Питер Доэрти в «Б1» «Что ты за наркоша, гребаный наркоша, ты всю стену обоссал» — этими словами, открывающими дебютный сингл группы The Libertines «What a Waster», впервые заявил о себе миру Питер Доэрти, предводитель британской секции реаниматоров гаражного рока, любимейший протеже и духовный наследник Мика Джонса из The Clash, экс-мистер-Кейт-Мосс; одна из главных надежд и главное разочарование поколения 2000-х (ему прочили славу нового Рэя Дэвиса или Пола Уэллеру, и он старательно передирал обоих — а получился в лучшем случае новый Шейн МакГоуэн). Можно было бы подивиться прозорливости именно этого текста в описании жизненного пути самого Доэрти — но талантливым изгоям и неудачникам всех мастей посвящена добрая половина строк, выходящих изпод пера лондонского прохвоста. Неважно, идет ли речь о Babyshambles (текущем аккомпанирующем составе Пита), о ред-
ких сольных синглах или собственно о The Libertines, по-прежнему важнейшей странице в карьере певца, — везде мифическая, призрачная Британия двухтысячных, вышедшая из головы артиста, живет по своим неизменным законам. По кирпичным улицам северного и восточного Лондона ныкаются стильные ребята, готовые в любой момент начать протестовать против чего-нибудь скучного; в подвалах их ждут бесчисленные музыканты — все как на подбор потенциальные короли инди-сцены; вместе они вздыхают о былом величии Альбиона и боготворят Викторианскую эпоху.
Гадать тут нечего: Доэрти всегда поет о себе самом и о своих друзьях — и теперь, на некотором отдалении, кажется, что весь шум вокруг The Libertines объясняется именно той заботливостью, с которой певец приглашал всех желающих заглянуть в замочную скважину. Вдруг выяснилось, что многим не хватало кумира, жизнь которого они могли бы сличать с его же песнями в прямом эфире, — еще с того дня, когда Кобейн закрылся с винтовкой у себя в парнике. Пусть второй лидер группы Карл Барат всегда был красивее, пел лучше, обладал нормальной дикцией и придумывал львиную долю всей музыки (показательно, что альбомы последней группы Барата Dirty Pretty Things выигрывают у дисков Babyshambles по всем статьям) —
Трудно поверить, но недавно Питер Доэрти исполнилось 30 – и это, возможно, самый суровый приговор его молодецкой музыкальной карьере
всем был интересен не он, а тот, кого сам Карл во время приступов злости называл не иначе как Свиночеловеком. Всем неймется узнать побольше про разгоревшийся роман Пита и Кейт — The Libertines начинают играть на концертах. Доэрти грабит дом Барата — вскорости выходит клип на «What Became of the Likely Lads», где тексту про гибель дружбы противопоставляется идиллический видеоряд с двумя мальчишками. На пике таб-
лоидной ненависти к Питу-наркоману выходит красноречивый сингл «Fuck Forever», главный хит Babyshambles.
Тюрьма, ссоры с родителями, карусель со сменой музыкантов, пальто и шляпы: Пит не только выглядел и звучал как рок-звезда, но и вел себя как мини-бог из вожделенных семидесятых — и в генерации нового гаражного рока он был такой один. Невозможно представить себе, чтобы безопасный Джулиан Касабланкас, нервозный Джек Уайт или театральный Пелле Альмквист (вокалист ныне благополучно забытых The Hives) пристрастили английских подростков к крэку и вдохновили писать про унылые родные города всяческих The Kooks и The View (и, что куда важнее, Алекса Тернера), — у Свиночеловека с его болезненной харизмой получилось.
Грустно то, что вдохновлять у Доэрти получается куда лучше всего прочего. Остановившись в шаге от самоуничтожения, артист будто завис в воздухе: все возможные ошибки сделаны, на руках — все тот же породистый английский панк, который у Доэрти постоянно звучит так, будто все инструменты только что попадали с лестницы. Работать в других жанрах сложно: с его безалаберностью Пит то и дело сваливается в бардовскую песню. Бывшие друзья по игле, члены «Далстонской шайки», образумились и либо отошли от музыкальных дел (как Доминик Мастерс из The Others), либо окончательно обуржуазились (как Джонни Боррелл, лидер заигравших уже чуть ли не софт-рок Razorlight). Главный ученик Пита, вышеупомянутый Тернер, давно превзошел его во всех аспектах; в таблоидах место Доэрти заняла Эми Вайнхаус. Может быть, теперь Доэрти стоит забросить амбиции музыканта и на самом деле стать тем, кем он мнит себя много лет: поэтом. Можно начать прямо в Москве: поскольку в первый раз в Россию шестнадцатилетний Пит приехал по гранту именно в статусе поэта, его история будет по крайней мере выглядеть красиво. Как в газете. Иван Сорокин Питер Доэрти (Великобритания), чт 27 августа, 21.00, в «Б1 Maximum»