СОВРЕМЕННИК Мурлин Мурло

Пьеса Н.Коляды. Режиссер С.Гармаш. В ролях Д.Белоусова, У.Лаптева, Е.Козина и др.

Девушка Оля по кличке Мурлин Мурло спит с постылым алконавтом Николаем, потому что хочет ребеночка, но банально поговорить ей не с кем. До тех пор пока в доме не появится квартирант Леша, она разговаривает с дядькой, являющимся ей в темноте. Дядьку она называет Богом, но молится, фигурально выражаясь, на квартиранта — тонкого, образованного, в очках. Но когда Николай пару раз его отмутузит и когда молодой специалист поймет, что бьют его не за идеалы, а из банальной ревности, — сначала с него слетят все его хорошие манеры, потом он снимет очочки и наконец сорвет с Оли ее байковый халат.

В «Современнике» реконструировали спектакль Галины Волчек по пьесе Николая Коляды. Девятнадцать лет назад «Мурлин Мурло» положила начало славе Коляды и дружбе с ним «Современник». Можно даже сказать, что с тех пор Коляда задает в театре тон. Выражение «шептальный реализм», которым когда-то попрекали новорожденный «Современник» и которое на самом деле довольно точно обозначало его стиль, с приходом на эту сцену пьес Коляды стало неактуальным. Строго говоря, в «Современнике» и сейчас играют по-разному, но зрители, купившиеся на подзаголовок «Мурлин Мурло», который звучит как «Современная комедия», разражаются потом на форумах билетных сайтов такими превосходными степенями, которых не находится ни для лаконичной «Шинели» Валерия Фокина, ни для выдающегося «Горя от ума» Римаса Туминаса: для одних «Мурлин Мурло» — это потрясение до самых основ, для других — чудовищный актерский наигрыш. Правда, наверное, заключается в том, что Коляда как никто любит и жалеет своих страшненьких современников. И как никто другой (на ум приходит только Теннесси Уильямс) умеет поставить их в такую ситуацию, когда вскрывается их корявая оболочка; довести их до такого неистовства, что они выплескиваются до донышка. Именно поэтому в его «комедиях» без исступления (от которого до чудовищного наигрыша миллиметр), без рванья рубашек, битья кулаком в грудь, опрокидывания мебели и надсадного крика «Боженька, ты оставил меня!» не бывает и потрясения.

С момента премьеры 15 апреля 1990 года и до минувшего ноября Олю Мурлин Мурло играла Елена Яковлева, ее горластую, вечно пьяную сестру Инну — Нина Дорошина, книжного червя Лешу — Валерий Шальных, Николая — Сергей Гармаш. Когда разница в возрасте между актерами и героями стала зашкаливать, спектакль на время сняли — чтобы Гармаш реконструировал спектакль с новым составом. Кудлатую

лахудру Инну, что рвется из своего Шипиловска в Петербург («хотя Красную площадь увижу»), играют в очередь Елена Козина и Ульяна Лаптева. Очочки протирает Шамиль Хаматов. Артур Смольянинов точь-в-точь Гармаш, только молодой. Олю играет Дарья Белоусова, которой, пожалуй, недостает яковлевской харизмы. Зато в той смеси чудачества, провинциальной убогости и благородства, которой является ее героиня, есть то, что с годами ушло из роли Елены Яковлевой, — чистота юности. Там, где героиня Яковлевой ловит последний шанс, героиня Белоусовой в первый раз влюбляется. С новым составом у пьесы появился и второй план. Когда-то Яковлева в финале, глядя в зал остекленевшим взглядом, говорила, что, родись у нее ребенок, она задушит его собственными пальчиками. После чего теплоцентраль, под которой пригрелась квартирка Мурлин Мурло, обрушивалась, погребая коврики с оленями, вязаные салфетки и полки с геранью: случилось землетрясение, которое напророчили разом Ванга, Левитан и Горбачев. Теперь, похоже, у Оли таки родился ребенок. Который — закольцовывая историю Коляды в дурную бесконечность — раз за разом повторяет: «Лучше бы нас засыпало и завалило».

«Современник», пн 13 апреля, 19.00