Даю справку

Обсуждать проблему отечественных антреприз - клеймить халтуру или, наоборот, уверять, что и на частных сценах спектакли бывают не хуже, чем на государственных, уже надоело. Теперь никто не спорит, что гостеатры подчас такую лабуду гонят - антрепризам не угнаться. А смелость некоторых продюсерских проектов, скажем, Павла Каплевича или Конфедерации театральных союзов, вызывает зависть бюджетных монстров. И все же, берясь участвовать в антрепризных проектах, весьма солидные и уважаемые люди вдруг начинают рассказывать о прошлом и будущем российской антрепризы вещи изумительные для всякого человека, имеющего театральное образование. (Возможно, чтобы оправдать свое появление в сомнительном, с их точки зрения, начинании.) Например, нынешней осенью группа актеров под руководством Николая Рощина ушла из Молодежного театра и пошла работать под крыло одной из московских антреприз – успешных, но имеющих довольно кислую театральную репутацию. Свой приход актеры сопроводили пресс-конференцией, где предрекли не только, как водится, смерть репертуарного театра (этим нынче стращает всякий антрепренер), но и открыли общественности, что этот самый театр – порождение советской системы и нет ничего вреднее, чем государственное финансирование театров. Прошло время, и в ночной дибровской телепередаче выступает Анастасия Вертинская, рассказывая, как она вернулась на сцену в спектакле антрепризы Каплевича «Имаго». Начинает она с того, что, как и прочие, объявляет о смерти репертуарного театра, а заканчивает тем, что в досоветские времена театр был только антрепризным - таким ему и быть в грядущем. Приходилось мне слышать с высоких трибун от людей, имеющих театральное образование, будто репертуарный театр имеем только мы по своей отсталости, а в развитых театральных странах его не бывает. И многое другое. В общем, поскольку выдумки про историю театра, распространяемые поклонниками антреприз, появляются с завидной регулярностью, считаю необходимым дать справку. Так вот. Русский театр существует двести с небольшим лет, и с момента своего становления он является именно репертуарным театром с более или менее постоянной труппой. И про всех великих русских актеров XIX века – Семенову, Мочалова, Каратыгина, Щепкина и прочих - мы отлично знаем, в каком театре они служили. Первые русские театры - и долгое время единственные профессиональные Малый и Александринка были императорскими, то есть существующими на деньги казны, как нынче гостеатры. Частные театры - антрепризы и товарищества - стали распространяться только с середины XIX века. И работали антрепризы именно по принципу репертуарного театра, существующего один или несколько сезонов, а не по бродвейской системе long run, когда труппа, собранная на один спектакль, играет его до тех пор, пока он делает сборы. (Сейчас у нас все антрепризы работают по бродвейской системе, но российские продюсеры, чьи звезды заняты в огромном количестве проектов, не имеют возможности крутить свой спектакль ежедневно, а играют его «очередями». Полностью по системе long run у нас играют только некоторые мюзиклы, первым из которых был «Норд-Ост».) До революции в России о таком способе «проката» вообще не слышали, впервые его попробовали у нас, как рассказывают историки театра, в двадцатые годы. Но он не прижился.

Впрочем, России, стране с серьезными театральными традициями, нелепо сравнивать себя с Америкой, где их вовсе нет. Нам во всех отношениях ближе Европа, а там не только все самые солидные театры, но и огромное количество театров средней руки как раз поддерживаются государством, а иногда и целиком являются государственными. И, как правило, работают по репертуарному принципу. Это «Комеди Франсез», австрийский Бургтеатр, английские Королевский национальный и Королевский шекспировский театры. В Германии большинство театров поддерживаются казной не федеральной, так местной. Уж не говорю обо всех ведущих музыкальных театрах Европы и лучших труппах современного танца во Франции и Нидерландах все они государственные, имеют большой репертуар.

Зачем я все это так длинно рассказываю: как было у нас да как у других? Не для того, конечно, чтобы убедить читателя, что репертуарная система и стационарный театр лучше мобильных краткосрочных проектов. А только для того, чтобы сказать, что принцип организации театра не имеет никакого значения. Антреприза, шмантреприза - какая разница? Искусство все равно рождается, где хочет. Назовем так спектакли, имеющие по блиц-опросам театральной общественноети наибольшее число пОКЛОННИКОВ. «Московский хор» питерского МДТ. (См. «Журнал» № 48.) Режиссером спек значится ученик Льва Додина Игорь Коняев, но все театралы, безусловно, считают постановщиком самого Додина. Работники театра не очень с этим спорят. Любопытно, что бывалые зрители более всего в первый момент были потрясены самой пьесой Петрушевской, которую они до того считали раннеперестроечной чернухой, появившейся в потоке тогдашней драматургии. А оказалось, что это абсурдная, трагическая 11 смешная пьеса, где в одну кучу смешались возвращение из лагерей и подготовка к Фестивалю молодежи 1956 года, когда по Москве пустили «пробный автобус с неграми».

Кроме режиссера, на премию номинированы и автор многоэтажной декорации, похожей на свалку мебели, Алексей Порай-Кошиц, и потрясающая актриса Татьяна Щуко (на фото внизу) – невесомая старуха, хитрая, нелепая и отчаянная, с наивным коварством идущая на все, чтобы сохранить детей в своем коммунальном гнезде.

«Безумная из Шайо» московской «Мастерской Петра Фоменко» (на фото вверху). (См. «Журнал» № 16.) Что тут скажешь всеобщие любимцы. Все те же упоительные «кружева» Фоменко, те же прелестные молодые лица актеров, торжество театра вместо грубой и плакатной социальности Жироду, написавшего эту пьесу. И томная безумица, спасающая недра Парижа, восхитительная Галина Тюнина, номинированная женскую роль.

«Дама с собачкой» московского ТЮЗа. Кама Гинкас один из самых последовательных и мощных режиссеров поколения, которое сегодня считается старшим. В его втором спектакле по Чехову («Черный монах», который участвовал в прошлом фестивале, получил премию за сценографию) – прежняя суховатая жесткость, немногословность, оборачивающаяся пронзительной сентиментальностью. И снова декорация, построенная Сергеем Бархиным (номинированным за работу художника) «над обрывом». Зрители сидят и артисты играют – на балконе. А за обрывом, в черноте зала, - море.

«Странники и гусары» театра ОКОЛО. (См. «Журнал» № 38.) Юрий Погребничко, который, кажется, переживает сейчас новый подъем, сделал удивительно нежный и трогательный спектакль, смешав вампиловского «Старшего сына» и чеховских «Трех сестер». Его обшарпанной ностальгической эстетике очень подошел просветленный Алексей Левинский, играющий Сарафанова тихим, сосредоточенным и почти святым. Он выдвинут на премию как лучший актер.