Итоги

Обратный путь наш лежал через Синайскую пустыню и дальше через Каир. При обмене долларов на египетские деньги я получил много ассигнаций разного достоинства. Выяснилось, что и копейки (пиастры) здесь тоже бумажные. Я отделил оДНИ ассигнации от других и кучку ветхих, грязноватых копеечных ассигнаций брезгливо спрятал в особое отделение бумажника, решив избавиться от них при первой же возможности. Возможность представилась только на следующий день, когда мы поехали смотреть пирамиды. Пирамиды действуют не издали, а вблизи. Они невероятны бесконечным количеством блоКов их как в кирпичной стене большого дома. Но эти «кирпичи» размером чуть не с комнату, понятие масштаба отменяется, человек перестает понимать, какого он роста. Все это в буквальном смысле поражает: как-то парализует воображение. В сознании начинаются легкие осыпи.

Общий колорит египетского туризма эти осыпи усиливает, делает не такими легкими. Не меньше десяти человек одновременно претендуют на твое время и наличность. Косоротые кривые разбойники в грязных балахонах на неузнаваемом английском предлагают стать твоим гидом. Погонщики верблюдов зазывают на верблюдов, наездники на лошадей. Предлагаются ослы, тележки, не знаю, что еще носилки, закорки, карачки. Просят сфотографировать или сфотографироваться. Дети ничего не просят, а хватают за руки и требуют деньги. «Мани! Мани!» Вовсе не нищие. Ухоженные веселые малыши отделяются от прогуливающихся, буржуазного вида родителей и липнут на туристах. (Родители как будто не видят.) «Мани! Мани!» Сейчас мне кажется, что забраться внутрь пирамиды Хеопчтобы са мы решили только, спастись на время от этого бедлама. Решение было ошибочное это плохое место, и людям там делать нечего.

Внутри пирамиды было очень душно, и, когда вылезли, захотелось пить. Подул ветер и стал поднимать желтую пыль. Она сгущалась в воздухе, темнила его. (Вообще такое называется «начинается хамсин», но мы этого не знали.) Все люди куда-то пропали. Мы шли по мягкому песку к очередной пирамиде, и она чуть подрагивала, как мираж.

Вдруг появился старик, совершенно сказочный. Подъехал на ослике, одет в голубой (когда-то) балахон, голова закутана серым платком. Нос кривой, над глазом шишка. В мокром мешке бутылочки кока-колы. «Давай по бутылочке», предложила Алена. «Не стоит, где-нибудь купим минеральной». «Всего пятьдесят пиастров!» Я отсчитал сто, стараясь, как и решил, избавиться от бумажной мелочи. Старик в это время откупоривал вторую бутылку, и она никак не открывалась. Я с удивлением смотрел, как неумело, конвульсивно дергаются его руки. И глаза какие-то испуганные, почти безумные. «Видно, боится, что передумаем, догадался я. Бедняга, нечасто ему удается что-то продать».

Бутылки были грязные, напиток теплый и жажду не утолял.

Сфинкс стоял весь в лесах, его как раз облицовывали новенькими плитками. Не в силах вынести это зрелище, мы через мертвый и черный Старый город отправились в Цитадель. Это тоже туристское место, и за вход берут два с половиной фунта. Я раскрыл бумажник, некоторое время смотрел на его содержимое, ничего не понимая. И вдруг как будто брызнуло черной кислотой в мозгу: я отдал старику не ме деньги.

В одном отделении бумажника лежали фунты, в другом пиастры (копейки). Пачечки были примерно одинаковые, но пиастры мельче и совсем замусоленные, кирпично-песочного цвета (наподобие пирамид), а фунты розоватые или зелененькие. Спутать не так просто даже на второй день пребывания в стране. Я не могу этого объяснить. Все знают: я человек обстоятельный, деньги складываю аккуратно, а в чужой стране пересчитываю их как минимум триЖДЫ - на всякий случай. Это порчу на меня навели какую-то, морок. Это все пирамида.

В глазах понемногу развиднелось, но левая часть туловища оживала с трудом. Пересчет копеечных ассигнаций дал в сумме пару долларов. С этой суммой нужно было прожить сутки в чужой, очень небезопасной стране, добраться до самолета и еще неизвестно сколько заплатить за переход неизвестно каких границ. Кошмар. Вечером Алена отчаянно-твердым шагом вошла в ванную, налила стакан воды из крана и сделала несколько глотков. Я с ужасом последовал ее примеру. (Уже в Москве мы прочли какое-то руководство, в котором настойчиво не рекомендовалось использовать каирскую воду даже для мытья. О споласкивании рта, тем более употреблении внутрь, речь не заходила.) О том, как мы добирались до аэропорта, нужно рассказывать отдельно. Добрались, как видите, и вернулись в свой спокойНЫЙ И немноголюдный, комфортабельный город. Но еще долгое время после нашего возвращения Алена в ответ на мои разумные и справедливые замечания кричала, как попугай из «Острова сокровищ»: «Пиа-астры! Пиа-астры!»