Район №9

Трогательный монумент дружбе человека и инопланетной креветки в «Районе №9» украшает вход в концлагерь, куда люди этих креветок согнали расплодилось под два миллиона: они гадят, жрут автомобильные покрышки и кошачий корм, толкают нигерийским бандитам инопланетное супероружие

(которое, впрочем, не стреляет), немножко убивают людей. Еще на стадии вручения гигантским креветкам повесток о выселении (идиотизм, но правозащит-

ники настаивают) Ван Де Мерве сперва начнет превращаться из соцработника в нациста, но потом внезапно окажется по ту сторону баррикад — с теми, у кого

лапки, усики, нет горячей воды и гражданских прав.

Такой остроумной, сердитой и точной социальной фантастики не снимали очень давно — за аналогиями придется отмотать на 20 лет назад, когда Джон Карпентер в «Чужих среди нас» объявил всех, кто в костюмах, инопланетными захватчиками (и дал всем, кто в джинсах, добро на их отстрел), или еще дальше — к ночам и рассветам живых мертвецов Джорджа Ромеро, превратившего американских обывателей в стада зомби. 30-летний южноафриканский дебютант Бломкамп, подростком заставший демонстаж апартеида, не случайно стилизует первые полчаса под телетрансляцию — с микрофонами-петельками на шее у героев и криками «убери камеру», как только что-то идет не так. Снимая довольно лобовой политический памфлет про отношения сытого мира с голодным (на место инопланетянина одинаково легко подставить африканца, араба, таджикского гастарбайтера), он и правда ведет себя скорее как репортер, не срываясь в либеральную благость и не идеализируя ни одну из сторон: белые у него фашисты, черные — людоеды, угнетенным креветкам хочется сочувствовать, не выпуская из рук автомат, — так ловко они отрывают головы зазевавшимся угнетателям. Как и Ромеро когда-то, Бломкамп не притворяется, что знает выход из ситуации, да и вообще что выход тут возможен — пусть даже в рамках фантастического боевика. Перспективы дружбы человека и креветки выглядят сомнительно, космополитизм в герое просыпается лишь тогда, когда он сам перестает быть похож на человека, а понимание происходящего вокруг — одновременно с утратой речи. Символично, что последним словом, ко-

торое может произнести изначально страшно болтливый бывший клерк, оказывается сиплое, переходящее в вой «фак» (в русском дубляже поразительным образом не хуже: «суки») — пусть не слишком конструктивное, но зато вполне исчерпывающее высказывание по теме. Р.В.

с 24 августа