Ролан Барт о ролане барте

В издательстве Ad Marginem вышел перевод еще одной книги знаменитого французского философа и семиолога Ролана Барта. Эта книга о нем самом. Она вышла в 1975 году, и Барт - в лучших традициях постмодернизма сам ее отрецензировал. Текст рецензии, также вошедший в нынешнее издание, озаглавлен «Барт в степени три» (авторецензия на самоописание). Автор пишет: «Что такое смысл книги? Он не в том, что в ней обсуждается, а в том, с чем она спорит». Это манифестация авторского кредо: творчество есть изнуряющая борьба со смыслом, запись которой и становится произведением.

Барт пытается перестать быть автором и избавиться от власти текста, который ловит писателя в свои силки, обозначает, демонстрирует всем его застывший образ.

Что же подвигло Барта на этот психоаналитический сеанс? Как это часто бывает случайность. Французское издательство «Сей» выпускало серию под названием «Писатели на все времена» и предложило Барту издать в ней книгу о самом себе. Предложенная форма обернулась возможностью пережить и проанализировать острейшее ощущение борьбу писателя с собственным «образом». «Ролан Барт о Ролане Барте» задумывалась как легкая игра. Первая часть - «Образы» представляет собой семейный фотоальбом, где каждая фотография снабжена подписью размером от одной строки до маленького эссе. Вот, например, трогательный ностальгически-иронический комментарий к фотографии деда: «В старости ему было скучно. Все время садился за стол еще до обеда (хотя обедать начинали все раньше и раньше) и вообще все больше и больше жил с опережением - так ему было скучно. Не изрекал никакого дискурса».

Вторая - «Фрагменты» – состоит из отрывков текстов с самыми причудливыми названиями: «О глупости я вправе...», «Галопирующая индукция», «Легкий двигатель паранойи» и т. п. Здесь автор пишет о Барте в третьем лице. Это одновременно и очерк о самом себе, И примеры собственного творчества в разных жанрах: от мемуаров до словарной статьи.

Что же может прельстить обычного читателя (не филолога и не философа) в этой книге спустя почти тридцать лет после ее выхода? Отнюдь не постмодернистская борьба с устойчивым смыслом и образом автора, а неизменный бартовский острый ум, ирония и блестящий стиль. Сейчас эта книга не столько провокация, сколько просто прекрасное чтение. Интересно, удивился бы ее автор, узнай он об этом в 1975 году?

ЕЛЕНА СТАФЬЕВА фер понимает, что он сам стал объектом подобного эксперимента со стороны параноика Роберта.

В своих предыдущих романах Фробениус рассказывал о власти, подавляющей человека извне: в «Адской притче» речь шла о том, как легко общество может попасть под власть фашистской идеологии, в «Застенчивом порнографе» - об индустрии порнографии, постепенно подменяющей половую жизнь. В «Других местах» он говорит о зависимости совершенно другого рода - о внутренней несвободе человека от химер прошлого, о подмене его бытия-сейчас бытиемтогда.

АЛЕКСАНДР ЧАНЦЕВ