Виктор МАСЛОВ

Королев создал ракету. Маслов — «Торпедо»

Да, Виктор Александрович любил иной раз прикинуться простачком, чтобы выудить у беседника побольше.

Слыл он еще и «трудным», как будто речь шла о хулиганствующем подростке. Так считало чиновничество, натыкаясь на его независимые суждения, и кое-кто из репортеров, которых он резко отшивал за дурацкие, по его мнению, вопросы.

Вот так — прост и себе на уме, душевен и груб. Но прежде всего интересен, оригинален, одарен, как мало кто из футбольной среды. Надеюсь, что несколько эпизодов из очерка могут мне убедить вас в этом.

В моих глазах он был здоровенным мужиком. А мои глаза — это глаза студента-первокурсника, гуманитария, маменькино сынка, в футбол не игравшего, которому еще предстояло пройти солдатчину и войну. Это позже для меня все мастера стали молодыми людьми, а тогда, в 1938 году, Маслов, старше меня на десять лет, был дяденькой с тяжелыми плечами, толстоногим, рано со лба полысевшим. Красот и трюков ждать от него не приходилось. Тем не менее МасОт того моего впечатления с трибуны до нашего знакомства протекло много-много лет. Маслов в войну сделался тренером в своем «Торпедо». Долго был на подхвате. Проработает год-другой, и, глядишь, на его месте новый человек, а он далеко не уходит, надеется, что понадобится, в случае чего — тут как тут, под боком, свой, коренной, терпеливый, необидчивый. Руководители «Торпедо» Ф. Селин, Н. Никитин, К. Квашнин, В. Мошкаркин, Н. Морозов, К. Бесков — люди с именами, но никому не удалось переломить судьбу команды, все-то она — «гроза чемпионов», «непредсказуемая», «на других непохожая», а среди московских — четвертая, как ни крути. Не удавалось и Маслову.

И вот в 1960 году взошла ярчайшая звезда — «Торпедо»! Очаровательная командочка! Счастливый подбор мастеров, изящная графика перемещений в стиле позднего «дубль-ве», направления заканчивавшегося, но еще не скомпрометированного.

Вместе со своим родным окраинным клубом, ведущим свою историю от СКЗ (Спортивного клуба Замоскворечья), взмыл и тренер Маслов — прежде провинциал среди столичных знаменитостей. Не с кондачка объявилось то «Торпедо», три года возился с ним Маслов, преМаслов не был стратегом-ловкачом, добыччиком, скопидомом, ему претила мысль, что футбол состоит из полезных повторений. Еще не успело забыться созданное им «Торпедо», воздушное, парусное, но в то же время и традиционное, как он перестраивает на совершенно иной лад, до рези в глазах, свою новую команду.

не настаивал на прямом сравнении, но намекал, нажимал, да так темпераментно, что сидеть с ним, грузным, сильным, становилось опасно.

У киевского «Динамо» — четыре защитника, четыре полузащитника, два нападающих. И в атаке, и в обороне в любую минуту достаточно сил, команда мобиобщить, что к тактическим идеям всемирно известных тренеров, англичанина Рамсея и немца Шена, одновременно пришел и он, Виктор Маслов из Замоскворечья. Члены высокой советской делегации, привычные к импорту всего на, никто не стоит без дела, все в движении, и защищаются, и угрожают. Это уже крейсер, бронированный, многопушечный. Нравится или не нравится такой футбол — не важно, пусть кто-то называет команду «волчьей стаей», Маслов ухмыляется, хитро шурится: «Ничего, разберутся».

В дни чемпионата мира в Англии в 1966 году он называл английских полузащитников — Питерс, Чарлтон, Болл, Стайлз, заставлял меня следить за их блужданиями по полю, от ворот до ворот, и мне ничего не оставалось, как вспоминать киевских полузащитников — Мунтяна, Сабо, Медвидя, Бибу, чего Маслов и добивался. Он деликатно Маслова тут-то и пошли в гору, вместе с ним почувствовали себя оскорбленными мы все.

футбольного, всерьез с ним в обсуждение не вступали, тем более что киевское «Динамо» не открыло еще своей чемпионской серии, и на масловские сумасбродные штучки никто не хотел попадаться. Выдающейся чертой Виктора Александровича было его радение не за одну команду, где он состоял на службе, а за весь футбол. Мне казалось, что победами киевского «Динамо» он гордился, как доказательствами своей правоты.

Отторжение Маслова от родного клуба имело крупные последствия. Если прежде отстраенный Маслов безропотно утешался то в горьковском «Торпедо», то в ФШМ, то теперь за ним принялись гоняться. Он выбрал ростовский СКА, славившийся форвардами, за два года настроил, как рояль, этот клуб. В чемпионате 1963 года расточаРафаил Фельдштейн, администратор, нашептывал мне по секрету: «Вы не поверите, Виктор Александрович не ходит в кассу, всю получку мне доверил, я знаю, сколько послать жене, сколько потратить, сколько оставить. Ему не до того — весь в делах. Я работал с двадцатью СПОРТИВНОЕ ОБОЗРЕНИЕ «НОВОЙ ЕЖЕДНЕВНОЙ ГАЗЕТЫ» тренерами, но другого такого не видел...» Борис Аркадьев, смело варьировавший систему «дубль-ве», еще в конце сороковых прозорливо наметил логику будущих изменений. Осуществить их ему не было суждено: ЦДКА расформировали.

Маслову первому среди наших тренеров удалось реализовать предвидения Аркадьева.

А тот внимательно наблюдал за работой Маслова в киевском «Динамо».

— Виктор Маслов? — отвечал он на мой вопрос. — Тренер! Он, если угодно, напоминает Кутузова в трактовке Льва Толстого. Хе-хе... Умеет ждать, терпелив. Рассмотрим, что сделал Маслов в киевском «Динамо». Насытил середину поля игроками, сократил коммуникации, и его защите достается потрепанный противник. Грамотно задумано и грамотно осуществлено. Как и полагается умному тренеру, намеревающемуся создать солидную команду. И ведь никто не скажет, что киевское «Динамо» оборонческого направления...

Как мне представляется, большак нашего футбола лежал от пункта «А» (Аркадьев) к пункту «М» (Маслов). Тем более важно отдать себе в этом отчет, что футбол наш с излишком поколесил по проселкам подражательности, надолго застревал в колдонах старомодности. Ничего этого тогда я сказать бы не смог, требовалось повидать футбол восьмидесятых, девяностых годов, чтобы различить в нем начальную мысль Аркадьева и отгадки Маслова.

Однажды Маслов, как обычно, горячо заявил мне: — Слушайте, почему когда я в «Футболе» читаю переводные статейки, то вижу занятые словечки, прозвища, ловко они цепляют. А наши мало себе позволяют, все простенько, постно. Не разрешают им, что ли? Боятся? Футбол бы надо поярче обертывать.

Вскоре после того разговора были напечатаны в журнале «Знамя» отрывки из моей книги «Наедине с футболом», где говорилось и о Маслове. И вдруг его телефонный звонок: — Как же так, не пойму, говорят, вы обо мне что-то ужасное написали, неловко читать. Может ли это быть?

— Говорят? — Еще не читал. Но разыщу, прочитаю.

Распрощались мы холодно. Я испытывал к этому человеку большую симпатию, можно даже сказать, что мы были дружны. И на тебе! А ведь и одно неосторожное слово разлучает людей. Дома я перечитал очерк.

«Грубо-здоровенный, с мощным животом, с шеей борца, с венчиком седых волос на рано облысевшей круглой голове, с подвижными черными бровями, он ни дать ни взять монах-греховодник из «Декамерона». От него ведет энергией, он напорист, горласт, резко осаживает собеседника, соленое слово для него не ругань, а то, чем он восполняет пробелы в своем словарном запасе».

Скорее всего, это место и привело в ужас тех, кто нажаловался на меня Маслову.

Он не звонил долго, и я начал подумывать, что нашим добрым отношениям пришел конец. И вдруг звонок. Он повел речь о каком-то пенальти. А я не вникаю, мне одно важно: «прочитал ли он «Знамя»? Наконец я пробился со своим вопросом. Маслов помолчал и сказал со смущением, которое вообще-то ему не было свойственно: — Подначили меня, раздули. Считайте, что того разговора не было. От слов шарахаются, а суть промеж пальцев протекает. Да ну их к бесу...

Я не удержался, приподнил, как он ратовал за то, чтобы наши журналисты больше себе позволяли.

— На каждый чих не наздравствуешься, так, что ли, говорится?! А вообще-то — да, привыкли у нас слов бояться.

Я был тогда обрадован и тем, что между нами все осталось, как было, и здравомыслием Маслова.

Лев ФИЛАТОВ