Книги

Серые тетради

А «Влюбленного агента», первую книгу Виктора Пивоварова, вышедшую примерно год назад в том же издательстве, я имел удовольствие откликнуться. Там я написал в том числе и о том, что «Виктор Пивоваров из числа тех художников, чей словесный дар всегда выступал на равных с даром изобразительным». Хочу, чтобы эта фраза прозвучала и в этой рецензии. Тем более что во второй книге изобразительный дар явлен в полной мере - едва ли не половину «Серых тетрадей» составляют чуть было не написал «иллюстрации». Да нет, визуальный ряд книги иллюстрациями не назовешь. Еще неизвестно, что по отношению к чему выступает иллюстрацией - картинки ли к тексту, текст ли к картинкам. Жанр книги неопределим, как, впрочем, неопределим жанр любой хорошей современной книги. Там есть все от мемуарных фрагментов до стихов, от обрывков разговоров до своих и чужих дневниковых записей.

Пивоваров рассказывает о друзьях: Игоре Холине, Генрихе Сапгире, Илье Кабакове. О себе он пишет мало. О нем пишут другие. Например, авторы записок, в разные годы оставленных на дверях мастерской художника. «Витюша! Куда ты пропал, на даче без тебя скучно, и все спрашивают, где ты. ... Вот видишь, ты всем нужен». Это не Чехов. Это вообще далеко от стилизации. Это незабываемая атмосфера литературно-художественной жизни 70-х в ее неофициальной версии. Подтверждаю как свидетель и участник: жар подвальных батарей и теснота мастерских и кухонь полностью соответствовали высокому градусу человеческих отношений и «тесноте рядов».

А еще о Пивоварове, о его мастерской, о его друзьях и подругах пишет настоящая Мышь по имени Филимон. Записки из подполья в буквальном смысле слова. Текст так и называется «Филимон, или Действительные записки из подполья». Выясняется, что коекто из мышей обладает никак не меньшими памятью, наблюдательностью, здравым смыслом и чувством слова, чем большинство представителей человеческой породы. Филимон часто цитирует свою бабушку, и эти чудесные бабушкины афоризмы не оставляют никакого сомнения в том, что мышиные записки никакая не мистификация, а самый что ни на есть подлинник. Разве человек способен написать такое: «Если за окном идет дождь, спрячь нос под подушку и убери хвост с дороги» Или: «Лучше надеть теплые носки, чем нюхать старую редиску». Скептик может, разумеется, усомниться в реальности существования столь разумной мыши. На это мы вправе спросить у такого скептика: «А вы часто общаетесь с мышами?» Интересно, что он ответит. ЛЕВ РУБИНШТЕЙН