Дмитрий Ольшанский

«Кашин очень необычный журналист».

В ноябре 2010-го неизвестные жестоко избили корреспондента газеты «Коммерсант» Олега Кашина. Бывший главный редактор журнала «Русская жизнь» (Кашин работал в этом издании, пока оно не закрылось, заместителем главного редактора) Дмитрий Ольшанский рассуждает о будущем Кашина, журналиста «с изумительными литературными способностями».

У меня есть ощущение, что нападение на Олега Кашина событие явно более важное, чем просто «очередное нападение на журналиста», коих в в России случается ежегодно немало. У вас есть такое ощущение? Не кажется вам, будто воздух B России изменился?

- Это связано с личными достоинствами Олега. Он яркий, известный, талантливый человек из главной газеты в стране то есть это ощущение, видимо, связано ним самим.

- Вы-то как думаете, кто мог напасть? Не прошу, понятное дело, подтверж дать одну из предложенных версий, но...

- Дело в том, что версии все примерно одни и те же, их много раз обсуждали. Все фигуранты всех версий - люди одинаково безнравственные, агрессивные и абсолютно примитивные. И все на всё способны. Это принципиальная особенность системы, жизни в России, что все способны на всё. С равным успехом может случиться и то и это. И вопрос о том, то это или не то зависит только от очень конкретных деталей, которые, может быть, знает сам Олег. А может, даже он не знает.

- Ну да. А вообще иногДа возникает ощущение, что журналист, да и вообще любой человек в России, имеет дело не с конкретным кем-то, а с анонимным злом. Ни прежде, ни сейчас, ни в бли жайшем будущем у этого зла не будет имени, его не с кем идентифицировать.

- У меня, знаете, есть ощущение, что почти все заказные убийства (или громкие дела) многих последних лет они же все раскрыты. В том смысле, что людям, которые находятся в контексте, известно, кто это сделал. Но этого нельзя доказать. Иногда нельзя доказать чисто физически потому что просто нет доказательств.

Вот вы, допустим, глазу на глаз наняли некоего Васю, чтобы он в кого-то стрелял. Этот Вася стрелял и потом куда-то испарился. И что дальше? Свидетелей нет. Ну то есть просто нельзя доказать, хотя люди, например, понимают, что это выгодно только вам. И следователи, и родственники, но доказать нельзя.

Или другой вариант: можно доказать, но нельзя сделать, потому что некая мягкая лапа остановила это дело, например. И такое может быть. Мы не знаем, насколько высоко находятся люди, которые это сделали [с Олегом). Если они находятся не очень высоко, я не исключаю, что ими могут пожертвовать. Для того чтобы предъявить хоть кого-то.

- В случае если пресловутый общественный контроль не ослабнет.

- Я-то склонен думать, что нам кого-то непремен но предъявят. Совершенно не факт, что того, кто это сделал на самом деле. Плюс еще важно, что Олег жив я надеюсь, он будет, что называется, сотрудничать со следствием. И может быть, тоже что-то прояснит, потому что часто мы, к сожа лению, сталкиваемся делами, про которые уже никто не может ничего рассказать.

- Это точно. Вот вы видели это страшное видео на Life News и написали в блоге, что вам кажется, будто это не доведенное до конца убийство. Так Олега, как вы думаете, би ли, чтобы напугать или явно пытались убить?

- Если человека долго-долго-долго бьют монтировкой или ногами, то это не называется напугать. Напугать это зажали в подъезде, дали пару раз в лицо кулаком.

- Ну, сильно напугать, покалечить.

- Это называется не напугать. Это называется, переводя на цензурный язык, избейте его до полусмерти, чтобы неповадно было. Это по-бандитски. Если человека избивают до полусмерти - останется он жив или будет инвалидом это уже не волнует тех, кто это делает. Это сфера полной безнаказанности, полного отсутствия желания заметать следы и т. д. Им все равно, останется он жив, будет сотрудничать со следствием... Они равным успехом могли попасть куда-то не туда - и произошло бы самое худшее.

- У многих людей в России есть ощущение полной безнаказанности?

- Думаю, что да, конечно. Думаю, что их миллионы. Более того: у нас в стране преступление устроено так, что человек, который его совершает - мы не берем в расчет моральный фактор, берем чисто технический, вообще не думает, что будет, если его поймают. Не думает, а как замести следы? Эти вопросы вообще не рассматриваются. В случае если это люди влиятельные - не рассматриваются, потому что они считают, что их все равно прикроют и хода делу не дадут. Если невлиятельные, то им все равно, потому что у них просто нет мозгов.

»

- В эфире телеканала. «Дождь», посвященном нападению на Олега, ктото из гостей по-моему, заместитель главного редактора журнала «Коммерсант-Власть» сказала, что есть большая разница между Анной Политковской и Олегом Кашиным. Грубо говоря, Политковская знала, на что она идет, она занималась. гражданской журналистикой. А Олег Кашин, дескать, совсем не такой, он обычный, в общем, журналист. Но разве не каждый. журналист....

- Дело в том, что люди из «Коммерсанта» вообще ничего не понимают в том, кто такой Кашин.

- Поясните.

- «Коммерсант» - это такая анонимная фабрика, на которой Кашин существовал в странном положении...

- Но все-таки в исключительном положении.

- Ну, еще пара людей замечательных там есть, которые тоже работают на таком же исключительном положении.

Но, в принципе, они [«Коммерсант»] ничего не понимают в Кашине. Они не пон понимают, чем он замечателентелен. .

Потому что они ни в чем не понимают, кроме своих заметок.

А на самом деле Кашин это очень талантливый человек с изумительными литературными способностями и своей символической ролью в своей большой среде. И в силу этого уже на него напали. «Просто журналистов» очень много.

- Вопрос в разнице.

- От Анны Степановны он отличается не тем, что он обычный журналист, он очень необычный журналист.

- Вот-вот.

- Отличается тем, что он не является идеологом. Он, скорее, наблюдатель, цепкий, тонкий, точный. Грубо говоря, Анна Степановна шла каким-то тезисом, обращенным к горо ду и миру. Она хотела что-то сказать. Что в стране нарушаются права человека. Она иллюстрировала свою позицию разными страшными примерами. У людей, специалистов из ее среды есть какие-то свои претензии к ней, но это другая тема. Кашин не занимал идеологической позиции. Не был левым, правым, фашис том, антифашистом, коммунистом, либералом. Он просто шел туда, где происходило чтото важное, острое и замечал важные вещи, а самые острые торопился рассказать.

Надеюсь, что не был, а будет.

- Да, и я надеюсь. Хотя я бы со своей стороны, как человек, который много лет его знает... Мне бы лично хотелось верить, что он завяжет определенным типом проблематики, но Я понимаю, что в силу того, что он человек амбициозный, он не остановится.

- А с чем ему бы следовало завязать, по вашему мнению?

- Ну, освещением наиболее криминальных..... Политических... Криминально-политических, именно криминаль но-политических сюжетов, которые, в общем, не стоят его жизни, его таланта. Потому что эти бандиты - сейчас они одни, а завтра, может, будут другие. Выводить их за ухо на свет божий - я высказываю только свою позицию это хорошо, но, понимаете, в нашей стране - это не то, ради чего стоит умирать. Их бесконечное количество, они все одинаковые, они одинаково примитивные тупые звери. Которые занимаются, там, молодежной поли тикой и прочим. И больше того: ну за что человек должен умирать? По-моему, не за это. Это моя позиция.

Кстати, в одном из первых заявлений после нападения на Олега вы сказали, дескать, если бы «Русская жизнь» продолжала существовать, этого, может быть, и не случилось. Ну то есть вам удавалось каким-то образом. уже на Олега Кашина воздействовать?

- В силу некоторых внешних обстоятельств. Он с нами работал, вынужден был следовать каким-то корпоративным общим правилам... Не то что подчиняться отношения у нас были дружеские. Просто слушал. И дело даже не в этом, а в том, что я имел какое-то право что-то ему говорить. Вот. То есть мы как-то были взаимозависимы.

И журнал наш был не острополитический, не занимался разоблачением всякой мелкой сволочи. Олег писал очерки, интервью брал у известных деятелей прежней политической жизни. Делал это изумительно. То, что он делал там это бы ла работа на вечность. Она была безопасна и раскрывала его талант в полной мере. А здесь он занимается ну, вы понимаете идет на пожар.

- Но это ведь то, что он больше всего любит вроде бы.

- Думаю, что да. Потому что Кашин - это человек, который не очень ценит свой замечательный чисто литературный талант и больше ценит чисто репортажную сторону дела. Первым войти в скандальную ситуацию, конфликт - и первым это и наиболее остро подать так, чтобы все об этом знали.

- Вы его хорошо знаете и работали вместе с ним, так что можете, наверное, ответить на такой вопрос: как изменится жизнь и работа Олега после случившегося?

Я, наверное, должен сказать правду в этой ситуации. Мне кажется, что нужно ее сказать. .

Я думаю, что такой ужасной ценой, которую бы я не то что другу и врагу не пожелал - такой страшной ценой он добился именно того, чего он хотел. Он всегда гда хотел быть главным ным журналистом в стране. Понимаете? Он больше всего на свете любил свою работу - и любит ее. Получилось так, что он заплатил такую цену за огромный собственный профессиональный успех, что ли, который ему был нужен. За профессиональный триумф.

То есть как-то дико это говорить, но это правда ведь так. Он очень амбициозный профессионал.

- Нет сомнений, что его фамилию теперь знают все.

- Да, теперь его знает вся страна. И мне кажется, последний год, по моим ощущениям, если можно так выразиться, он от чего-то страдал - то есть, наверное, от того, что чувствовал несоразмерность возможностей и того, что реально с ним происходило. Он понимал, что он намного более профессиональный человек, более способный на общественно значимые вещи, по сравнению с тем, что реально ним происходит. Он хотел хотел для себя прорыва. И с ним случился прорыв. И И я вот еще что скажу вам. . У Олега был какой-то период в жизни, когда он некоторое время работал - довольно недолго- в изданиях, связанных с Кремлем.

Вы имеете в виду «Известия» и «Эксперт»?

- Таких изданиях не то чтобы государственных, но вполне лояльных, да. В общем, как-то у него там что-то не получилось, это его не устроило, и он ушел LOTT оттуда. И он, в общем, сожалел, что связался с политическим медийным миром, который, скорее, является провластным. Мне кажется, он всегда жалел об этом абсолютно всерьез. И он хотел, чтобы люди, которые составляют в России оппозицию власти, люди, которые занимают бескомпромиссную позицию, чтобы с их стороны нему не было никаких безосновательных, как он считал, не вполне честных претензий. Он хотел создать себе правильную позицию, чтобы никто не говорил ему а вот ты, а вот то, а вот это. Он хотел избавиться от тех упреков, которые для него уже не были на самом деле актуальны.

- Теперь у него безупречная репутация?

- И сегодня он не просто стал именем номер один. Имена бывают ведь разные. Вдобавок он создал себе за один день именно ту репутацию, какую он хотел.

- Вам не кажется, что этот тип славы это тоже «тезис»? Теперь он совсем, совсем не «просто журналист».

Если вы правы я думаю, это хорошо, это ему поможет. Я сейчас опять выскажу свою позицию - я, в отличие от Олега, не верю ни в какую мифологему беспристрастной журналистики. Я к этому отношусь скептически. Любой человек имеет свою позицию, и это нормально, это правильно. И если имя Олега Кашина будет более четко ассоциироваться чем-то например, с идеей противостояния тому плохому, что есть в систем только поможетоможетя думаю. .

Это , что создаст это ему для него тыл, безопасность. Он будет окружен большим вниманием. И любые наезды на него уже будут «весить» куда больше. Это не будет, понимаете... Цена любого выступления против него возрастет.

- Понятно, что Турчак теперь не смог бы оставить ему такой комментарий в блоге.

- Конечно. Если это его както определит, то и хорошо, и правильно, и слава Богу.