Гор Чахал

Поэт и пистолет

М.: ОГИ, 2002 читается, что поэзию сочиняют поэты. Что, несмотря на кажущуюся очевидность, не всегда соответствует действительности. Существует, уверенно заполняя определенную культурную нишу, род иной поэзии - поэзии прозаи– ков, поэзии музыкантов, поэзии филологов, поэзии художников. Гор Чахал человек, что называется, с биографией: побывал в математиках и в рок-сочинителях. Но по преимуществу он персонаж современного изобразительного искусства. А потому и стал первым автором новой «огишной» серии с многозначительным названием «.............» – серии, где будут изданы литературные опыты таких художников, как Евгений Кропивницкий, Константин Звездочетов, Илья Кабаков, Виктор Коваль и других.

В книгу Чахала, украшенную фотографиями и графикой, вошли два цикла разных лет: «Стихи 13. Дневники мертвого поэта» и «Берлинская осень».

Поэзия поэта ценна и значительна ровНо настолько, насколько сам поэт способен преодолеть твердую и справедливую, на наш взгляд, убежденность в том, что поэзия невозможна. Поэзия же непоэта воспринимается и оценивается по совсем иным критериям. Поэзию непоэта читаешь иногда с сочувствием, но никогда с состраданием. Для художника (а я имею в виду современного художника) стихотворные и прочие литературные занЯТИЯ лишь составные части или же частные случаи его визуальной практики. Для любителей ли поэзии эта книжка, для любителя ли современного искусства, вопрос открытый и не очень-то актуальный. Во всяком случае, любители найдутся.

ЛЕВ РУБИНШТЕЙН Пол Шредер, автор фильма «Мисима», как-то сказал: «Самоубийство Мисимы было кульминационным проявлением искусства. Его смерть была на 90% искусством и лишь на 10% - политикой». Одержимость смертью видна уже в первых произведениях Мисимы. Вообще все его творчество это тщательное исследование темы смерти, которое привело писателя к воплощению его идеала - предельно эстетизированному самоубийству. Но ему нужно было и этическое обоснование самоубийства, и в своем позднем творчестве Мисима обратился к средневековому самурайскому кодексу бусидо. С этих пор на страницах его книг появляются молодые благородные герои, кончающие с собой с помощью архаичного сэппуку, а в своих эссе Мисима все чаще осуждает нравственный упадок современной Японии и призывает настоящих патриотов отменить «унизительную» послевоенную конституцию и пожертвовать жизнью ради божественного Императора. С этим призывом он обратился и к солдатам токийского гарнизона, а когда те его осмеяли - – осуществил ритуальное сэппуку. Отобранные переводчиком для данного сборника три эссе Мисимы как раз и относятся к его позднему, самурайско-националистическому периоду. АЛЕКСАНДР ЧАНЦЕВ «Роман Ежи Косинского «Свидание вслепую» причудливое, как щупальца осьминога, сплетение множества историй. Среди них истории смешные, истории страшные, истории захватывающие, истории ужасные. И все они затягивают читателя, увлекают его в водоворот событий, эмоций, размышлений. Сам Косински, убежав из родной Польши, не смог убежать от собственных произведений: они преследовали его по пятам, настигали, оказывали на своего создателя поистине неограниченное влияние».