Чемпионат мира по политике

России приходится выбирать между Европой и Америкой и ни с кем при этом не поссориться

Кризис евроатлантических отношений поставил российскую политику перед необходимостью выбирать между своими «друзьями», не поссорившись ни с кем из них. Оставаться в стороне или заявлять об особой российской позиции сейчас нецелесообразно, да и вряд ли возможно. Поэтому поездка президента Владимира Путина в Германию и Францию была крайне необходима не столько для того, чтобы оказать поддержку антивоенным настроениям европейских лидеров, сколько для определения нашего собственного курса. Сложность выбора определялась не только тем, что следовало безусловно избежать конфронтационного развития отношений с США, но и расколом внутри самой Европы, делением ее на «старую» - «безответственную», и «новую» - идущую «должным образом» в фарватере вашингтонской политики.

Такое разделение болезненно для Европы, прежде всего для Евросоюза, именно сейчас ищущего дееспособные формы создания фе деративного (или конфедеративного) европейского государства, но оно невыгодно и России. Ведь наше государство пытается развивать партнерские политические и экономические отношения со всеми европейскими странами. В связи же с предстоящим расширением ЕС на восток активизация связей со странами-кандидатами (становящимися чуть ли не главной опорой «новой» Европы - наряду со «старыми» британцами и испанцами) для нас чрезвы чайно важна.

Тем не менее Россия, судя по итогам герма но-французской поездки Путина, решилась все же примкнуть к «старой» Европе. И не просто примкнуть, а сыграть в неформальной «тройст венной Антанте» важную самостоятельную роль. Еще до этих визитов было ясно, что наибольшие выгоды для себя Россия сможет извлечь, лишь поддержав Шредера и Ширака (иначе не стоило бы ехать), но в такой форме, которая не ставила бы под угрозу и стратегическое партнерство с США. Именно поэтому подчеркнуто уважитель ные слова прозвучали из уст российского президента в адрес американской политики и лично Джорджа Буша. Ход разумный, хотя и рискован ный: не сочтут ли «старые» европейцы, что рус ские ведут двойную игру и в последний момент переметнутся на сторону победителей, которы ми все еще могут стать и американцы?

Характерной является при этом и реакция как американская, так и «новоевропейская» на российскую позицию. Нет ни особого удивления, ни тем более возмущения. Призывов бойкотировать российские товары (подобно тому, как это происходит с французским вином в США) или отказаться от поставок российской нефти пока не слышно. От России, судя по всему, в мире другого и не ждали, больше упреков раздается как раз внутри страны, где не так уж мало проамерикански настроенных экспертов.

Суть этих упреков сводится к тому, что наше руководство связывается с неудачниками, аутсайдерами, а то и просто с трусами.

Последнее определение лидеров Германии и Франции запущено недавно американцами и абсолютно неадекватно, поскольку «мирное» разоружение Саддама для Запада представляется более опасным, чем бомбежки и ракетные удары по Ираку. Но раз уж американцы решились на бойкоты, то от оскорблений не удержатся.

Сложнее вопрос о европейском аутсайдерстве. Даже без всякого иракского кризиса укоренилось мнение (в том числе и в нашей стране), что Европа - это вчерашний день, что она проигрывает в глобальной конкуренции не только США, но уже и Китаю, что старомодная европейская модель не может служить образцом при разработке Россией собственной модели развития. Однако в случае эффективных реформ (как в отдельных странах, так и в Евросо юзе) геополитическое положение Европы укре пится именно благодаря большей динамичности и инновационности ее экономики.

Вряд ли такой прорыв в обозримом будущем сможет обеспечить «новая» Европа: основным мотором будут, конечно, не Польша или Чехия, а Германия, Франция, Италия, Великобритания, Испания. Восточная часть «новой» Европы, разумеется, не сможет успешно развиваться в отрыве от «старой», которая - особенно в лице Германии является основным экономическим партнером Востока. Поэтому нынешнему разделению, придуманному американцами, не суждена долгая жизнь.

Велика ли вероятность такого благоприят ного для европейцев развития событий? По-видимому, весьма велика, поскольку острота положения (а может, даже безвыходность, как бы сильно это ни звучало) заставит европейцев действовать быстрее и решительнее. А потому и Россия должна исходить не только из нынешнего положения, но и адекватно оценивать сред не- и долгосрочную перспективу.

Идет поиск новых форм миропорядка, обеспечивающих не только динамизм развития, но и его устойчивость и справедливость. Четкие правила, которые будут соблюдаться всеми странами, должны быть взаимоприемлемыми. А значит - вырабатываться не в каком-то одном центре принятия решений, а в ходе демократической процедуры согласований, «концертных акций», как говорят немцы. В условиях американской гегемонии, или «одного полюса», такой механизм излишен и не будет работать.

Поэтому Германия и Франция и выступили с самостоятельной позицией, сделав тем самым новый шаг к формированию системы нескольких центров принятия решений, к «многополюсному» политическому миру (хотя это слово и не очень правильно с лингвистической точки зре ния, придется его употреблять, поскольку оно было ключевым в обосновании «тройственного союза» российской стороной). В этом единство стратегических интересов России, Германии, Франции. И очевидно, что именно эта цель, а не стремление Германии и Франции укрепить свою гегемонию в ЕС, движет правительствами обеих стран (в противном случае едва ли у России был бы интерес вступать с ними в союз).

Разумеется, американцы этого не хотят: они заинтересованы в том, чтобы и дальше сохра нять свое монопольное полицейское положе ние. Поэтому они будут и дальше пытаться оказывать давление на союзников, в случае же неудачи или затягивания вопроса с принятием новой резолюции СБ ООН пойдут на силовую акцию и без резолюции. Последнее решение худшее из всех возможных, поскольку о надеждах на формирование многополюсного миропорядка в обозримом будущем можно забыть, а американцы постараются тормозить в будущем укрепление Европы.

Что делать нам тогда с нашим европейским выбором? Риск ошибочной ставки, конечно, есть. Но ведь это не простая игра с непредсказуемым результатом, а политика, формируемая в том числе и российским руководством. Россия заинтересована не только в стратегии формирования многополюсного мира, но и в активной борьбе с международным терроризмом, где нашим основным союзником являются скорее США, чем Европа. Европейский выбор может привести к краху, если он станет антиамериканским. Последовательность, сочетаемая с аккуратностью и расчетливостью, может сделать в ближайшем будущем российскую политику сильной и авторитетной, но именно сейчас риски для нее особенно велики.

Самое неразумное, что может сделать Россия, это попытаться углубить раскол между европейцами и американцами: кроме общей дестабилизации, это ничего не даст. Напротив, Россия могла бы стать посредником в сближении позиций, а затем оказать политическое давление на Ирак, вынудив его принять нужное решение (впрочем, любое давление, подразумевающее уход Хусейна, едва ли приведет к результату).

Поэтому отказ от осуждения американской политики и одновременное отстаивание приоритета политического решения иракского кризиса, продемонстрированные Путиным, свидетельствуют не о двойственности позиции, а о желании искать разумный компромисс. Кроме одобрения, такая позиция ничего вызвать не может. Хорошо бы такой подход еще и реализовать на практике, причем не только в отношении иракской проблемы, но, скажем, и чеченской.

Вместе с тем нынешняя германо-французская позиция, ограничивающая американское своеволие и демонстрирующая (относительную) независимость европейцев, получила определенную поддержку. Если бы Россия заняла сейчас откровенно антиевропейскую позицию, то она больше проиграла бы, чем выиграла. Ее «американский патриотизм» никто не оценит (в том числе и в «новой» Европе), а со своими главными партнерами (а возможно, и стратегическими союзниками) она отношения испортит. Став же на путь борьбы с угрожающими миру режимами, но требуя при этом, чтобы борьба велась в полном соответствии с нормами международного права, Россия демонстрирует, что она привержена европейской культуре и обладает европейским менталитетом.