David Thomas Broughton «Outbreeding»

Brainlove Умный и трогательный фолк, спетый ангельским голосом Дэвид Томас Броутон, обладатель роскошно постриженной бороды, исступленноблаженного взгляда и голоса, похожего одновременно на трагический фальцет Энтони Хегарти и аристократичный баритон Скотта Уокера, записал свой первый альбом в церкви — то был набор длинных, сыгранных на одной акустической гитаре песен, на которые накладывались обрывки голосов, шумы и трески.

Вторую свою пластинку он сделал дома на плохой микрофон — там солирует не столько голос, сколько въедливый аналоговый шум. Где-то между двумя этими дисками Броутон сделал совместный альбом с ансамблем камерной музыки 7 Hertz — четыре длинные и абсолютно грандиозные импровизации, исполненные редкого для спонтанной музыки драматизма. «Outbreeding» — первая полнометражная запись Броутона в обычной студии, с обычной группой и, собственно, с обычными песнями, в которых главенствует не трюкачество, а радость простых мелодий. И запись отменная.

Бывает, что находишь неизвестные до этого фотографии родителей в молодости — и на них досконально знакомые люди выглядят немного инородно. С «Outbreeding» та же история: это песни неслыханные и одновременно до боли знакомые. Сначала кажется, что это обычный акустический фолк в традициях Джона Мартина — но посреди одной песни вылезает резкое соло на электрооргане, другая начинается с потустороннего калипсо, третья из пасторальной баллады незаметно превращается в нервозный ноктюрн; здесь все не по закону — и все очень естественно. Броутон очень хорошо чувствует грань, за которой песни превращаются в демонстрацию умственных способностей. Будь аранжировки здесь чуть хитрее, атмосфера бы задавила мелодии, опустошающие своей патентованной британской меланхолией, постепенно закапывающиеся глубоко в сердце. Будь звук чуть хитрей, пропали бы слова — точные, поэтичные, умные и небанальные: невозможно, например, вспомнить, когда последний раз кто-то пел о боязни деторождения. Подобные скромные и изящные, в меру умные, в меру трогательные и донельзя простые альбомы в нынешнюю эпоху, когда каждый первый норовит перемудрить, становятся заповедной редкостью — и то, что записал его Броутон, музыкант, вообще-то, претенциозный и сложный, тем более делает ему огромную честь. Шарм в этой пластинке примерно тот же, что и в давних, потрепанных, черно-белых фотографиях молодых родителей: то, без чего нас невозможно представить, еще труднее — понять. Олег Соболев