Дабстеп в лучшем виде

На вопрос о том, какую эмоцию подразумевает его музыка, Стив Гудман, скрывающийся за псевдонимом Kode9, отвечает быстро и односложно: «Dread». Дальше начинаются трудности перевода — как у Набокова со словами «интеллигенция» и «пошлость»; точного эквивалента, как ни крути, не подберешь — хотя очень понятно, что имеется в виду. Благоговейный трепет перед тем, что есть и что еще будет. Ощущение угрозы, скрывающейся в каждом закоулке реальности. Настороженные, разреженные черно-белые звуки пластинки Kode9 «Memories of the Future». Мысли, которые тяжело вертятся на языке у ямайского человека по имени Spaceape, что своим вязким колодезным голосом наговаривает тексты о вирусах, аддикциях и отчуждении.

За последние полтора месяца слово «дабстеп» на этих страницах поминалось чаще любого другого музыкального термина — можно уже не вдаваться в дремучие жанровые определения, а попробовать выяснить, отчего так вышло. Дело тут, кажется, не в формальной новизне: да, дабстеп звучит свежо и просторно (особенно в сравнении с его сугубо функциональными прародителями в лице тустепа и драм-н-бейса), но при желании все его формулы и основы можно обнаружить на пластинках лейблов On-U Sound и Basic Channel или, скажем, в песне Трики «Sex Drive» (и в целом на его десятилетней давности альбоме «Pre-Millennium Tension»). Дело в другом: дабстеп — первая за долгое время электронная музыка,

Kode9 & The Spaceape (как и еще один ключевой дабстеповый персонаж по имени Burial) не любят демонстрировать фотографам свои лица. Так что понятно про них только одно: один — черный, другой — белый

принципиальным моментом в которой являются не технологические и структурные новшества, но смысловая подоплека. Гудман — теоретик не в меньшей степени, чем практик, Деррида для него не менее важен, чем ранний джангл. Он входил в университетскую группировку CCRU, что совмещала киберпанк с постструктур турализмом и пользовалась терминологией вроде «bass fundamentalism» или «lemurodigital necronomics»; сейчас пишет книгу о звуке как инструменте насилия. Его музыка дает почувствовать весь этот птичий язык в непосредственных ощущениях: звук есть оружие, мир болен, реальность подменена симулякрами, будущее захвачено и распределено помимо нас — не приговор, но информация к размышлению. Всеохватный глубокий бас (который по законам жанра на концерте должен быть уж совсем тяжелым и довлеющим — вопрос только в том, хватит ли мощи клубным динамикам), архитектурная прямизна линий, эхо пиратских радиостанций, отрешенная мелод

декламация — музыка Kode9 столь строга, сдержанна и пустынна именно потому, что ей есть что сказать.

«Шестнадцать тонн», сб 25 ноября, 23.00