Эфирное счастье

Существует одна телевизионная легенда. Ее рассказал известный телеведущий и продюсер Александр Гуревич. «Давным-давно, в 50-е годы, когда британское телевидение было по преимуществу прямоэфирным, возникла серьезная проблема: чем заполнять непредвиденные паузы между программами? Можно было, конечно, как делали фиалки, капель... Но англичанин Марк Гудсон предложил дру гое решение - устраивать в это время очень быстрые игры для телезрителей: вопрос-ответ, вопрос-ответ. Потом стало ясно, что зритель предпочитает канал, где есть такие игры, и они разрослись, превратились в самостоятельные программы».

Вне зависимости от того, насколько эта история правдива, она отражает два важнейших обстоятельства. Во-первых, телевизионная игра генетически связана с необходимостью удержать зрителя на канале, не дать ему перейти на другую кнопку; можно сказать, что игра это прежде всего инструмент для поддержания рейтинга. Во-вторых, зрители почему-то легко подвергаются воздействию этого инструмента: им нравится, когда их представитель (игрок) оказывается по другую сторону экрана и вступает в отчаянную схватку с Телевидением в лице ведущего.

В России, правда, было несколько иначе. Главная Отечественная Ориги нальная Игра «Что? Где? Когда?» в первые годы своего существования была именно в силу своей аполитичности - не коммерческим механизмом, а идеологической акцией. Благодаря своему импровизационному характеру она создавала зону своеобразного интеллектуального эскапизма и некоторой эрзац-свободы. Чистый жанр, не отягощенный советской идеологией. Что, конечно же, обеспечило этой игре невероятный зрительский успех. Как и чисто жанровым кинолентам. Триумф фильма катастроф «Экипаж» и мелодрамы «Москва слезам не верит» хронологически совпадает с пиком популярности игры « «Что? Где? Когда?». С «чистым жанром» в те времена могло соперничать только политическое фрондерство вроде спектаклей Театра на Таганке.

Но в любом случае и в России, и во всем остальном мире история телеигровой культуры начинается именно с quiz show жанра викторины, опирающейся на стандартную процедуру «вопрос Телевидения - ответ Зрителей». Именно она стала самой долговечной, популярной, бесконечно совершенст вующейся формой телеигры. Интерес к ней остается таким же стабильным, как, например, к газетным кроссвордам и карточным играм. Даже появление компьютерных модификаций не ослабило удовольствия, которое миллионы людей во всем мире по-прежнему получают, аккуратно заполняя клеточки ручкой или шлепая картами по столу. Большие дорогостоящие игровые проекты соревнования-приключения типа «Последнего героя», «За стеклом» или «Форта Баярд> не могут присутствовать в эфире постоянно, да и приедаются зрителю достаточно быстро. Постоянный игровой фон, существующий, подобно новостному, на современном телевидении, создают именно викторины.

Из всех российских «кнопочных» каналов насыщенный игровой фон имеет только ОРТ. «Своя игра» на НТВ («Алчность» удалена из эфира), «Антимония» и «Алфавит» на ТВЦ не делают погоды на этих каналах. Игра «Сто к одному» по своему настроению похожа скорее на другие развлекательные программы РТР (скажем, на «Сам себе режиссер»), и вообще на этом канале нет ежедневных игр. А на ОРТ игровая индустрия налажена. Каждый день в восемь вечера (кроме воскресенья) здесь транслируются игры. С понедель ника по пятницу: «Слабое звено» - «Кто хочет стать миллионером» - «Русская рулетка» - Поле чудес»; в субботу «Кто хочет стать миллионером?» и периодически «Что? Где? Когда?». (Были еще сверхпопулярная «Угадай мелодию» и временно исчезнувший из эфира «Народ против».) Среди производителей самых долговечных игр особо выделяется «Сту дия «2В», на счету которой «Устами младенца», «100 к одному», «Своя игра», «Я знаю все» (кузница игроков для «Своей игры»), шоу-соревнование «Два рояля». Именно поэтому наши главные собеседники и эксперты- директор

Дирекции развлекательного и детского вещания ОРТ Валдис Пельш и художественный руководитель компании «Студия «2В» Александр Гуревич.

Анализируй это ! Валдис Пельш: «Существует мода на проведение досуга. Мода последних двух лет это игра на деньги. Вы демонстрируете мне некие умения, которые потом оцениваются какой-то значимой суммой. При этом лидируют разнообразные игры «в эрудицию», где выигрыш достается только одному участнику. В игре нет друзей, в игре нет союзников. Ты должен надеяться только на себя... Командная игра слабо индивидуализирует каждого из участников. Группа людей, которых я плохо знаю, мне неинтересна. Гораздо интереснее один человек, которого показывают с разных сторон. За ним легко следить, потому что остальные отсекаются, а вот он доходит до финала. За целой груп пой я следить не успеваю. «Тим спирит» (командный дух) на экране ощущается плохо. Это как театральный спектакль на телевидении: исчезает атмосфера зала. Так же и командный дух - когда группа идет к какому-то финалу за каким-то сундуком с каким-то сокровищем, зритель этого духа не чувствует, передать его не удается. Не получается пока».

Главный «игровой» продюсер ОРТ явно считает, что игра-викторина так стойко держится в эфире потому, что именно эта форма помогает утвердить ценности индивидуализма, личной ответственности за собственную судьбу, хотя бы на протяжении одной игры. Но она «непотопляема» еще по одной причине это очень гибкая структура. На одном канале викторина может принимать форму садомазохистского, псевдопсихологического шоу («Слабое звено»), а на другом - создавать в соответствии с замыслом продюсера совершенно иную «картину мира»: вполне мирную, уютную, как в семейной игре «Устами младенца».

Алекандр Гуревич: «Игры у нас очень разные: есть интеллектуальная «Своя игра» и абсолютно обормотское развлечение «Сто к одному», в котором вообще непонятно, о чем речь. Скажем, вопрос: на чем жарится яичница?.. Приходится объяснять: там выигрывает не тот, кто наиболее тривиально мыслит, а тот, кто лучше знает психологию массового мышления. Но это, конечно, отговорка. Есть игры, где побеждает не тот, кто «молодец» и является «примером для подражания», а тот, кто вовремя нагадил ближнему. Как профессионал я понимаю, что это блестящий формат, но по-человечески мне это не очень нравится. Я думаю, что такие затеи недолговечны, ведь они подыгрывают сегодняшним настроениям. «Вечные ценности» более надежны. Хотя «Сто к одному» на «вечные ценности», конечно, не тянет. Назовем это по-другому: «гуманистический пафос»... Хотя есть проекты, которые не содержат этого пафоса и живут, находят своего зрителя. Все форматы хороши выбирай на вкус».

С последним утверждением трудно не согласиться. И потому каждый продюсер выбирает для себя ту игру, которая ему больше по вкусу.

«Я не слишком азартный человек. И когда я был ведущим «Устами младенца» и «Сто к одному», то очень радовался, что это не азартные игры. Это скорее игры для домашнего времяпрепровождения, а не для казино, куда идут ради самого процесса игры. Помните, когда мы еще в школе учились, мамы для нас устраивали на день рождения какие-то особенные игры? Не просто там срезать ножницами морковки, развешанные на веревке, а какие-то шарады разгадывать. Это была смесь актерства с чем-то интеллектуальным. Здоро во было! Но при этом ели пирожные, кто-то кого-то щипал, какая-то жиЗНЬ ВОкруг кипела. Мне казалось, «Устами младенца» из того же разряда: мы здесь собрались дурака повалять, поболтать, а не выиграть невероятный приз. И я этому радовался. А в «Сто к одному» я вообще не играю, я просто получаю удовольствие. Мы же снимаем не раз в неделю, а 4-5 дней по 4 передачи в день. А потом на несколько месяцев я как ведущий об этой передаче забываю. Но в дни съемок есть основания, чтобы отключить телефон».

Большая ли часть аудитории способна оценить продюсерскую лиричность и продюсерский гедонизм, которые Гуревич транслирует через игровые формы? Судя по устойчивости игры «Сто к одному» и долговечности «Устами младенца» очень большая (6-7 лет в эфире).

Можно смело утверждать, что из всех телевизионных жанров только игра, причем именно постоянно присутствующая в эфире викторина, «обла ченная» в разные процедуры, способна адаптироваться к самым различным сегментам зрительской аудитории. Ни мыльные оперы, ни новости, к кото рым многие безразличны, ни спорт, интересующий все-таки не всех, по сво ей универсальности не могут сравниться с жанром телеигры. Это подтверж дает опыт канала, на котором каждый день играют в разные игры.

Валдис Пельш: «Если вы хотите поднять свою эрудицию или проверить свои знания, пожалуйте на «Что? Где? Когда?». Есть еще «Своя игра» на НТВ, где есть возможность размышлять, принимать решения. В «Слабом звеневы практически не успеваете это делать. Или успеваете на сотую долю секунды раньше игрока, но это не приносит вам того удовольствия, которое дава ла, например, «Угадай мелодию». Вот я угадал мелодию! Там полные идиоты, а я - молодец! В «Слабом звене» зрители интересуются атмосферой агрес сии, конфликта между участниками, с удовольствием смотрят, как человек, выбывший из игры, на прощание мстит оставшимся, называет всех гадами. «Слабое звено» в Москве смотрят больше, чем по России. Его смотрят даже больше, чем «Миллионера». Это московская программа. В Москве один миллион рублей значит одно, в Питере другое, а в России третье. В Пите ре значимость миллиона позволяет «Миллионеру» быть впереди. Для них, может быть, более значим миллион, нежели конфликт. Любимая программа страны в целом - «Поле чудес». Для России важнее добрые отношения, возможность встретиться с кумиром, услышать вариации на тему «рекламная пауза», передать привет родным и близким».

Форматируй это ! Сегодня игры-викторины стали еще и инструментом глобализации. Они размножаются намного быстрее, чем «Макдоналдсы», и зрителей у них зна

чительно больше, чем посетителей фаст-фудов. Но против них не устраи вают демонстраций и пикетов. За первый год существования английской игры «Кто хочет стать миллионером?» лицензию на ее «клонирование» купили в 92 странах. Существует мировая индустрия игр. Она плодит форматы. Форэто не только правила игры-викторины.

Александр Гуревич: «Формат это точное описание продукта. Сущест вует текст, в котором подробно изложено, какого цвета должен быть этот продукт, где и какой музыкальный «блямс» нужно вставить и надо ли при этом мигать синим фонарем. Продается не сам продукт, а очень точная инструкция по его производству. Формат отлажен настолько, что вопрос: «А что делать в неожиданной игровой ситуации?» просто не может возникнуть. В пакете докумен тов есть толстая книжка под названием Bible («Библия»). Там все сказано». Отечественные форматы в эфире подолгу не задерживаются. Александр Гуревич объясняет это прежде всего отсутствием времени и денег на отладку, то есть недостаточно «индустриальным» подходом к проблеме. «Еще на старом НТВ мы делали программу «Добро пожаловать!». В ней российские семьи соревновались с зарубежными. Игра была сырая, я понимаю, что канал страшно рисковал, и риск, наверное, был не вполне оправ дан это была очень дорогая передача. Людей из других стран сначала искали, потом привозили, устраивали экскурсии. Это оплачивали мы совмест но с каналом. Потом - кризис 1998 года, еще много разных причин, и все рухнуло. Если бы подобный формат появился где-нибудь за рубежом, то там производители вложили бы колоссальные деньги в обкатку: сначала построили бы одни декорации, потом другие. Ни мы, ни канал не могли себе этого позволить. И с «Большим вопросом» в прошлом году - то же самое. Отлаживали, отлаживали, на картонках пробовали, а на съемках вылезли вдруг какие-то проблемы. Надо было или сразу вложить огромную сумму денег, или дать нам возможность еще чуть-чуть поснимать...» Однако из эфира вылетают и зарубежные игровые хиты. Исчезла «Алчность», давно не видно на ОРТ игры «Народ против».

Валдис Пельш: «Судьба «Алчности» печальна. С моей точки зрения, эта игра была устаревшей с самого начала. Как только я ее увидел, сложилось ощущение, что это телевидение 1993-1994 годов. Неинтересно. Нет в ней таких крючков, которые цепляют в «Миллионере» или «Слабом звене».

Адаптируй это ! Формат популярных викторин, как правило, необходимо адаптировать к национальным особенностям аудитории. И в тех случаях, когда владельцы международных прав не требуют неукоснительного соблюдения условий «Библии», включающих облик и речевые характеристики ведущих, световую партитуру и тому подобные «мелочи», ничто не мешает российской креативности реализоваться в полном объеме. Успех игры зависит от интуиции продюсера, от его способности «угадать мелодию» телезрительской души.

Валдис Пельш: «Лицензионная «Угадай мелодию» довольно сильно отличалась от американского варианта. По американским правилам нельзя ошибиться в названии песни. Слова песни не принимаются как ответ. Веду щий не имеет права подсказывать. Вообще американцы требуют «педантичного» знания, точных ответов. В таком жестком варианте у нас бы игра не прошла. Наши викторины больше ориентированы на интуицию и сметливость...» «Русская рулетка» (ОРТ, ведущий Валдис Пельш) вообще оказалась своеобразным продюсерским прорывом. Наверное, название обязывало. Мировая премьера этой игры состоялась в России, а не в Америке, где она была создана (пока, кроме России, игра идет только в Испании, но на днях должна наконец появиться на американских телеэкранах). И только нам поз

волено изменить правила игры, записанные в «Библии».

«Финал российской версии кардинально отличается от американской. У них в финале игрок должен ответить на 6 вопросов за 60 секунд. Каждые 10 секунд открывается один из люков. Игрок стоит на шестом люке, и, если на 60-й секунде он не ответит на шестой вопрос, люк под ним откроется. Он открывается и в том случае, если игрок ошибся. После каждого ответа идет возрастание суммы выигрыша. То есть в финале устранен принцип рулетки, устранена случайность. Идет игра на «педантичное» знание. А у нас в финале игрок может ошибаться, но, если ему везет, он остается в игре. Сейчас мы изменили финал еще больше: игрок может вообще не ответить на вопрос ценой в миллион и все-таки получит деньги. Потому что таков русский менталитет. Вам должно повезти, верьте в свою удачу. Можно спросить: как же так? За что миллион? Да потому что везет ему счастливый он, и все. И для нас это правильно».

Александр Гуревич - худрук «Своей игры», одной из самых респектабельных и традиционных игр, которая в оригинальном американском варианте называется Jeopardy. Jeopardy - неотъемлемая часть американской культуры. Ведущий Јеopardy с 16-летним стажем Алекс Требек абсолютно культовый персонаж. Но и тут, оказывается, возможны серьезные нововведения. Александр Гуревич: «Мы находимся в дружеской и стратегической связи с компанией, владеющей правами на Jeopardy, и платим за лицензию, потому что «Своя игра» не что иное, как Jeopardy. Сегодня, не меняя правил, мы придумали нечто вроде «олимпийской системы» — историю с килограммами денег и с группой из 7 игроков, которая борется на протяжении 50 игр за обладание этими деньгами. При этом формула игры - три игрока - осталась, и все происходит по правилам Jeopardy. Гибкая оказалась штуковина. Наверное, она выдерживает так много изменений потому, что очень хорошо придумана. Мне кажется, эти изменения и важны, и ценны. Раньше, когда я смотрел наш же собственный продукт как зритель, я не понимал: зачем мне все это? Какие-то чрезвычайно специфические люди, которые зна ют наизусть много энциклопедий, в чем-то между собой соревнуются. Я силился понять, о чем спросили, а эти люди уже давали ответ. Я не знал, за кого мне болеть... А сейчас возникла формула, доступная даже моему пониманию. А именно: есть команда блестящих игроков, а есть люди почти что с улицы (отобранные в основном через Интернет), которые пытаются «высадить» этих яйцеголовых. И тут у меня уже есть выбор: я могу болеть за клубных интеллектуалов, а могу за ребят «с нашего сайта».

Принято считать, что российские варианты игр изощреннее: мы, дескать, формат придумать или обкатать толком не можем, но уж зато чужой на грузим такой духовностью и интеллектуальностью, что мало не покажется. Производители игр и продюсеры каналов не склонны отстаивать этот стереотип. Они скорее культивируют отличия, связанные с отечественной телеигровой культурой, с ее отправной точкой все той же игрой «Что? Где? Когда?». Александр Гуревич: «Великий человек придумал «ЧГК», и она, конеч но, интеллектуально подготовила зрителей будущих телевикторин. Может быть, отчасти поэтому вопросы «Своей игры» (об остальных не скажу) сложнее. Редакторская группа, которая у нас готовит вопросы, — одна из самых сильных. Потому что там работают люди, которые прошли школу «ЧГК»: они были игроками «ЧГК» и «Брейн-ринга», они учились играя, учились у Ворошилова, учились у его редакторов».

Недавно Би-би-си сообщила, что группа исследователей из британских университетов изучает различные национальные версии игры «Кто хочет стать миллионером?». Один из них, профессор экономического факультета университета Уорвика Иэн Уокер считает, что изучение поведения людей во время этой игры даст важную информацию о том, как и почему рискуют люди. А это в свою очередь «поможет и правительствам разных стран определять размеры ассигнований на развитие охраны порядка, здравоохранения и пенсионного обеспечения».

Такое серьезное отношение к несерьезному и даже, по признанию некоторых экспертов, «обормотскому» занятию, как телевикторина, налагает на продюсеров особую социальную ответственность. Правда, они ее не вполне сознают и заботятся, злодеи, только о рейтинге, рост которого увеличивает стоимость рекламной минуты.

Игра «Что? Где? Когда?», вышедшая в эфир осенью 1975 года, была первой отечественной интеллектуальной телевикториной. Вся ее история связана с Владимиром Ворошиловым, создавшим «ЧГК» и остававшимся ее бессменным ведущим до своей смерти в марте прошлого года.

Все эти годы с Владимиром Ворошиловым работала Наталья Стеценко - жена, соавтор и главный редактор лекомпании «Игра», выпускающей «Что? Где? Когда?» (до недавних пор еще и «Брейн-ринг», а раньше - первую лицензионную игру «Любовь с первого взгляда»).

В истории советского телевидения были две передачи, вышедшие «из телевизора» в реальность и превратившиеся в массовые увлечения. В 60-е годы это удалось «Клубу веселых и находчивых», на рубеже 70-80-х - «Что? Где? Когда?». Зрители «Брейнринга» («дуэльной» модификации «ЧГК») помнят множество команд из разных городов, заполнявших трибуны телестудии и всегда готовых откликнуться на вызов любого соперника. Ведущий «Брейн-ринга» Андрей Козлов многозначительно намекал, что попасть на трибуны - уже честь, которой удостаиваются только лучшие команды. Телезрители недоумевали: сколько же тогда их всего?

Точного ответа на этот вопрос не смогут дать даже магистры Игры. В каждой из трех столиц «движения знатоков» - Москве, СанктПетербурге и Одессе - насчитывается более сотни команд. Кроме того, команды знатоков существуют еще в нескольких десятках городов - преимущественно российских и украинских. Впрочем, свои «знатоки» есть во всех странах СНГ, а также в Израиле, Германии, Голландии. Команды, как правило, объединены в клубы, а те - в Международную ассоциацию клубов «Что? Где? Когда?» (МАК).

Главное, чем занимаются члены этого сообщества, играют. В «Что? Где? Когда?» и в «Брейн-ринг«. Помимо общенациональных соревнований (в России их два: очный чемпионат и заочный Кубок России, который в прошлом году выиграла команда из Хайфы), ежегодно проходят несколько крупных турниров - Московский чемпионат, Кубок губернатора Санкт-Петербурга, открытый Кубок Одессы. Все открытые, что превращает каждый из них фактически в чемпионат всего сообщества, а их совокупность - в нечто вроде «Большого Шлема». Есть еще несколько многотуровых заочных межгородских соревнований, межклубные турниры, городские первенства, турниры для школьных и студенческих команд (хотя для них всегда выделяются специальные квоты и в «больших» турнирах) и просто товарищеские встречи. На последних обычно каждая из клубных команд по очереди готовит вопросы и ведет игру, а остальные - играют. Однако школьным командам рекомендуют брать опытных ведущих из «взрослых» клубов вместе с вопросами.

На больших турнирах с десятками команд-участниц В «Брейн-ринг« обычно не играют: круговая система требует слишком много времени, а в игре навылет слишком велик элемент случайности. А правила «ЧГК» заметно отличаются от телевизионных: каждая команда за одну минуту должна написать ответ на листочке и сдать его помощнику ведущего. Правильный ответ оглашается лишь после того, как будет сдан последний листок.

Как и в любом спорте, игры требуют тренировок. В клубах знатоков эту роль выполняют вопросы, развивающие какое-нибудь одно игровое качество: логику, интуицию, эрудицию и т. д. Из-за однобокости их не включают в общий банк вопросов, зато охотно используют на тренировках. Там допустимы и заведомо некорректные формулировки вроде: какое историческое событие произошло в России 10 февраля 1918 года? (Правильный ответ: никакое, потому что после 31 января наступило сразу 14 февраля - так в России был введен григорианский календарь.) Возможны шуточные вопросы, вопросы-ловушки - с обязательным разбором после ответа. Иногда клубы даже проводят неофициальные турниры «по Даугавпилсу» - от названия латвийского города, где еще в советские времена прошли игры на шуточных и неклассических вопросах.

Вообще в клубах знатоков в ход идут все разновидности интеллектуальных загадок - шарады, головоломки, вопросы из «Своей игры»... Последним писком стали «бескрылки». Так называются стихи (обычно четверостишия или лимерики), в которых пропущена «крылатая» строчка - устойчивый фразеологизм, цитата из общеизвестной песни, пословица. Мастерство сочинителя - приду. мать такую оправу для загаданной фразы, которая уводила бы игрока подальше от ее общепринятого смысла. Ну, например: Туман. Новый русский. Прогулочный шаг.

Полтысячи баксов в