мировых агентств стяжают славу широко публикуемыми исследованиями общественного мнения (прежде всего электоральными), а деньги - исследованиями маркетинговыми, чаще всего закрытыми для всех, кроме заказчиков фирм-производителей брэндов или рекламных агентств.

Массовый опрос моделирует лишь сам момент волеизъявления, когда единицей действия выступает индивид (в голосовании - избира тель, в приобретении - покупатель, в опросе респондент). Но социология и социальная психология знают, что индивидуальные мнения и решения вырабатываются в группах. Поэтому и прогнозировать будущие решения индивидов можно, моделируя сам процесс формирования мнений в группе. Это делается методом групповых дискуссий (фокус-групп). Дискуссии фокусируются на некоторой проблеме, но В отличие от жестко заданного вопросником интервью в массовом опросе - протекают свободно. Главная же разница в том, что в анкете ответы на вопросы приготовлены исследователем, респондент лишь выбирает подходящий. На фокусгруппах респондентам так называемый модератор предлагает вопрос или тему и ждет их реакции. И еще: если при массовом опросе людей опрашивают так, чтобы мнение одного не влияло на ответы другого, то на фокус-группе имитируются как раз процессы взаимного влияния, повседневного воздействия людей друг на дру, в ходе чего и формируются общие установки, убеждения, оценки. Словом, возникает объект исследования ОМ.

Сегодня во всем мире опросы и фокусгруппы считаются главными методами регуляр

ного изучения ОМ. Технологии совершенствуются. В странах сплошной телефонизации большинство опросов проводится по телефону (у нас это можно делать пока только в Москве и Питере). Развиваются аналоги фокус-групп в Интернете. Они менее точны, зато экономят время, а иногда и деньги. Наш эфир уже сейчас наполняют интерактивы, опросы зрителей, слушателей. Многим понравилось, глядя на бегущие цифры, выбирать: быть с большинством или с меньшинством...

Во всех случаях публикации таких результа тов возникает феномен ОМ: люди получают специальным образом организованное знание о том, что именно они думают как общество (группа) в целом. Что же мы узнали, изучая общественное мнение в стране за те тринадцать лет, что оно существует?

Туда или не туда ? Одно из самых важных наблюдений состоит в следующем. В отличие от других стран общественное мнение в нынешней России очень мало дифференцировано по сферам жизни. То есть пессимистическим взглядам на состояние экономики соответствует и пессимистичная оценка политики, нравственности, культуры. Напротив, оптимизм в отношении политики или политика влечет за собой оптимистический взгляд на экономическую ситуацию, общественные нравы.

По этой причине ответы на самые разные вопросы о политике и экономике оказывались по сути дела частными ответами на какой-то единый вопрос. В практике ВЦИОМ он был «нащупан» в начале 90-х годов. Самым чувствительным индикатором состояния общества оказался вопрос: «Дела у нас идут в правильном направ лении или вам кажется, что события ведут нас «не туда», в тупик?» Россиян об этом спрашива ли ежемесячно или чаще, и по тому, в пользу какого из ответов сдвигался баланс, можно было судить о состоянии дел в обществе.

Вот и мы можем сделать свои выводы из тТОго, что в середине ельцинских 90-х ответ «в тупик» давался в пять раз чаще, чем ответ «в верном направлении», а в конце 2000 года, прожи того с новым главой государства, процентное со отношение стало 51:30; в декабре 2001 года 42 : 41, в январе нынешнего - 40 : 41. Но этот «путинский баланс» пока еще не является стойким. В феврале 38% респондентов оценивали путь как «правильный», 43% видели «тупик». Тенденция? Сезонный спад? Посмотрим.

Но если первое наблюдение состояло в том, что ОМ целостно, то другое важное наблюдение говорит: ОМ очень сильно дифференцировано по общественным группам. Расходятся позиции мужчин и женщин, людей с высшим и людей с неполным средним образованием, жителей города и села, молодых и пожилых, богатых и бедных (см. таблицы).

Сказав все это, мы, однако, вынуждены сде лать очень существенную оговорку. В странах Западной Европы и США у молодежи главный ре сурс - их возможности и надежды, а всякого ро да капитал (денежный, человеческий, социальный) приобретается с возрастом у людей после 40 больше накоплений, больше опыта и зна ний, больше связей, то есть жизненных ресурсов. В нынешней России социально-демографическая структура такова, что, напротив, люди моложе 40, как правило, более образованны и состоятельны, чем старшее поколение. А в старшей по возрасту части общества сконцентрировано наименее образованное и наиболее бедное на селение. Именно старые люди составляют боль шинство жителей села. Когда они были в школь ном возрасте, даже среднее образование не было обязательным. Потому среди старых больше низкообразованных. Наконец, самая пожилая, самая бедная и малообразованная часть общества главным образом состоит из женщин. Мужчин того же возраста, с тем же доходом и обра зованием уже нет на свете. Поэтому, выбирая для опроса молодых, мы тем самым получаем мнение людей более образованных и обеспечен ных. А беря, скажем, ответы селян, узнаем пози ции прежде всего женщин с низким уровнем до ходов и образования.

Иначе говоря, в обществе выделяются четко различающиеся категории, по-разному обеспеченные важнейшими ресурсами - образова нием, деньгами, здоровьем, надеждами. Как следствие представители этих групп по-разному судят о верности избранного пути.

В феврале среди мужчин преобладало мнение о «правильном выборе» (52%; «тупик» - 41%), а среди женщин о «неправильном» (47%; «правильный путь» видели только 34%). Среди высокообразованных процентное соот ношение было 53 к 33, а среди низкообразованных - 32 к 50.

Предыдущие исследования позволили выявить наиболее адаптированные группы. Это, во-первых, немногие действительно богатые люди, те, кого недавно называли «новые русские», во-вторых, это так называемый средний класс. О его составе идут дебаты, но большинство спорящих согласны, что во всяком случае туда надо включать предпринимателей, руководителей крупных и средних предприятий, менеджеров и других высших служащих крупных фирм. Характер труда, размер доходов, образ жизни этих людей способствуют их объединению в средний класс». Так оценивают себя и они сами, и те, кто живет не так, как они.

Ниже средних , выше нИЗШИХ На этом фоне интересно наблюдать, как в последнее время среди москвичей среднего возраста сложилась и оформилась еще одна категория людей, которые ведут себя не по описанным выше правилам. Как субъекты ОМ они проявляли неуместный для своего возраста (старше 40) оптимизм. Познакомиться с этими людьми нам довелось в рамках качественных исследований (фокус-групп) в этом году. Количественным опросом наши наблюдения еще не проверялись, поэтому цифирь в дальнейшем изложе нии присутствовать не будет. Приводятся лишь предварительные обобщения и интерпретации качественного материала.

Итак, похоже, что в условиях Москвы с ее относительно высокими доходами и высокой занятостью населения появился или возродился московский обыватель, относящийся не к опи санному среднему классу, а к категории, находя щейся на шкале социальной стратификации ступенью ниже. Если использовать принятые в США обозначения, эту ступень условно можно назвать «нижний средний класс».

Стабилизация жизни, о которой сейчас широко говорят как признаке «путинской эпохи», для москвичей началась много раньше и может называться «лужковской стабилизацией». В Москве смогла сохранить и восстановить свой статус довольно значительная часть интеллигентского служилого сословия. Правда, в ельцинскую эпоху его представители по мироощущению скорее примыкали к своим собратьям в других регионах России, находившимся в гораздо менее благоприятных условиях. Потому и к ним были вполне применимы имевшие широкое хождение тезисы о «конце интеллигенции». За короткие годы путинского правления эти москвичи, видимо, ощутили, что их положение прочно. И в этом слое достаточно быстро стало оформляться мировоззрение, в некоторых чертах сильно отличающееся от интеллигентского менталитета советских и постсоветских времен.

Эти люди отличаются от старой московской публики тем, что они сумели пережить испыта ния первых лет реформ и в конце концов нашли свое место в новой экономической и социальной системе. Их приютили возрожденные и перелицованные советские конторы, приняли на работу некоторые новые фирмы и организации.

Ныне жизнь этих служащих в Москве стала гораздо более устойчивой, чем во все ельцинские годы. Они получают регулярную зарплату и порой «лужковские» надбавки, и как раз в ста бильности дохода их главное сходство со

средним классом. Эта категория ощущает себя средним - не верхним, но и не нижним слоем, ибо сознает свое отличие и от «новых богатых», и от не сумевших адаптироваться групп населе ния в Москве и особенно - вне Москвы.

Однако в отличие от гораздо более удачли вых и обеспеченных слоев населения, от собст венно «нового среднего класса», «нижний средний класс» не сумел радикально поменять свои жизненные условия (жилье, уровень потребления, стиль жизни). Что касается ориентации, то эта группа не хочет возвращения к лишениям начального периода реформ, не ожидает радикального улучшения своего положения в будущем и не вполне удовлетворена своим положением в настоящем. Поэтому стабильность, которой она, как и средний класс, вожделеет и ищет, в значительной мере построена на идеалах прошлого - советского или досоветского.

Как и «классическая» московская интеллигенция, представители «нижне-среднего» сословия особенно дорожат статусом москвичей, понимая, что вне Москвы людям с их данными (профессиональными, образовательными и пр.) приходится жить гораздо хуже.

Соответственно они не только патриоты Москвы, но и ревностно охраняют ее от всех, кто, по их мнению, покушается на материальные и символические ресурсы столицы, которые им не хотелось бы ни с кем делить. В этом видится первое отличие от того, чем была или хотя бы чем себя представляла московская интеллигенция, старавшаяся не опускаться до того весь ма распространенного отношения к иногородним, которое в советских очередях выражалось фразой «понаехали тут».

Другое отличие довелось обнаружить в отношении этой «прослойки» к таким горячим для традиционной интеллигенции темам, как свобода получения и распространения информации и независимость собственного мнения. Тема «всплыла» в связи с переменами на телевидении. Было интересно обнаружить, что представители этой категории москвичей твердо стоят за плюрализм на информационном поле, за свободу мнений. В этом они несомненные наследники интеллигентского и даже диссидентского склада мыслей. Сходство есть и в том, что они отвергают попытки любого внешнего авторитета навязывать им свое мнение. Однако исследование показало (и в этом видится своеоб разие данной группы), что защищают они при этом не свое собственное мнение, а лишь свое нежелание подчиняться чужому. Внутренне же сохраняют и культивируют неведомую раньше воздержанность от мнений и суждений по самым главным, наиболее острым вопросам современности: что делать в Чечне, какой политический режим нужен России, как относиться к сторонам в конфликтах на Балканах, на Ближ нем Востоке, в Центральной Азии.

Эти люди с интересом выслушивают разные мнения и... хотелось бы сказать: «остаются при своем». Но нет «остаются без своего». Телепрограммы и телеобозреватели, журналы и газеты, пытающиеся предложить им свою оценку как единственную, обречены на неуспех в этой сре де. Поэтому, например, они без слез взирали на конец ТВ-6. «Не люблю, когда навязывают...» Судить этот слой с позиций старой интеллигентской этики неразумно. Лучше попытаться увидеть его перспективы. Во всяком случае, можно предположить, что подобные группы будут оформляться и в других больших городах. И возможно, их своеобразное мировоззрение еще не раз отразится на картине российского ОМ. АЛЕКСЕЙ ЛЕВИНСОН, зав. отделом качественных исследований ВЦИОМ